Эти глазёнки напротив...

Сегодня ночью я, оказывается, кричал. Соседи пожаловались.
Я сначала не поверил, но, вспомнив свой сон и что произошло накануне, понял, что такое возможно.
А накануне было вот что. Сперва я, как лох, попался на удочку мошенникам – причем сам повелся, клюнул на их уж очень дешевый тариф, а они, суки, втюхали мне подписку аж на целый год и содрали с меня в тыщу раз больше. Пытался отделаться от них – бесполезно…
Но это еще не самое скверное, что меня взбесило.
На днях вдруг звонит мой старый школьный товарищ, которого я не видел лет 40, и говорит, что нашел у себя какие-то наши с ним старые фотографии, и решил передать их мне со своим внуком. И рассказал заодно о внуке, какой он у него замечательный. Победитель олимпиады среди айтишников, входит во всякие молодежные советы, президиумы... И при этом очень деликатный, вежливый… В общем, не внучок, а прелесть...
А вчера явился и сам внучок. Действительно, вежливый, совсем не наглый, не стал ни есть, ни пить… Но очень не понравились мне его глазенки: насквозь лукавые, злобненькие… И главное, он даже не смотрит тебе в глаза, словно и нет тебя… Я уж с ним и так, и эдак, – а он или вообще глаз не поднимает, или глядит куда-то мимо…
Ну, и еще такая вот деталька нехорошая: на одной из фотографий, которые он мне передал, мы с его дедом играем в чеховской пьеске «Предложение»: я в роли помещика-жениха, приехавшего свататься к дочке соседа, а он в роли соседа. Ну и я, посмеиваясь над этим фото, спрашиваю этого внучонка: – Ты хоть Чехова, надеюсь, читал?
А он, не поднимая глаз, невозмутимо отвечает: – Нет.
– Как?! Вообще ничего?!
– Да, ничего…
Тогда я уже сухо говорю: – Почитай, полезно будет…
В общем, не понравились мы совсем друг другу. А я человек впечатлительный, если что-то меня сильно задевает, то и во сне ко мне, как правило, является. Вот и он пожаловал…
Ну, тут я с ним уже не церемонился, начал, как на экзамене, гонять его по русской классике – и, как я и думал, ни хрена-то он не знает. Ни Толстого, ни Достоевского, ни Некрасова… Что-то о таких слышал, памятники им видел, но не читал…
– А почему ты в глаза не смотришь, когда разговариваешь, – попер я на него.
– А зачем? – спрашивает.
Тогда я уже не на шутку разъярился, кричу ему: – А ну сейчас же посмотри мне глаза!!.. Что я тебе сказал?!..
И он, наконец, посмотрел.
Вот тут-то я, видимо, во сне и закричал – такой на меня вдруг яд из его лукавых глазенок брызнул...
Очнулся я от этого кошмара весь разбитый. И про глаза его опять давай думать. Вспомнил, кстати, и родного его деда в молодости, и других моих приятелей – ни у кого такой манеры поганой не было, чтобы не смотреть другому человеку в глаза. Были среди них и хитрожопые, подловатые, но такого вот не припомню.
Поглядел снова на мои школьные фотографии. «На хрена, – думаю, – этот старый дурень мне своего внука прислал? Мог бы ведь и почтой фото отправить – что за спешка?.. Или он хотел похвалиться своим чадом – какого красавца вырастил?.. Ну что ж, он своего добился. Наша смена, ядрёноть!»