Та, что не смогла уйти. Глава 4 ч. 9

Я перевернулась на живот, подставив спину ласковому, но уже изрядно припекающему солнцу, и прищурилась на устроившегося рядом Джин Ёна.

— Слушай, а просвети меня насчёт ваших чисто мортоэртовских брачных традиций, — хитро улыбнулась я. — А то ишь какой! Назвал меня женой — и делу конец. Может, я чего-то не знаю, и кто-то тут просто-напросто зажал шикарную свадьбу? Ой, смотри не сгори. Печёт то не слабо. У тебя кожа такая светлая. Может под тент? Или в дом вернёмся?

- Ничего, ты же полечишь, -  Джин Ён начал ответ с конца, разворачиваясь наоборот - с живота на спину и блаженно потягиваясь. - А если серьёзно, Лисёнок, у нас, в отличие от Богов, никаких церемоний не принято. Пара просто собирает родных и друзей, объявляет, что они теперь вместе — и всё. Или ты хочешь пышное торжество, как у вас принято?

Меня аж передернуло от одной этой мысли:
— Ни за что! Ненавижу все эти сборища. Но знаешь... мне кажется, ты что-то недоговариваешь. Давай-ка подробнее. Слабо верится, что всё вот так просто.

— Ну, вообще-то, у нас существует две формы брака: обычный и... законченный, — с лёгкой заминкой признался он.

Я даже приподнялась на локтях от неожиданности:
— Законченный? Это что, намёк на развод?!

— Развод? Нет, о разводах у нас даже речи нет, они не предусмотрены, — замотал головой Джин Ён. — Законченный — это... ну, окончательный, что ли, я даже не знаю, как точнее объяснить. Понимаешь, считается, что истинных супругов венчает сама Чёрная Луна. Но чтобы это произошло, пара должна совершить определённые ритуалы. Только тогда брак считается свершившимся, и союз оказывается под надёжной защитой Луны. Как-то так.

— И что же это за тайные действия? — во мне проснулось самое живое любопытство.
Джин Ён смущённо замялся, отводя глаза:
— Лисёнок, ну ты же Богиня, тебе совершенно не обязательно через всё это проходить... Тем более что одно из действий мы уже совершаем. Каждую ночь.

— Ах вот ты о чём... Ну с этим понятно, а ещё два каких? — не отставала я.

Он вздохнул, понимая,что я не отстану:
— Понимаешь... чтобы брак стал по-настоящему завершённым и Луна взяла супругов  под своё покровительство, мужчина должен проникнуть во все три отверстия женщины и хотя бы в два из них излить своё семя.

Я опешила на секунду, а потом рассмеялась:
— О как! Ну тогда, дорогой мой, два пункта мы уже выполнили.

Джин Ён ошарашенно уставился на меня:
— Чего?.. Что-то я не припоминаю. Когда это мы успели то?!

—  А ты думаешь как я смогла тебя возбудить, когда ты в отключке лежал? Спасибо Нам Гилю — он меня когда-то просветил насчет ваших древних обычаев.

Джин Ён шумно выдохнул, уткнувшись лицом в мои  волосы:
— Э-э-э-л... Бедная моя девочка. Тебе же, наверняка, до жути противно было.

— Противно? — искренне удивилась я, поглаживая его по тёмным прядям. — Да ничуть! Когда любишь, это вполне естественно. Ну а третье действие... только не говори мне, что в...

— Именно, Лисёнок, — тихо вздохнул он. — Но это излишество, к нему даже на Люцисе сейчас прибегают крайне редко. Это же очень больно и женщины отказываются на это идти. Да и брачные рисунки в наши дни — большая редкость.

— Какие ещё рисунки? — переспросила я, чувствуя, что этот день обещает быть очень познавательным.

— Ну... после третьего шага на предплечьях обоих супругов проступает одинаковый орнамент, в который вплетены их имена. Это вроде татуировки, только навечно — никакая магия её не сведёт. А если узор вдруг исчезает, значит, один из супругов погиб. И тогда второй считается свободным... В этом воплощении. А так, Луна их связывает навечно. Ладно, моя ненаглядная любопытная, пошли-ка в дом, — закончил он, мягко подталкивая меня в плечо. — И вправду, солнце уже совсем нещадно палит.

Я нехотя поднялась, отряхивая ладони от песка. Мысль о «брачном рисунке» не давала покоя, занозой засев где-то в глубине сознания. Это было красиво, пугающе и до дрожи серьёзно. Никаких клятв,  никаких свидетелей — только магия, вплетённая в саму плоть. К тому же, интуиция мне подсказывала, что защита и покровительство Чёрной Луны не будет лишней, учитывая все трагедии наших прошлых жизней.

— Значит, — я обернулась к нему, когда мы уже подходили к прохладной тени веранды, — если мы совершим это третье действие, ты станешь моим... официально и навсегда? И никакой возможности передумать?

Джин Ён остановился, перехватил мою руку и, притянув к себе, внимательно посмотрел в глаза. В его взгляде, обычно мягком и лёгком, сейчас читалась такая глубина, что у меня перехватило дыхание.

— Лисёнок, — тихо произнёс он, касаясь пальцами моего запястья, там, где теоретически мог бы появиться узор. — Ты уже стала моей в тот самый момент, когда решила вытащить меня из-за Грани, не побоявшись ни грязи, ни древних ритуалов. Рисунок — это лишь отметка для Луны, чтобы она знала, кого беречь. Но я уже выбрал тебя. И поверь, мне не нужно клеймо на коже, чтобы помнить, кому принадлежит мое сердце.

Он мягко подтолкнул меня к двери, не давая развить тему дальше.

— Но если ты так хочешь... — он лукаво прищурился, переступая порог дома, где царила приятная прохлада, — то мы можем обсудить это позже. Когда солнце окончательно скроется, и Чёрная Луна вступит в свои права. А пока — быстро в купальню, мы оба в песке!

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних минут сменяется привычным теплом. Джин Ён умел переводить всё в шутку, но я видела, как он сжал мою ладонь — чуть крепче, чем нужно, словно боясь, что я могу исчезнуть. И в этом жесте было больше признаний, чем в любых словах.

— Ладно, — согласилась я, направляясь вглубь дома. — Но ты не думай, что я забуду про этот разговор. Мне всё ещё интересно, как именно выглядит этот ваш орнамент.

— Увидишь, — тихо донеслось мне в спину, и в его голосе послышалось нечто такое, от чего по коже пробежали мурашки, совсем не связанные с жарой. — Обязательно увидишь.

***

Его руки легли на талию, пальцы скользнули ниже, прижимая меня к себе так близко, что воздух между нами будто исчез. Я подалась навстречу, чувствуя, как по телу разливается мягкое, согревающее изнутри тепло. Ноги едва держали. Джин Ён улыбнулся, а в следующую секунду подхватил на руки и положил на постель. Одно лишь касание его обнажённой кожи заставило мысли спутаться. Казалось бы, это было уже не впервые, но сейчас ночь с самого начала ощущалась иначе. Особенной.

— Там… — он чуть замялся, но посмотрел честно и прямо. — Ты всё ещё невинна. А это значит, что нужен совершенно другой подход.

Он взял мою руку, поднёс к губам и нежно поцеловал ладонь, а затем по очереди покрыл поцелуями  дрожащие кончики пальцев.

— Не бойся, милая. Я буду предельно аккуратен, — пообещал он, заглядывая в глаза. — Если захочешь остановиться — просто скажи. Я пойму, правда.

— Нет, родной. Я хочу быть с тобой. Пожалуйста… — мои губы сами нашли его поцелуй, став настойчивее.

Он осторожно уложил меня на спину, и началось долгое, трепетное ожидание. Каждое прикосновение, каждый дюйм кожи, согретый его ладонями и губами, лишал остатков самоконтроля. Я чувствовала его дрожь, его сдерживаемое из последних сил желание, и моё собственное тело отзывалось на него с восторгом и вожделением. Мне хотелось раствориться в нём без остатка.

— Джин Ён… — сорвался с губ тихий, полный мольбы шёпот.

Он бережно развернул меня, прося опереться о локти и колени, сильно выгнув спину.
 
— Родная, сейчас будет больно. Если станет невмоготу — сразу скажи, я тут же остановлюсь, — проговорил он мне в самое ухо. Я лишь молча кивнула, зажмурившись.

Его рука коснулась поясницы, огладила бёдра, одновременно, он осторожно надавил - и моя плоть поддалась этому усилию. Не прекращая ласкать мои ягодицы и спину, он медленно входил всё глубже и глубже.

Боль полоснула так резко, что перехватило дыхание. Я закусила губу до крови, чтобы не закричать — пути назад не было, мы должны были дойти до конца.

И вдруг резкая боль рассыпалась тысячами искр, уступая место ослепительной, тягучей истоме. Перед глазами закружились звёзды. Я и представить не могла, что такой способ близости способен принести настолько дикий, почти первобытный восторг. Наверное, боль сделала ощущения только ярче.

Но посреди этого фейерверка сознание вдруг выхватило чужую, ледяную картинку. Снова видение.

Я увидела себя, стоящую лицом к лицу с незнакомцем в чёрном плаще и маске. Вспышка — и древнее заклинание прожигает плоть насквозь. Острая боль внутри, оседающее на холодный пол тело и страшная, зияющая чернотой дыра в животе. Конец. Абсолютная, неотвратимая гибель.

Картина лопнула, как мыльный пузырь, и меня снова выбросило в реальность — к звёздам, кружащимся под закрытыми веками, и горячему дыханию любимого.

— Да, любимый… Да! — выдохнула я, судорожно вцепляясь пальцами в простыню.

В этот момент я действительно чувствовала себя счастливой. Раз моя гибель предопределена… значит, он останется жив. Этого было достаточно.
Джин Ён глухо застонал, его тело напряглось до предела, выдавая тот самый миг, когда мы с древним ритуалом сплелись воедино, отдавая друг другу всё.

Меня вернули в реальность его горячие поцелуи — он мягко стирал ими дорожки с моих мокрых от слёз щёк. Я даже не заметила, когда успела заплакать.

— Прости меня, малышка. Я так не хотел причинять тебе боль..., — его голос звучал тихо, почти виновато.

Я слабо улыбнулась и покачала головой, убирая с его лба влажную прядь волос.

— Не извиняйся. Ни за что не извиняйся, родной, — прошептала я, утыкаясь носом в его плечо и вдыхая такой родной запах. — Это я от счастья.

Конечно, я никогда не произнесу вслух правду. Тяжесть предчувствия легла на сердце холодным камнем, но рядом с ним даже эта страшная тень казалась не такой пугающей. Главное — он жив, он будет жить. Главное — моя гибель имеет смысл.
Джин Ён прижал меня к себе крепче, словно пытаясь защитить от всего мира, и мы лежали так долгие минуты, слушая стук двух сердец, слившихся в единый ритм. Наконец, он тихо выдохнул и слегка отстранился, заглядывая мне в глаза с какой-то новой, торжественной нежностью.

— Смотри, — шепнул он, поднимая мою руку.

Я перевела взгляд на запястье. Тонкие, причудливые линии орнамента, похожие на языки пламени и звёздную пыль, уже проступили на бледной коже. Точно такие же узоры мерцали и на его руке, когда он прикоснулся ею к моей.

Знак свершившегося ритуала. Древняя печать Чёрной Луны, связавшая наши души на вечные времена. Теперь мы были неразделимы — ни в этой жизни, ни за её пределами.
Я прижалась губами к горячей метке на его запястье, чувствуя, как по телу разливается умиротворение.
Пусть впереди нас ждала тьма и неотвратимый рок, эту ночь у нас никто не сможет отнять.