Насер Х. Как делили наследие ссср война в Чечне

КАК ДЕЛИЛИ НАСЛЕДИЕ СССР.
*****
Часть 1.ВОЙНА В ЧЕЧНЕ.

"Дымовая завеса" для прикрытия развала и приватизации СССР.

Есть мнение, что война в Чечне было спланировано для прикрытия развала и передела собственности Советского Союза по сценарию западных политиков.
****

1. Аргумент об «управляемом хаосе» и отвлечении общественного внимания.

Главный тезис сторонников этой версии заключается в том, что масштабный вооруженный конфликт на Кавказе идеально подходил на роль «информационного громоотвода».

Прикрытие приватизации:
Самые жесткие и спорные этапы передела собственности — ваучерная приватизация (1992–1994) и залоговые аукционы (1995) — хронологически совпали с пиком дестабилизации в Чечне и началом Первой чеченской войны.
Пока общество было парализовано страхом перед терроризмом, похоронками и угрозой распада страны, узкая группа лиц за бесценок приватизировала крупнейшие советские предприятия.

Камуфляж падения уровня жизни:
Война позволяла списывать катастрофическое падение экономики, гиперинфляцию и нищету населения на «расходы на оборонные нужды» и
«борьбу за целостность государства».

2. Странности с оставлением советского оружия в 1992 году

Один из самых веских аргументов в пользу теории «искусственного планирования» — это передача огромных арсеналов советской армии режиму советскому генералу
Джохара Дудаева в 1992 году.

Летом 1992 года министр обороны РФ Павел Грачев подписал директиву о разделе военного имущества Грозненского гарнизона.
В результате дудаевцам официально и практически без боя было оставлено колоссальное количество оружия: десятки тысяч автоматов, пулеметов, миллионы патронов, артиллерия, танки и даже боевые самолеты на аэродромах Ханкала и Калиновская.

Сторонники теории заговора утверждают, что без прямой санкции из Москвы (которая могла действовать по указке внешних сил) передать арсеналы целого военного округа сепаратистам было невозможно. Это оружие впоследствии и сделало войну долгой, кровавой и разрушительной, вплоть до окончания приватизации.

3. Экономические интересы транснациональных корпораций (ТНК)

В рамках «западного сценария» Чечня рассматривалась как ключевой узел на каспийском энергетическом направлении.

Борьба за каспийскую нефть:
В 1990-е годы международные консорциумы (с участием американских и британских корпораций, таких как BP, Amoco, Chevron) активно заходили на Каспий (особенно в Азербайджан). Контроль над нефтепроводом Баку — Новороссийск, шедшим через Чечню, имел стратегическое значение.

По мнению сторонников этой теории, западные политики были заинтересованы в нестабильности на Северном Кавказе, чтобы вынудить Россию пустить международные компании к управлению трубой или проложить альтернативные маршруты в обход РФ (что позже и произошло с нефтепроводом Баку — Тбилиси — Джейхан).

4. Роль западных фондов и «институтов развития»

Архитекторы российских реформ 1990-х годов (команда Гайдара и Чубайса) действовали в тесном контакте с Международным валютным фондом (МВФ), Всемирным банком и американскими советниками (включая упомянутый ранее Гарвардский проект).

Сторонники конспирологической версии связывают эти процессы воедино: западные консультанты насаждали в России «шоковую терапию» и разрушали советский промышленный потенциал, в то время как политическое руководство страны, сознательно или в силу некомпетентности, втягивало армию в чеченский конфликт, ослабляя оборонный потенциал России и делая её зависимой от западных кредитов.

Часть 2.КАК ДЕЛИЛИ НАСЛЕДСТВО СОЮЗА ССР.

Раздел наследства советской экономики в 1990-е годы происходил в условиях глубокого кризиса и коренной трансформации системы.
Основными силами, разделившими государственные активы, стали номенклатура (бывшие советские управленцы), директора крупных предприятий («красные директора»), криминальные структуры и формирующийся крупный частный капитал (олигархи).

Наиболее значимыми механизмами и группами влияния в этом процессе были:

Директорский корпус («Красные директора»):
Руководители советских промышленных гигантов использовали первый этап приватизации (в частности, ваучерную приватизацию по второму варианту льгот), чтобы получить контроль над своими предприятиями.
Они аккумулировали акции у трудовых коллективов, часто используя административное давление или скупая ваучеры за бесценок.

Номенклатурная приватизация:
Бывшие партийные, комсомольские и министерские чиновники использовали свои связи и доступ к инсайдерской информации.
Они создавали коммерческие структуры (банки, торговые дома), на которые выводились ликвидные активы и финансовые потоки государственных предприятий еще до начала официальной приватизации.

Залоговые аукционы (1995 год):
Этот этап стал ключевым в формировании класса олигархов. Крупнейшие государственные активы в сфере нефтедобычи, металлургии и связи (такие как «Норильский никель», «ЮКОС», «Сибнефть») были переданы консорциуму коммерческих банков в обмен на кредиты правительству.
Аукционы проходили в закрытом режиме, без реальной конкуренции, и привели к переходу стратегических ресурсов в руки узкой группы финансистов.

Криминальные группировки:
Силовые структуры и ОПГ активно участвовали в переделе собственности через рэкет, рейдерские захваты и физическое устранение конкурентов («бандитский капитализм»).
Они контролировали рынки сбыта, сырьевые потоки и со временем легализовали свои доходы, входя в легальный бизнес.

Иностранный капитал и советники:
Внутренние экономические реформы проводились при участии западных консультантов, однако прямой доступ иностранных инвесторов к стратегическим активам на первом этапе был ограничен.
Иностранный капитал чаще действовал через российских посредников или скупал портфельные пакеты акций на вторичном рынке.

Этот процесс предопределил структуру современной российской экономики, приведя к высокой концентрации капитала и ресурсов в руках узкого круга лиц.

***
Участие иностранцев в переделе советского экономического наследия в 1990-е годы носило двоякий характер.
С одной стороны, это были официальные экономические советники, влиявшие на правила игры и саму архитектуру приватизации.
С другой — крупные зарубежные инвесторы, финансисты и спекулянты, скупавшие активы напрямую или через подставные структуры. [1, 2]

Главными иностранными участниками и силами в этом процессе были:

1. «Гарвардский проект» и экономические советники

Наибольшее влияние на идеологию и механизмы российской приватизации оказал Гарвардский институт международного развития (HIID). Правительство США через агентство USAID выделило институту десятки миллионов долларов на консультирование команды Анатолия Чубайса. [1]

Джеффри Сакс:
Известный американский экономист, ключевой идеолог «шоковой терапии».
Он возглавлял группу экономических советников Бориса Ельцина в 1991–1993 годах. [1]

Андрей Шлейфер и Джонатан Хэй: Руководители Гарвардского проекта в Москве.
Они имели прямой доступ к разработке указов по приватизации и рынку ценных бумаг. Впоследствии этот виток обернулся громким скандалом:
в США против них было возбуждено судебное дело. Их обвинили в том, что, будучи госслужащими на американских грантах, они использовали инсайдерскую информацию для личного обогащения и скупки российских активов
(включая акции нефтяных компаний и ГАЗ).
Гарвардский университет в итоге выплатил правительству США многомиллионную компенсацию, а сам институт HIID был закрыт. [1, 2]

2. Крупные финансовые спекулянты и инвесторы

Официально иностранцам запрещалось напрямую участвовать в приватизации стратегических предприятий
(особенно в сфере энергетики и добычи ресурсов), но эти запреты обходились через создание российских юрлиц, подставных фондов и номинальных держателей. [1]

Джордж Сорос:
Американский миллиардер и финансист. В 1997 году он вместе с российским олигархом Владимиром Потаниным (главой «Онэксим-банка») участвовал в приватизации холдинга «Связьинвест» (крупнейший телекоммуникационный актив страны). Сорос вложил в сделку почти 1 млрд долларов, но позже назвал эти инвестиции «худшим вложением в жизни», так как начавшийся в 1998 году кризис обесценил актив.

Кеннет Дарт:
Американский инвестор, миллиардер и «король стервятников»
(специализировался на скупке проблемных активов).
В 1990-е годы он через сеть офшоров скупил крупные пакеты акций российских нефтяных компаний (включая дочки «ЮКОСа», «Сиданко» и «Роснефти»). Вступил в жесткое корпоративное противостояние с российскими олигархами (в частности, с Михаилом Ходорковским), защищая свои доли от размытия.

Братья Борис и Чарльз Ньюмен: Создатели фонда Hermitage Capital Management (который возглавлял Уильям Браудер). Фонд Браудера в 90-е годы стал крупнейшим иностранным портфельным инвестором в России, аккумулировав значительные пакеты акций «Газпрома», Сбербанка, РАО «ЕЭС России» и других советских гигантов за счет использования серых схем обхода ограничений для иностранцев.

3. Зарубежные индустриальные гиганты

В некоторых секторах передел происходил цивилизованно — через прямую продажу предприятий мировым корпорациям, искавшим новые рынки.

Mars, Procter & Gamble, Unilever: Активно скупали российские кондитерские, парфюмерные и химические фабрики. К примеру, Procter & Gamble в 1992 году приобрела комбинат в Новомосковске (крупнейший производитель бытовой химии в СССР).

Западные автогиганты:
Попытки войти в советский автопром.
Fiat безуспешно пытался реанимировать контроль над ВАЗом, а инвестиции дженерал моторс и других концернов заложили основу для будущих сборочных производств.

4. Братья Рубен (Ruben Brothers) и «алюминиевые войны»

Британские предприниматели Дэвид и Саймон Рубен через свою компанию Trans-World Group (TWG) сыграли ключевую роль в переделе советской цветной металлургии.
В начале 1990-х они вступили в союз с российскими предпринимателями (братьями Черными, Олегом Дерипаской) и использовали схему толлинга (когда сырье ввозилось в Россию без пошлин, перерабатывалось на заводах за бесценок, а готовый алюминий уходил на экспорт). TWG фактически контролировала крупнейшие алюминиевые заводы бывшего СССР (Братский, Красноярский, Саянский), получая миллиардные прибыли, пока в конце 90-х их не вытеснили российские партнеры.

****

о судебном процессе над гарвардскими советниками в США

Судебный процесс в США над руководителями Гарвардского проекта (HIID) стал одним из самых громких коррупционных скандалов 1990-х и начала 2000-х годов. Он официально подтвердил, что ключевые американские советники, создававшие архитектуру российской приватизации, использовали инсайдерскую информацию для личного обогащения.

Суть скандала и обвинения

В начале 1990-х годов Гарвардский институт международного развития (HIID) получил от правительства США (через агентство USAID) гранты на сумму более 40 млн долларов. Целью проекта была экономическая помощь России, разработка законов о рынке ценных бумаг и создание инфраструктуры для приватизации.

Возглавляли проект в Москве видный экономист Андрей Шлейфер (профессор Гарварда) и юрист Джонатан Хэй.
Они имели прямой и закрытый доступ к российскому руководству, в частности к Анатолию Чубайсу, и фактически участвовали в написании указов президента Бориса Ельцина.

В 1997 году разразился скандал: проверка USAID выявила, что Шлейфер и Хэй нарушили жесткое правило о конфликте интересов. Будучи государственными консультантами, они параллельно занимались личными инвестициями на зарождающемся российском рынке.

Главные эпизоды злоупотреблений

Министерство юстиции США обвинило гарвардских советников в том, что они использовали свои знания и связи для тайной скупки наиболее ликвидных советских активов:

Акции нефтяных компаний:
Советники скупали акции российских энергетических гигантов. В сделках участвовали их жены и близкие: жена Шлейфера (Нэнси Циммерман, управляющая хедж-фондом) и невеста Хэя (Элизабет Хеберт).

Акции «ГАЗ»:
Хэй использовал свое положение, чтобы помочь своей будущей жене создать в России первый паевой инвестиционный фонд и приобрести крупный пакет акций Горьковского автомобильного завода.

ГКО (Государственные краткосрочные облигации): Консультанты играли на рынке российского госдолга, который приносил баснословные проценты прямо перед дефолтом 1998 года.

Создание рынка ценных бумаг «под себя»: Шлейфер и Хэй руководили созданием Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг (ФКЦБ) России, что позволяло им фактически регулировать рынок, на котором они сами тайно оперировали.

Судебный процесс и финал

В 2000 году правительство США подало гражданский иск против Гарвардского университета, Андрея Шлейфера и Джонатана Хэя, потребовав вернуть 120 млн долларов (сумма грантов в тройном размере).

Процесс длился несколько лет и завершился в 2004–2005 годах:

Суд признал вину:
Бостонский федеральный суд признал, что Шлейфер и Хэй совершили мошенничество и нарушили контрактные обязательства перед американским правительством.

Мировое соглашение и выплаты:
Чтобы избежать дальнейшего уголовного преследования и еще больших штрафов, ответчики пошли на сделку.
В августе 2005 года было объявлено об окончательном урегулировании:

Гарвардский университет выплатил правительству США 26,5 млн долларов.

Андрей Шлейфер выплатил из личных средств 2 млн долларов (при этом Гарвард сохранил за ним профессорскую должность, хотя отстранил от руководящих постов).

Джонатан Хэй обязался выплатить 2 млн долларов, но из-за отсутствия средств сумма была привязана к его будущим доходам. Его сожительница Элизабет Хеберт выплатила 1,5 млн долларов.

Последствия для России и США

Закрытие HIID: Из-за колоссального репутационного ущерба Гарвардский институт международного развития (HIID) был полностью ликвидирован.

Прекращение финансирования: Правительство США досрочно закрыло оставшиеся программы USAID по финансированию экономических реформ в России.

Политический урон: В России этот процесс стал главным доказательством критиков приватизации, утверждавших, что реформы 90-х годов проводились под диктовку Запада и в интересах узких групп, а не российского государства. Сам Анатолий Чубайс впоследствии признавал, что скандал с «гарвардскими мальчиками» нанес тяжелейший удар по доверию к реформаторам.