137

www.gold6958.wordpress.com

...Одно. И в тот же миг иное ему. Вдруг.

Вдруг: переход, не имеющий ни длины, ни ширины, ни длительности.

Точка первоначала, о которой говорят каббала, индийская мысль и современная космология, — не начало пространства, а лишь мгновение отношения Одного к иному ему.

Одно касается самого себя. В касании одновременно являются точка и окружающее её пространство. Центр и его проявление. Одно и иное.

Окружность: шов между внутренним и внешним. То, что обращено наружу, к миру, одним движением обращено внутрь, к истоку. Одно, выворачивающееся через собственный центр.

Одна окружность, удваивая себя, рождает вокруг шесть других.

Тайный след обращения раскрывается Цветком Жизни.

Окружности пересекаются, рождая новые центры. Каждая новая точка повторяет первоначальное касание. Из одного возникает множество, и узор проступает, словно дыхание семью тонами творения.

Шесть лепестков вокруг центрального круга: шесть дней творения. Шесть выдохов наружу.

Седьмой: возвращение к истоку. Вдох внутрь. День покоя, в котором множество вновь узнаёт единство.

В этом дыхании единство раскрывается как мир, а мир в каждой своей окружности хранит память о первоначальной точке отсутствия.

Да будет...

Семь тонов без повторения. Между ними щель. От Одного к Семи, через Три. В середине, в точке поворота, 1,37, качественная симметрия — асимметричный сдвиг от полной октавы.

Числовым отблеском щели выступает 137: одна из фундаментальных безразмерных констант — обратная постоянная тонкой структуры, 1/альфа = 137,036. Число проступает в ряду независимых отношений, словно записанное в самой ткани природы, и определяет облик видимого мира. Сквозь него новое входит в существование. За ним будто скрывается вопрос: почему мир именно такой, какой он есть?

Ричард Фейнман называл 137 магическим числом, одной из величайших тайн физики: «Рука Бога написала это число, и мы не знаем, как Он водил карандашом».

В поисках синхроничности, чудесных связей, пронизывающих ткань бытия и цепь случайных событий, число 137 являлось Вольфгангу Паули во снах. И вот синхроничность вновь вступает в игру.

В иудейской традиции гематрии каббала, КБЛХ, 100 плюс 2 плюс 30 плюс 5, тоже даёт 137. Слова с одинаковым числом связаны тайным родством смыслов. И родство здесь удивительно: если постоянная тонкой структуры определяет силу взаимодействия света с материей, то каббала повествует о том, как изначальный Свет раскрывается в творении и как творение принимает его.

Между тем в природе листья располагаются под золотым углом, в 137,5°, когда поглощение солнечного света достигает максимума.

О приятии света материей говорил и Георгий Гурджиев в образе Луча Творения, о космической октаве, рождающейся из встречи Закона Трех и Закона Семи. Источник их един: вечная игра Предвечного Начала с Самим Собой.

Современная физика шепчет об этом иным языком: мир, возможно, лишь дрожь струны, спрятанной в семи свернутых складках пространства, сквозь которые струится время.

Невольно выпадает расклад: 1, 3, 7. То самое пушкинское тройка, семерка, туз, где Туз уже не карта в колоде, а Тот, Кто ее сдает.

Во сне Паули это удивительное число обретало образ мировых часов.

То же вездесущее число обнаруживает себя в асимметричной механике Н. А. Козырева: скорость света почти в 137 раз превышает введённую им скорость хода времени, которую он связывал с поворотом причины относительно следствия. Этот поворот становится образом первичного вращения, того движения, которое древняя мысль различала в кругообращении небесной сферы.

У Плотина время неотделимо от движения мировой жизни. В пифагорейской и платонической традиции небесные сферы самим своим движением воплощают гармонический порядок космоса. Античный космос звучит, потому что вращается, и вращается, потому что пребывает во времени. А. Ф. Лосев писал: «Гармония сфер, отсюда, есть интуитивное учение о разной организованности времени… разное напряжение времени символизируется в разных тонах, находящихся между собой в определенных взаимоотношениях».

Так из разной организованности времени, из асимметрии и невозможности совершенного замыкания рождается первое различие, удвоение времени на себя и своё иное. Из различия возникает вращение, из вращения музыка небес, из музыки дыхание Брахмы, а из дыхания мерцающий диссипативный порядок живого. В этом первом, невозможном и прекрасном, удвоении уже заключено всё. След изначального Да Будет...

www.gold6958.wordpress.com