Он сказал Евгений Павлович Варфоломеев совершил эк

«Он сказал: Евгений Павлович Варфоломеев совершил экзистенциал»
Слова, вынесенные в заголовок, звучат как обрывок чужого разговора — фраза, услышанная в коридоре, в очереди, в ночном чате. «Он сказал…» — и мы уже не знаем, кто он и кому сказал.
Но фраза заставляет остановиться, потому что в ней происходит нечто грамматически невозможное: человек совершил не поступок, не ошибку, не подвиг — он совершил экзистенциал.
 Как будто у экзистенции появилась форма прошедшего времени.
 Как будто саму жизнь можно засчитать как сделанное.
И, возможно, это самое честное определение экзистенции.
I. Глагол, которого не было
Язык сопротивляется слову «экзистенциал».
Существительное существует — экзистенция, существование.
Прилагательное существует — экзистенциальный, часто помятый от частого употребления: экзистенциальный кризис, экзистенциальный выбор, экзистенциальная тревога.
Но «экзистенциал» — слово, которого словарь не знает. И в этом его сила.
Варфоломеев Е. П. (будем считать его не фамилией в графе документов, а именем-символом, всяким человеком в час, когда тот просыпается от сна-жизни) совершил то, чего нельзя совершить: он сделал само своё существование событием.
У Кьеркегора это называется прыжком веры — момент, когда человек, сорвавшись со скептической высоты, доверяется Абсолюту.
У Хайдеггера это момент решимости — когда Dasein, «вот-бытие», перестаёт жить в fall-режиме, в болтовне das Man, и встречает свою смертность лицом к лицу.
 У Сартра это выбор, в котором человек назначает себе сущность.
 Все они описывают одно: некий переворот, после которого жизнь перестаёт быть данным и становится заданным.
«Совершил экзистенциал» — значит перестал существовать так, как существуют камни, кошки и ведомости.
 Начал существовать так, как существуют только те, кто заметил своё существование.
II. Былое бытие
Габриэль Марсель, любивший неожиданные жанровые ходы, назвал бы человеческую жизнь «быть-как-обладание» и «быть-как-таинство».
 Обладать — значит смотреть на себя со стороны: у меня есть профессия, репутация, счёт в банке, диагноз, биография.
Таинство — значит быть внутри того, что невозможно вынести за скобки.
 Варфоломеев, сказано, совершил экзистенциал — значит, он перешёл из первого во второе. Он больше не possesses себя.
 Он есть.
Но здесь спрятана горькая часть. Переход этот не награда, а рана.
Тот, кто совершил экзистенциал, теряет анонимность толпы — самое уютное убежище человечества. Ему больше не помогает «так все живут».
 Ему больше не помогает «мне не выбрать, обстоятельства сильнее».
Сартр называл эту потерю свободой и тут же уточнял, что мы «осуждены быть свободными». Осуждены — словом, которое обычно принадлежит приговору.
 Совершить экзистенциал — значит услышать приговор и обнаружить, что он не отнимает жизнь, а передаёт её тебе на руки. Без гарантий, без страховки, без возврата.
III. Тревога как свобода, сжавшаяся до кулака
Хайдеггер отличал страх от страха-и-дрожи перед ничем.
 Страх всегда перед чем-то — перед потерею работы, болезнью, чужим гневом.
Тревога не имеет объекта: она открывает, что под ногами — не твердь, а сам факт, что я есть, и могло быть иначе.
 Именно в тревоге, по Хайдеггеру, мир отступает, и человек впервые слышит тишину, в которой ему не на что опереться — кроме себя.
Может быть, Варфоломеев совершил свой экзистенциал именно в такую тишину.
 Не в момент триумфа, а в час, когда лишился опор: должности, мнений, привычек, даже собственной биографии как повествования.
Человек, стоящий без опор, остаётся на выбор: опустеть до корней или упасть.
 Экзистенциалисты непопулярны именно потому, что честно признают: между этими двумя вариантами нет третьего, который обещал бы комфорт.
 Третий вариант — бунт Камю, Сизиф, улыбающийся под катящимся камнем, — не комфорт, а гордая форма безопорности.
IV. Он сказал
Отдельного разговора заслуживает «он сказал».
 Экзистенциал совершается всегда в одиночестве — наедине с абсурдом, с Богом или с молчанием, у каждого со своим собеседником.
 Но о нём рассказывают. И рассказ меняет событие.
Сказать «он совершил экзистенциал» — значит посмотреть на человека из толпы, из мира das Man, где всё заканчивается ярлыками.
 Толпа не понимает, что произошло, и потому изобретает слово, которое звучит почти как юридический термин: совершил — как «совершил действие», «совершил уголовный проступок». Слово экзистенциал в устах рассказчика слегка стыдится себя, спасается грамматикой действия.
И это замечательно: язык свидетелей всегда приближается к экзистенции метафорами поступков.
Мы не умеем сказать «он встретил своё ничто», мы говорим «он это сделал».
В этом неумении — своя правота: экзистенция и есть поступок, у которого нет результата, а есть только совершённость. Он уже не может не быть.
V. Про Е. П. и инициалы, оставленные в истории
Отчество и инициалы — это тоже целая философия.
Е. П. Варфоломеев: имя, сокращённое до двух букв, как сокращается человек в ведомостях, доносе, объявлении.
 Экзистенциализм — единственная философия, которая ставит знаки вопроса под всеми подобными сокращениями.
 За Е. П. — целая жизнь, которая не сводится к графам: то, чего он хотел и не сказал, то, что любил и стыдился, то, как он просыпался по утрам, перед каким окном стоял в четыре утра, когда не спалось.
Экзистенциальная мысль всегда начинается с восстановления в правах вот этого человека — не «человека вообще», не «субъекта», не «гражданина», а конкретного Е. П. с его смертной, единственной, непереносимой и драгоценной ситуацией.
 Кьеркегор писал против Гегеля именно за это: система гегелевского духа гладка и величественна, но в неё не влезает единичный человек с его отчаянием.
Варфоломеев, кем бы он ни был, — это мятеж против сокращения.
 Его инициалы в заглавной фразе — вызов: посмотрите не на сокращение, посмотрите на существование.
VI. Заключение: не совершил — а перестал убегать
Итак, что значит «совершить экзистенциал»? Ни один словарь не подскажет.
Но если честно собирать смыслы, оставленные нам Бёме, Кьеркегором, Хайдеггером, Ясперсом, Сартром, Камю и Марселем, выйдет примерно следующее.
Совершить экзистенциал — значит однажды перестать прятаться за роль, за дело, за чужие ожидания и собственные оправдания.
 Услышать, что смертности не избежать, что других людей не сделать средствами, что Абсолют либо есть, либо молчит, — и всё-таки не опустить руки.
 Принять свободу как приговор и начать вписывать её в жизнь поступками, а не мечтами. \
Перестать спрашивать «каков смысл жизни?» и начать отвечать своей жизнью — на вопрос, которого никто, кроме тебя, не задал.
Варфоломеев Е. П. — любой из нас в лучший свой час. Он совершил экзистенциал.
Осталось заметить это у себя. И у Хайдеггера, и у Кьеркегора, и у Камю одинаково ясно: такой поступок нельзя поручить.
Его можно только совершить самому — молча, без аплодисментов, до или после того, как кто-то скажет о нас короткую, странную, невозможную фразу: «Он совершил