Обманчивые лики ангела. Часть 1. Глава 2

Глава 2

  Елизавета, дочь Селина — его любимая Несмеяна, как он её называл. Лиза не была унылой и плаксивой — нет. Чувства юмора и умения подшучивать над собеседником у неё имелись вдоволь. Вот только про улыбку она забыла. Забыла давно. И в одночасье.
 
   Ей было семь лет, когда они с Аней — её матерью и женой Селина, с радостным ощущением нового этапа жизни готовились к первому сентября. Обойдя кучу магазинов и магазинчиков, они, наконец, приоделись и закупились канцелярией на целый учебный год, но судя по количеству пакетов ещё и на последующие. Оставалось только одно — у Ани на пять часов вечера приём у стоматолога. Неизвестно, почему она выбрала этот день. Андрей убеждал её:

 — Зачем всё валить в одну кучу? Выбери другой день и иди спокойно, без суеты.

 — Я не хочу лишний раз отпрашиваться с работы. Раз уж выдался свободный день — подстроюсь под него. И дело-то плёвое. Иришка один зуб за пять минут вылечит.

  Иришка — её школьная подруга, работала в стоматологической клинике «Абсолют дент» и Аня была постоянной её клиенткой. По-дружески ей всегда предоставлялась VIPскидка и ещё маленечко сверху. Набив салон машины пакетами с обновками мама с дочкой к назначенному времени подкатили к крыльцу стоматологии. Анечка, наскоро надев бахилы, оставила Лизу в детском уголке, наедине с карандашами и глупыми раскрасками на зубную тему, и ушла, щебеча с Иришкой о делах насущных.

  Нелепая смерть — неподходящее название. Никчёмная смерть. Ненужная ни Богу, ни дьяволу. Как? Для чего? За что и зачем? А просто так! Как один из пунктов плана на день: забить время на причёску, заехать на автомойку, купить школьную форму дочери, купить канцелярские товары, пообедать в KFC, прийти на приём в стоматологию, умереть… Внезапная аллергическая реакция на анестезию. И не важно, что раньше проблем с этим не было. То раньше, а то теперь.

  Когда Ирина дрожащим голосом позвонила Андрею, он даже и не вспомнил, что Аня была с дочерью. Моментально вызвав такси, он примчался в стоматологию и опешил, — испугался, когда увидел Лизу, стоявшую у регистратуры и безжизненно смотрящую в одну точку. Андрей неуверенно подошёл к ней и обнял. Лиза на мгновение прижалась к нему и вдруг грубо оттолкнула. В её глазах не было страха и слёз, только холодная пустота вмиг изменившегося мира. Главврач сухо проводил Селина к себе в кабинет:

 — Пойдёмте, она никуда не уйдёт.

 — Как ей сказали? — спросил Андрей, представив состояние дочери в момент, когда она узнала.

 — Дело в том, Андрей Владимирович, что ей никто не говорил, — тихо начал объяснять главный. — Она даже не видела, как бегают по коридору врачи, пытаясь провести реанимацию. Когда всё было кончено, Ирина к ней подошла, но она уже стояла так, у регистратуры, отрешённо смотря в одну точку и не шла на контакт. Охранник божиться, что к ней никто не подходил. Ума не приложу, как она узнала.

 Дальше Андрей слушал главного уже отрешённо, почти подсознательно улавливая информацию о причинах смерти, о том, что будет экспертиза, разбирательства, все виновные понесут наказание, и всё такое прочее по списку.
               
  Когда пикнула сигнализация машины, Андрей медленно открыл дверь. Салон ещё хранил запах дорогих Аниных духов, которые он подарил ей на день рождения. К горлу подкатил комок безысходности. Он сел, уткнулся в руль и в голос зарыдал, перекрывая звук нажатого клаксона. Громкий стук в стекло водительской двери заставил его остановиться. Неравнодушная бабуля озабоченно жестикулировала, прося открыть окно. Он нажал на кнопку стеклоподъёмника.
 
 — Мужчина, с Вами всё в порядке? — громко спросила старушка.     — Гудок орёт уже долго, тут жильцы возмутились.

  Он смотрел на неё красными от слёз глазами и не сразу понял причины её обращения.

 — Вы бы в таком состоянии не ездили бы. Да ещё и с ребёнком. — Бабуля, качая головой, махнула в сторону пассажирского сиденья и не спеша удалилась, стуча своей клюшкой.

  На пассажирском сидении сидела Лиза, безмолвно уставившись перед собой.

 — Ты назад переберись, — потухшим хриплым голосом предложил ей отец. — Мала ещё спереди ездить.

  Не проронив ни звука в ответ, Лиза пристегнулась и отвернула голову к окну. Стало понятно — уговаривать или требовать бесполезно.


***

  С этого дня Лиза замолчала. Естественно, ни о какой школе теперь и речи быть не могло. Почти год Андрей не слышал от дочери ни слова. Поначалу это сильно напрягало и даже раздражало его. Никакие уговоры — ни ласковые, ни требовательные — не имели успеха. Он всерьёз подумывал о психиатрической помощи. Бог отвёл. Отвёл его от желания прибегнуть к услугам всяческих психологов и психотерапевтов, окончательно бы подорвавших психику ребёнка. Научившись понимать её жесты, взгляды и эмоции, он уже начал привыкать и смирился со своей новой реальностью. Андрей полностью исключил даже малейшую жёсткость в общении, заменив на ласку и податливость. Но всё равно Лиза не тянулась к нему. Как дикий зверёк, невольно оказавшийся в домашней клетке, она часами проводила в уединении, занимаясь своими нехитрыми делами и отстранялась от отца, когда он в очередной раз, в надежде на взаимность, пытался приласкать, обнять её. Он терпел. И наконец терпение его было вознаграждено.

  Однажды, вернувшись с работы и открыв ключами входную дверь, Андрей услышал её, — детский голосок тихо напевал старую бардовскую песню:

 Мне звезда упала на ладошку.
Я её спросил: «Откуда ты?»
«Дайте мне передохнуть немножко,
Я с такой летела высоты» …

 Голосок звучал тихо, но отчётливо, не перевирая ни одной ноты. Он на цыпочках прошёл в комнату, с полной уверенностью, что песня звучит из телевизора и застыл в изумлении. Дочь, сидя на полу, принаряжала свою любимую куклу Джоли, в ей же сшитые для неё наряды и тихонько напевала. Напевала эту песню — песню из его — Андреева детства. Он сел рядом, обнял и прижал дочь к себе. И в этот раз она не отстранилась.

 — Мне мама её пела, когда баюкала, — опережая вопрос отца, ответила Лиза.

 — Ты её запомнила? — удивлённо спросил Селин. — Ты ведь была совсем маленькая. Как?

 — Просто вспомнила, — она обхватила руку отца. — Пап, прости меня, ладно?

 — За что?

 — Надо к школе готовиться, скоро первое сентября, — не ответив на вопрос, продолжила Лиза. — Ты ведь не хочешь, чтобы я выросла глупой и неучёной?

 — Нет, конечно, доча, завтра же пойду и подам заявление в школу.

 — Па, а что надо, чтобы стать певицей? — прозвучал её неожиданный вопрос.

 — Наверно, главное — надо хорошо петь, — вздохнув, ответил Андрей.

 — Понятно, — протянула дочь и продолжила примерять наряды своей Джоли напевая дальше:

«Знаю я, что мне необходимо,
Мне не нужно долго вспоминать.
Я хочу любить и быть любимым,
Я хочу, чтоб не болела мать» …

***

  Елизавета с большой охотой пошла в школу, и в отличие от многих своих сверстников за семь лет не потеряла интереса к учёбе. Может сказался возраст, ведь она была на год старше своих одноклассников, а это в детском возрасте довольно значимо. Почти все предметы давались ей легче, чем остальным и это придавало ей авторитета. С первого класса она записалась в школьный хор, хотя раньше интереса к пению и музыке не проявляла, и довольно быстро стала единственной солисткой. Теперь она являлась завсегдатаем межшкольных городских музыкальных конкурсов, по праву носила титул «Голос школы». Все учителя музыки городских школ признавали, что у девочки идеальный слух. Как итог, через некоторое время ей заинтересовались преподаватели Городского детского хора «Ласточка» под руководством заслуженного деятеля культуры Кедона Александра Тарасовича и пригласили её на прослушивание. «Ласточка» была известна не только в Москве. Её воспитанники объездили, без малого, всю страну и были за рубежом. Огромный стеллаж с дипломами и наградами со всевозможных хоровых конкурсов украшал главный вестибюль Центрального Дворца детского и юношеского творчества. Для Елизаветы подобный расклад был бы огромным шагом к её возможной будущей карьере певицы.

 Но, Кедон так не посчитал.

 — Спасибо. Идите, милочка, — сказал он ей, небрежно махнув головой в сторону двери, когда на прослушивании она отпела требуемые кусочки песен и ноты.

 — Голос, откровенно, слабый, — повернувшись к серьёзным тётям из комиссии, резюмировал он в своей манере растягивать слова.

 — Но, послушайте, каков слух! Ни одной неправильной ноты, — пыталась заступиться за Лизу сухощавая пожилая женщина в больших очках. — Может, дадим шанс? А я с её голосом поработаю.

 — Ну не знаю, не знаю. Если связки от рождения слабые, Вы просто потеряете время — и своё и моё, — парировал Кедон. — У меня рабочий хор, мне некогда возиться с обучением. Если хотите — в частном порядке и без меня, пожалуйста. Но мой Вам совет — не стоит тратить силы. Её потолок в будущем — это петь романсы под гитару. Пусть и дальше трудится себе в школьном хоре.

  Александр Тарасович не торопясь встал и вышел из зала, пройдя мимо ожидавшей в коридоре Лизы, которая проводила его вопросительным взглядом.

***
 
 — Ну, что, как прослушивание? — первым делом поинтересовался отец, когда Лиза открыла ему дверь квартиры.

 — Никак. Кедон, даже разговаривать со мной не стал, а женщина, не знаю, кто она там у них, препод какой-то, сказала, что голос слабый, — совершенно равнодушно и без эмоций ответила она. — Ты знаешь, честно говоря, не очень-то и хотелось. Мне мой школьный хор роднее.
 
 — Понятно, — раздосадовано вздохнул Селин. — Не Кедон он, а кидун.
 
  В отличие от Лизы Андрею было не всё равно, и поэтому обидно. Он теплил надежду, что Елизавета, когда-нибудь прорвётся в большой шоу-бизнес. Неизвестно, почему он этого хотел, прекрасно зная о всех его подводных камнях и капканах. Но была у него такая розовая мечта, которую он хранил где-то глубоко в себе, не посвящая в неё даже собственную дочь.



 http://proza.ru/2026/11/09/802