Человек как источник смысла

О том, кто наделяет мир значением

Есть одна особенность человеческого сознания, которую мы настолько привыкли считать естественной, что редко замечаем её необычность. Мы постоянно придаём всему смысл.
Нам необходимо называть предметы, определять их свойства, распределять по категориям, устанавливать связи, выстраивать последовательности событий и искать причины происходящего. Мы стремимся объяснить окружающий мир, найти в нём закономерности, определить назначение вещей и понять, какое место они занимают в нашей жизни.
Всё это необходимо для взаимодействия с действительностью. Чтобы ориентироваться в окружающем, мы должны каким-то образом организовать поступающую информацию. Мы создаём понятия, формируем представления, связываем отдельные явления в целостные картины. Так возникает привычный нам мир, в котором у каждого предмета, события и явления есть определённое значение.
Но здесь возникает вопрос: существует ли смысл сам по себе, независимо от того, кто его воспринимает?
Какой смысл у рассвета? Какое назначение у дождя, реки или движения облаков? Можно объяснить физические причины этих явлений, описать их закономерности, определить их влияние на окружающую среду. Мы можем сказать, что дождь увлажняет почву, река переносит воду, а солнечный свет обеспечивает существование жизни. Но это уже наши способы описания и оценки происходящего.
Рассвет не наступает ради того, чтобы порадовать человека. Река не течёт с намерением достичь моря. Дождь не знает, что он нужен растениям. У природных процессов есть причины, условия и последствия, но из этого ещё не следует, что у них есть какой-то изначальный смысл или намерение.
Возможно, смысл вообще не является свойством окружающего мира в том же смысле, в каком его свойствами являются масса, температура или скорость.
Возможно, смысл возникает только там, где появляется сознание, способное воспринимать, различать, оценивать и связывать происходящее со своими представлениями.
Рассмотрим обычный камень. Для геолога он может быть образцом определённой породы, для строителя — материалом, для художника — частью будущей композиции, для ребёнка — предметом игры, а для человека, который много лет назад нашёл его в памятном месте, — дорогим воспоминанием.
Сам камень при этом не изменился. Изменилось отношение к нему. Одно и то же физическое образование получило совершенно разные значения в зависимости от того, кто на него смотрит и в каком контексте воспринимает.
То же самое происходит практически со всем окружающим нас миром. Мы не просто обнаруживаем готовые значения, но и создаём их, связывая действительность с собственным опытом, потребностями, знаниями, эмоциями и представлениями.
Получается, что смысл не обязательно находится в предмете. Он может возникать в отношениях между предметом и воспринимающим его сознанием.
Это не означает, что человек произвольно придумывает действительность. Мир существует независимо от наших желаний, а его физические свойства не обязаны соответствовать нашим представлениям. Но значение, которое мы придаём его явлениям, во многом определяется нами.
Мы создаём не саму реальность, а способы её понимания и ценности, которые в ней обнаруживаем.
Что, на мой взгляд, из этого следует.
Если человек является источником смыслов, то, возможно, сам поиск смысла жизни построен на несколько ошибочном предположении. Мы ведём себя так, словно где-то существует заранее приготовленный ответ, который необходимо обнаружить. Будто у каждого человека есть предназначение, скрытая цель или некая универсальная задача, ради которой он появился на свет.
Мы ищем её в религии, философии, общественных идеях, научных теориях, отношениях и собственных достижениях. Иногда надеемся, что кто-то объяснит нам, зачем мы живём, и тем самым избавит от необходимости самостоятельно отвечать на этот вопрос.
Но если смысл возникает благодаря сознанию, то что именно мы рассчитываем найти за пределами него?  Разве мы не ищем несуществующий готовый ответ на вопрос, который сами же и сформулировали?

Разумеется, это не означает, что человеку следует отказаться от поиска. Напротив, поиск может стать важнейшей частью его существования. Но, возможно, нужно изменить само направление поиска. Не пытаться обнаружить где-то вовне смысл, который должен объяснить нам наше присутствие в мире, а понять, какие значения мы сами способны создавать и почему одни из них становятся для нас важнее других.
Смысл может возникать в любви, дружбе, творчестве, познании, заботе о близких, созерцании природы или даже в совершенно обыденных занятиях. Он не обязательно должен быть великим, общепризнанным или полезным с какой-то внешней точки зрения. Для одного человека смыслом может стать создание музыкального произведения, для другого — выращивание сада, для третьего — воспитание ребёнка, а для четвёртого — возможность каждое утро наблюдать, как меняется свет за окном.
Ни один из этих смыслов не обязан быть универсальным. Их ценность определяется не тем, насколько высоко они расположены в некой общей системе значимости, а тем, какое место занимают в жизни конкретного человека.
И здесь мы подходим к следующему вопросу: если человек сам создаёт смыслы, не становится ли он тем самым главным содержанием собственного поиска?
Попробуем упростить рассуждение.
Мы ищем смысл жизни. Но кто ищет? Сам человек, его сознание, его личность, его неповторимый внутренний мир. Именно он оценивает происходящее, выбирает цели, определяет ценности и решает, что имеет для него значение.
Получается, что всякий смысл, который мы способны обнаружить или создать, в конечном счёте возвращается к тому, кто его воспринимает.
Можно сказать, что человек ищет смысл собственной жизни, не замечая, что сам является необходимым условием его возникновения.
И тогда фраза «ты и есть смысл» приобретает несколько иной оттенок. Она не означает, что человек является центром Вселенной или что всё происходящее существует ради него. Речь о другом: именно человек, его сознание и способность переживать, понимать и оценивать происходящее превращают простое существование в осмысленную жизнь.
Без воспринимающего сознания остаётся действительность со всеми её процессами и закономерностями. Но исчезает тот, для кого они могут иметь значение.
Вероятно поэтому и не существует единственного ответа на вопрос о смысле жизни. Не потому, что мы ещё недостаточно хорошо искали, а потому, что сам смысл не обязательно является чем-то заранее приготовленным и ожидающим своего обнаружения.
Мы не получаем его в готовом виде. Мы создаём его, проживая жизнь, вступая в отношения с другими людьми, познавая мир и изменяя собственные представления о нём.
И если попытаться свести всё это к одной простой мысли, получится довольно неожиданное заключение.
Возможно, искать смысл жизни где-то за пределами собственного существования не нужно. Ведь смысл неотделим от того, кто способен его переживать. Мы можем создавать его в чём угодно, но сам источник этой способности находится в нас.
И тогда поиск можно завершить не потому, что найден окончательный ответ, а потому, что мы обнаружили сам источник вопросов и ответов.
Человек ищет смысл жизни, а жизнь предоставляет ему возможность быть тем, кто этот смысл создаёт.
Возможно, на этом поиске действительно можно остановиться.
Не потому, что больше нечего искать, а потому, что искать теперь можно уже не смысл собственного существования, а новые способы наполнить его значением.