Обманчивые лики ангела. Часть 1. Глава 4

Чрезмерное употребление алкоголя
вредит Вашему здоровью.                18+


Глава 4   

  Андрея трясло. Нет, крики и ор Лапина он выдержал без проблем. Да и криками и ором гневные словоизлияния Баяна назвать было трудно. Скорее, нравоучительные речи вперемежку с угрозами, обвинениями в бездарности, разгильдяйстве и приступной халатности, выдавленные на Андрея, можно было назвать сухой, всё досконально объясняющей, эмоциональной лекцией. А вот пришедший после обеда Лемех «дал жару». Поставил на уши не только всех сотрудников лаборатории, для которых это было в диковинку, и поэтому, очень болезненно, но и успел сбегать к докторам, и устроить разнос там. Хотя они были тут совершенно не причём. Звон Лемеховских мата и истерики ещё стоял в воздухе, когда Лапин, осторожно открыв дверь кабинета, как-то виновато протиснулся в помещение.

 — Дима, Евгения, — обратился он к присутствующим сотрудникам, — можете идти домой. Официально. Я разрешаю. Вы сегодня многое пережили… Где Белов?

— Вышел куда-то, — пожала плечами Женя.

 — Ему тоже скажите, — велел Баян присутствующим и подошёл к Селину.

 — Андрей Владимирович… я тут наговорил Вам всякого… Вы уж простите меня, сами понимаете — эмоции, видите ли, — не глядя в глаза заговорил он.

 — Я не в коей мере…

 — Этот Терентий меня извел донельзя, — продолжая глядеть в пол, оправдывался он. — Я уже и сам не рад, что согласился помочь Готлибу. Кто ж знал, что он такая истеричка. Вознесенский мог бы по дружбе меня предупредить, видите ли. А тут ещё это… — директор махнул рукой. — Не принимайте близко к сердцу, нам ещё завтра оборону держать.

 Лапин развернулся, и не дожидаясь ответа, покинул кабинет, а через пол минуты вошёл Белов.

 — Что, начальник, Баян опять разнос устроил? — с дурацкой улыбкой обратился он к Селину.

 — Домой иди, — отшил Андрей подчиненного. — Директор отпустил, Женька с Димкой уже усвистали.

 — Ну надо же, это в связи с чем?

 — В связи с моральной травмой. Всё, свободен.

 — Ну ок, тада до завтрего, начальник.

  Белова в таких случаях долго уговаривать не надо. Он кинул на стол белую шапочку лаборанта, выключил компьютер, и торопливо вышел из кабинета, прихватив с одёжной вешалки свой рюкзак.

  Селин встал возле открытого окна, с упоением вдохнул ароматный воздух и задержал дыхание, наслаждаясь весной.

 «Да ну вас!» – вдруг в голос крикнул он, и выбежав из кабинета, направился к проходной, чтобы посетить ближайший алкомаркет.

***
  На столе стояла початая бутылка армянского пятизвёздочного коньяка, а поломанная на несколько частей кралька Краковской и булка Бородинского заняли место поверх мятой газеты. Сумерки проникли в пространство неосвещённого кабинета, и предметы вокруг казались одноцветно серыми. Только яркое свечение индикаторов аппаратуры пробивались сквозь стекло перегородки рабочей зоны, словно гирлянда на небольшой новогодней ёлочке. Селин взял телефон и набрал номер дочери. Гудки длились нескончаемо долго. Он хотел было уже нажать отбой, но в телефоне послышался сонный голос Лизы.

 — Ты что, спишь, что ли? —  не здороваясь, спросил Андрей.

 — А, па? И я соскучилась.

 — Хватит ёрничать. Извини, я опять могу остаться на ночь.

 — Ну так чётко же, а то у меня тут пацаны напились, и я их из хаты не могу выгнать…

 — Какие ещё пацаны?! — испуганно-возмущённо вскрикнул он. — Ты что там?!..

 — Да не дрейфь, шуток не понимаешь, что ли, — всё так же сонно отвечала дочь. — А если честно, твоё отсутствие меня напрягает… Па, что там у тебя случилось?

 — Ни что, а кто. Клиент говнистый, прости господи, да, похоже, ещё и глазливый — у меня весь процесс наперекосяк.
 
 — О, о, ты попал, по ходу, — понимающе посочувствовала дочь.

 — Не то слово. Если я ещё раз облажаюсь, мне придётся резюме сочинять для поиска новой работы. — Андрей вздохнул. — Ты уж извини.

 — Не парься, если надо — то надо. Всё будет в порядке — с голоду не сдохну, грабителей в дом не пущу, — шутливо ответила Лиза.

 — Тогда, спокойной ночи. Если что я на связи.

 — Угу, споки ноки…

  В мобильнике послышались короткие гудки, и Селин нажал красный кружок отбоя на экране. Немного налив в гранёный стакан вкусно пахнущего янтарного напитка, он заглотил порцию, и тут же с удовольствием отправил в рот большой кусок не менее ароматной Краковской. Крякнув от удовольствия, он сел, и уже было принялся листать «В Контакте», как отрывок памяти начал долбиться изнутри черепной коробки и напоминать ему: «Ты хотел что-то проверить». Не сразу вспомнив, о чём сигнализирует ему мозг, он отложил смартфон и начал медленно прохаживаться вдоль комнаты, пытаясь вспомнить.
 
 «Бракодел чёртов, ну как же я мог забыть!» — щёлкнул пальцами Селин и направился к рабочей зоне: «Эксперимент!»
 
  Уже изрядно подвыпив, он просеменил в рабочую зону, в полутьме пытаясь не завалиться на приборы и напрочь забыв надеть бахилы. Вожделенная колба была перенесена на отполированный металлический стол, где покоился уникальный агрегат, в разработке которого лично участвовал Андрей. Микрокапиллярный фонографический анатомический тестер, модель один, 2012 года московский или МФАТ- 01.12М – так сухо, но гордо звучало название этого чудо-прибора, ещё до недавнего времени, бывшего единственным в мире, пока институт не поделился лицензией с французскими коллегами.

  Массивная металлическая коробка МФАТа, отполированная до зеркального блеска, была увенчана прямоугольным прозрачным колпаком. Под ним находилась самая высокотехнологичная часть этого аппарата – динамическая эластичная модель горла и голосовых связок человека, представлявшая собой цилиндр с многочисленными микрокамерами с внутренним рельефом гортани. К модели тянулся пучок тонких капиллярных трубочек, по которым циркулировала жидкость, позволявшая придавать внутренней эластичной поверхности любой рельеф. Графическая 3D модель гортани любого клиента, заложенная в компьютер, с помощью накачивания или откачивания полостей микрокамер, повторялась на модели этим сложнейшим прибором. А вот матрицей воздуховодов занимался лично Селин. Теперь потоки воздуха внутри искусственной гортани могли распределятся как угодно, имитируя работу лёгких. Усиливаться, затухать, завихряться или равномерно распределяться по поверхности горла.
 
  Надев стерильные резиновые перчатки, Селин включил освещение и, выудив из колбы силиконовый фонопротез, забыв при этом о специально предназначенном для этого контейнере, начал кропотливую процедуру установки его на модель. Руки дрожали, и непослушная резинка несколько раз выскальзывала, не желая помещаться на аппликатор. Наконец, с помощью уговоров и такой-то матери, протез занял нужное положение, был отправлен внутрь и обволок всю внутреннюю поверхность модели.

 «Ну что, раз ты предназначался Терентию, быть тебе Терентием», — подытожил он результат своей работы и загрузил диск с графической моделью Лемеховского горла в чрево компьютера.

   Десятки миниатюрных насосов загудели внутри зеркального ящика МФАТа, разгоняя жидкость по трубочкам, а эластичная модель зашевелилась, как желеобразный морской огурец. На мониторе высветилось окно готовности прибора к тесту.

 «Нути-с, приступим», — шевеля пальцами, сказал Селин: «Начнём-с, пожалуй, с простого вокализа нот и потока средней силы».


***

  Мелкая дрожь пробежала по всему его телу, когда из МФАТа полились звуки. Девственно-чистые, кристальные и абсолютно прозрачные. Они скрещивались, сливались и, вдруг, рассыпались алмазным драже. То приближались, обволакивая тело звуковым коконом. То удалялись, улетая за пределы стен и теряясь в коридорах и переходах здания. Казалось, что вот, именно так заманивали Серены обречённых моряков, не способных противостоять зову волшебных голосов. Все это привело Селина в такое упоение, что он долго еще не мог вернуться в реальность после того, как тестер оборвал цепь неземных нот. Таких волшебных звуков ему еще никогда не доводилось слышать. Минут через пять он начал приходить в себя от нахлынувших на него ассоциаций и мыслей. Опьянение его исчезло, как и не бывало.

 «Терентий. Ты такого не заслужил», – пробормотал Андрей: «Да и не нужен тебе такой голос – люди не поймут. Сейчас посмотрим, к чему это ближе».

  Он пододвинул стул к столу с компьютером и запустил программу анализа произведённого теста в свободном режиме. Кружок, сигнализирующей о работе программы крутился невыносимо долго. Селин подумал было, что компьютер завис. Наконец ожидание увенчалось результатом. Вердикт машины был безразлично официален и до боли поверхностен: «Женское сопрано.  Подвид окончательно не определён. Колоратурное – 25, лирико-колоратурное – 20, лирическое – 15, лирико- драматическое – 15, драматическое – 25. Возрастной диапазон – 12 – 21 год. Физиологический диапазон: объем лёгких - 1600 – 2700, пиковая скорость выдоха – 400 – 490».

 «Какой большой разбег параметров», — потирая подбородок, шептал он себе под нос: «И, выходит, что особенных данных не нужно — всё соответствует норме указанных возрастов. Только модель у меня Лемеховская, а его хайло гораздо больше. Попробуем подогнать под указанный возраст».

  Стрелка мыши судорожно заелозила по экрану монитора, открывая папки.

 «Где эта чёртова таблица? Никогда ею не пользовался», — нервничал Андрей.
 
  Наконец, в далёкой папке «Всякое» нужный файл был обнаружен. Вновь загудели моторчики насосов, вновь ожила эластичная модель горла. Вновь программа тестирования была готова воспроизвести с помощью бездушного аппарата человеческий голос.

 Мерзкий дребезжаще-харкающий звук ударил по его барабанным перепонкам, когда он уже был готов к новому упоению от нежных райских нот. Селин с испугу просто выдернул шнур из розетки, напрочь забыв о штатном прерывании работы программы. На мониторе высветилось окно потери связи с прибором.

 «Да что-же это такое? Сколько-можно-то? Не хватало ещё, чтобы этот гроб сломался». — Андрей дрожащими пальцами откинул прозрачный колпак МФАТа.

  Как только он осветил установку ярким светом настольного светильника, сразу увидел причину так напугавшего его звука. Уменьшившаяся в диаметре модель горла, подогнанная под параметры возраста и пола, выдавила из себя излишки силиконового протеза, и они болтались на зеве обвисшим лоскутом тончайшей прозрачной плёнки.

  «И как мне прикажешь от этого избавиться?» – усмехнувшись и пощелкав пальцем лоскуток, спросил у себя он, и недолго думая достал из органайзера канцелярский нож: «А вот так! Просто и радикально. Это ведь, всего-навсего, эксперимент».
 
  После некоторых раздумий, он решил поместить аккуратно отрезанный лоскут в пакет для брака, заполнить карточку и на завтра разыграть перед Лапиным спектакль по утилизации испорченного изделия. Баян не будет рассматривать, что там и сколько лежит в пакетике, а сама процедура дальнейшей утилизации и так вменялась в обязанности Селина.

  Андрей боялся. Боялся больше не услышать тех изумительных звуков, не испытать той волнительной щекочущей дрожи от всепоглощающей эйфории акустического волшебства. Сердце от волнения готово было вырваться наружу, пока он неуверенно водил мышью по коврику, запуская программу тестирования. С первыми звуками, извлечёнными тестером, откинувшись на спинку кресла, он вновь наслаждался, сотканным из голосовых нот, полотном и плавал в этом чудном звуковом тумане, не открывая глаз, боясь спугнуть нежный ветерок мелодии. Сердце его успокоилось, и казалось, начало биться в такт переливам чудного голоса, синтезированного аппаратом. Тест закончился, но Андрей не желал открывать глаза, пребывая в мечтах и грёзах, навеянных ему голосом машины, и не заметно для себя, погрузился в сладкий крепкий сон.




http://proza.ru/2026/11/09/811