Трудный выбор из двух мужчин... ч. 2

Продолжение...

Счастье Марии было всё же похоже на мыльный пузырь,  переливающийся, красивый, но такой хрупкий, что от любого резкого движения мог лопнуть. Она носила свою беременность, как царскую корону, как доказательство того, что она полноценная женщина. Токсикоз, который мучил её первые месяцы, она воспринимала почти с благодарностью,  это было доказательством жизни внутри неё. Каждое утро, подходя к зеркалу, она гладила свой округляющийся живот и шептала:

—  «Спасибо тебе,  Боже! Спасибо, что ты помог мне!».

Влад из кожи вон лез, чтобы быть идеальным мужем. Он сам готовил ей завтраки, покупал витамины, записывал на приём к лучшим врачам. Он читал статьи о внутриутробном развитии и даже начал разговаривать с её животом, называя будущего ребенка «наша принцесса». Но за этой показной заботой скрывалась тонкая, как паутина, ложь, которая с каждым днём становилась всё более липкой и удушающей для него же...

Мария продолжала встречаться с Геннадием. Беременность не остановила их. Наоборот, их связь стала ещё более глубокой, ещё более интимной. Геннадий, узнав о беременности, стал относиться к ней с почти религиозным трепетом. Он целовал её живот, слушал, как бьётся сердце его ребёнка, прикладывая ухо к её коже. Он говорил, что это его ребёнок, и Мария, слушая его, начинала верить в это. Она хотела в это верить...

Их встречи в съёмной квартире стали для Марии отдушиной. Там она могла быть сама собой. Там не нужно было играть роль счастливой жены. Там она могла быть просто женщиной, которую очень любят. Геннадий был нежен и страстен одновременно. Он мог часами массировать её отёкшие ноги, а потом, когда она дремала расслабленно, просто смотреть на неё, боясь пошевелиться. Он говорил, что никогда в жизни не был так счастлив. И это было правдой...

Влад же тем временем сходил с ума. Его ревность, которая сначала была тихой, как мышиная возня за стеной, постепенно превратилась в ревность дикого зверя, запертого в клетке. Он прекрасно видел, что  Мария вся  светится. Но и  знал, что причиной этому был не он. Он замечал, как она украдкой смотрит на телефон, как улыбается, читая там  сообщения. Он чувствовал запах Геннадия на её волосах, когда она возвращалась с «тренировок», которые на самом деле давно уже не были тренировками.

Однажды вечером, когда Мария вернулась домой с очередной, якобы,  «прогулки», Влад не выдержал.

— Ты где была? — спросил он, преграждая ей путь в коридоре. Голос его был сейчас холодным, как лёд.

— На тренировке, я же тебе говорила, — Мария попыталась обойти его, но он схватил её за руку.

— Не ври мне! — закричал он. — Ты думаешь, я идиот?! Ты думаешь, я не вижу, что происходит?!

Мария вырвала руку. В её глазах вспыхнула не ярость, а какая-то  усталость...

— Влад, что ты от меня хочешь? — спросила она тихо.

— Я хочу знать правду! — он затрясся. — С кем ты была? Это он, да? Этот твой тренер-качок?

Мария отвернулась. Она не могла смотреть ему в глаза. Не потому, что ей было стыдно. А потому, что она не хотела сейчас видеть его таким,  жалким, истеричным, подозрительным...

— Я очень устала, Влад, — сказала она. — Я пойду спать...

— Стой! — закричал Влад, хватая её за плечи. — Ты не уйдёшь! Мы ещё  не закончили!

— Влад, отпусти меня, — сказала Мария, и в её голосе впервые прозвучала такая холодная сталь, что он невольно отшатнулся. — Я беременна твоим ребёнком!
Или ты забыл? Мне нужен покой. А ты устраиваешь мне сцены!

«Твоим ребёнком!».
Эти слова ударили Влада, как сильнейшая  пощёчина. Он знал, что это ложь. Он знал, что ребенок не его. И он знал, что сам виноват в этом. Он сам, своими руками, привёл в их жизнь Геннадия. Он сам, как последний дурак, предложил ему эту авантюру. И теперь он пожинал плоды. Горькие, как полынь...

Он отпустил Марию и ушёл на кухню. Там он сел за стол, налил себе стакан водки и выпил залпом. Он чувствовал себя жестко  обманутым. Но кем? Геннадием? Марией? Или самим собой? Он не знал сейчас ответа. Он только чувствовал, как его семья, его жизнь, его мужское достоинство рассыпаются на куски...

Мария, лёжа в постели, слышала, как он ходит по кухне, как звякает бутылка. Она не чувствовала никакой вины. Она чувствовала сейчас только раздражение. Влад, который ещё недавно был для неё опорой, теперь стал обузой. Его ревность, его истерики, его постоянное нытьё,  всё это было для неё  невыносимо. Она была сейчас  счастлива. Она носила под сердцем ребёнка! И она не собиралась позволять кому-то, даже его, может быть, биологическому отцу, портить это счастье!

Скандалы после этого стали регулярными. Влад придирался теперь  к каждой мелочи. То ему не нравилось, как она одевается («Слишком короткая юбка для беременной, тебе не кажется?»), то ему не нравилось, что она долго говорит по телефону, то ему не нравилось, что она «слишком весёлая». Он начал проверять её телефон, пытался читать сообщения, отслеживать местоположение. Мария сначала пыталась как-то  оправдываться, потом перестала. Она просто отмахивалась от него, как от назойливой мухи.

— Влад, прекрати, — говорила ему  она. — Ты себя просто глупо  накручиваешь!

— Я накручиваю?! — орал он. — Да ты мне изменяешь! Я знаю! Я всё знаю!

— Если ты всё знаешь, то зачем спрашиваешь? — отвечала она и уходила в спальню, закрывая дверь.

Влад оставался один. Он смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как ненависть к самому себе поднимается в нём, как желчь. Он хотел, чтобы всё было,  как раньше. Чтобы Мария была его Марией! Но он сам разрушил это. И теперь он не знал, как это починить...

Беременность Марии протекала хорошо. Врачи говорили, что она здорова, что плод развивается нормально. На УЗИ они увидели девочку. Мария расплакалась от счастья. Влад, стоя рядом, тоже расчувствовался. Но его слезы были слезами облегчения. Облегчения от того, что его ложь хоть так  сработала. Облегчения от того, что Мария получила то, что давно хотела. И слезы горечи от того, что этот ребёнок  не его...

Роды начались на 39-й неделе. Влад отвёз Марию в роддом. Он держал её за руку, пока её осматривали, пока ей делали эпидуральную анестезию. Он был рядом, когда она тужилась, когда кричала от боли, когда, наконец, раздался первый крик  дочери. Их дочери. Он смотрел на сморщенное, красное существо, которое положили Марии на грудь, и не мог понять, что сейчас чувствует. Это же был не его ребенок! Но это был ребенок Марии! И этого было пока  достаточно...

Он вышел из роддома на улицу, чтобы покурить. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел в небо, когда заметил знакомую машину на противоположной стороне улицы. Темно-синий «Форд». Машина Геннадия. Она стояла неподалеку, метрах в двадцати. Влад узнал её. Он не мог его  не узнать...

Геннадий сидел в машине и смотрел на двери роддома. Он приехал сюда, как только узнал, что Мария рожает. Он не мог быть внутри, рядом с ней. Он не имел на это права. Но он не мог и оставаться дома. Он должен был быть здесь. Хотя бы на расстоянии...

Влад смотрел на него и чувствовал, как его кулаки сжимаются сами собой. Он хотел подойти, открыть дверь, вытащить его и бить, бить, бить, пока тот не перестанет дышать. Но он не двинулся с места. Он не мог. Потому что знал: Геннадий здесь не просто так. Он здесь из-за Марии. И из-за ребёнка. Своего ребёнка!

Он затушил сигарету и пошёл обратно в роддом. Мария спала, а рядом в кроватке спала  дочь. Их дочь. Влад сел на стул и посмотрел на ребёнка. Девочка была маленькой, с копной тёмных волос и пухлыми щёчками. Она была очень похожа на Марию. Но Влад уже  видел в ней и черты Геннадия. Сильный подбородок, широкий разлет бровей. Он отвёл взгляд и посмотрел на Марию. Она спала, и на её губах была улыбка.

В этот момент Влад понял, что он проиграл. Он получил то, что хотел,  ребёнка для Марии,  для  сохранение своей семьи. Но он потерял нечто ещё  большее. Он потерял свою гордость, свою мужскую сущность, свою власть над ситуацией. Он стал наблюдателем в собственной жизни!

А Геннадий, сидя в машине, смотрел на окна роддома и думал о том, что он должен сделать. Он не собирался отступать. Он не собирался быть просто «биологическим отцом», которого держат на расстоянии. Он хотел быть рядом с Марией. Он хотел быть рядом со своей  дочерью. Он хотел, чтобы они были его семьей. Настоящей семьей...

И он начал разрабатывать план. План, как завоевать Марию. Как заставить её уйти от Влада. Как сделать её своей женой...

Прошло несколько недель после выписки из роддома. Мария утонула в заботах о малышке. Её назвали Евой,  в честь бабушки Марии. Девочка была спокойной, хорошо ела и крепко спала. Влад, к своему удивлению, быстро привязался к ребёнку. Он возился с ней, гулял с коляской, покупал игрушки. Но чем больше он привязывался, тем сильнее росла его внутренняя мука. Каждый раз, когда он смотрел на Еву, он видел Геннадия. И каждый раз, когда он смотрел на Марию, он видел её   безразличие к себе.

Мария была счастлива. Ева стала центром её вселенной. Но в этой вселенной было место и для Геннадия. Она продолжала встречаться с ним, теперь уже вместе с ребенком. Геннадий снимал квартиру, которая стала их тайным гнездышком. Он часами мог сидеть с Евой на руках, рассматривая её крошечные пальчики, её реснички. Он говорил, что она самая красивая девочка на свете. И Мария, глядя на них, чувствовала, что вот она,  настоящая семья. Она, Геннадий и Ева!

Влад всё чаще оставался один. Он уже чувствовал себя лишним. Он видел, как Мария собирается на «прогулки» с коляской, как она одевается красивее обычного, как она улыбается своему телефону. И он сходил с ума. Однажды он не выдержал и устроил ей очередной скандал.

— Ты меня совсем не замечаешь! — кричал он. — Я тебе больше не нужен, да? Тебе нужен только он?

Мария, укачивая Еву, посмотрела на него устало...

— Влад, мы уже говорили об этом. Я не хочу ссориться. Успокойся!

— Успокоиться?! — он подскочил к ней. — Да как я могу успокоиться, когда ты трахаешься с соседом, а я должен делать вид, что ничего не происходит?!

Мария встала, держа Еву на руках. В её глазах сейчас застыла холодная ярость.

— Не смей так при ребёнке, — сказала она тихо, но так, что Влад отшатнулся. — Ты сам виноват во всём!

Она ушла в спальню и закрыла дверь. Влад остался стоять в гостиной, чувствуя, как его мир окончательно рушится. Он сам разрушил его. Он сам стал инициатором этого кошмара. И теперь он не знал, как из него выбраться.

В это время Геннадий обдумывал свой план. Он понимал, что Мария не уйдёт от Влада сама. Она чувствовала себя обязанной ему, она боялась осуждения, она не хотела разрушать семью. Он понимал, что должен действовать тонко, без всякого давления.

Первый шаг его плана был простым: стать для неё незаменимым. Он начал помогать Марии во всём. Он встречал её с коляской, когда она шла с прогулки. Он приносил продукты, когда Влада не было дома. Он гулял с Евой, когда Мария уставала. Он делал так, чтобы Мария чувствовала его поддержку каждый день, каждый час. И она привыкала к этому. Она начинала звонить ему по любому поводу, советоваться, делиться радостями и проблемами. Он стал её лучшим другом, её опорой, её мужчиной...

Второй шаг был более решительным. Геннадий начал намекать Марии на то, что они могли бы жить вместе. Он рассказывал ей о своей мечте,  о доме за городом, о саде, о том, как они бы вместе воспитывали Еву. Он говорил, что хочет дать ей всё, что она заслуживает. И Мария, слушая его, начинала верить, что это возможно. Но каждый раз, когда она думала о том, чтобы уйти от Влада, что-то её останавливало. Страх? Привычка? Чувство вины? Наверное...

Третий шаг был самым рискованным. Геннадий решил поговорить с Владом. Он знал, что это может закончиться дракой, но он должен был это сделать. Он пришёл к Владу домой, когда Марии не было.

Влад открыл дверь и, увидев Геннадия, побледнел...

— Ты что здесь делаешь? — спросил он, сжимая кулаки.

— Я пришёл поговорить, — спокойно сказал Геннадий. — Как мужчина с мужчиной...

— Нам не о чем говорить, — Влад попытался закрыть дверь, но Геннадий придержал её.

— Есть о чём, — сказал он. — Я хочу, чтобы Мария была со мной. И Ева тоже. Я хочу, чтобы они жили со мной!

Влад остолбенел...
Потом его лицо исказилось от ярости.

— Ты... ты... — он не мог найти слов. — Да как ты смеешь?! Ты думаешь, я отдам тебе свою жену?!

— Она не твоя жена, уже не твоя, — сказал Геннадий. — Она моя женщина! И ты это знаешь!

— Убирайся! — закричал Влад. — Убирайся, пока я тебя не убил!

— Я уйду, — сказал Геннадий, отступая. — Но ты должен знать: я не отступлю. Я буду бороться за неё. Я не отступлю!

Он ушёл. Влад стоял в дверях, трясясь от ярости и бессилия. Он знал, что Геннадий прав. Он знал, что Мария любит Геннадия. И он знал, что его семья, его жизнь, его счастье, с всё это было иллюзией, которую он сам же и создал. И теперь эта иллюзия рассыпалась, как карточный домик.

Мария вернулась домой поздно вечером. Ева спала в коляске. Влад сидел на кухне в темноте. Он не спал, он ждал...

— Мария, — сказал он, когда она вошла. — Нам нужно поговорить!

Она посмотрела на него и увидела, что он как-то  изменился. В его глазах сейчас не было ярости, только какая-то  пустота.

— Хорошо, — сказала она, садясь напротив него. — Говори...

— Я знаю, что ты любишь его, — сказал Влад. — Я знаю, что Ева,  его дочь. Я знал это с самого начала!

Мария молчала. Она не отрицала. Она не оправдывалась. Она просто ждала...

— Я не могу так больше, — продолжал Влад. — Я не могу жить с тобой, зная, что ты думаешь о нём. Я не могу смотреть на Еву и видеть его лицо. Я не могу... — он запнулся. — Я не могу больше быть твоим мужем!

Мария смотрела на него. В её глазах блеснули слёзы.

— Что ты предлагаешь? — спросила она.

— Я предлагаю развод, — сказал Влад. — Я не буду бороться. Я не буду устраивать скандалы. Я просто уйду. Я оставлю вам квартиру. Я буду платить алименты. Но я не могу быть сейчас  рядом!

Мария молчала. Она не ожидала такого. Она думала, что Влад будет бороться, что он будет цепляться за неё. Но он сдался. И это было так неожиданно...

— Влад, — сказала она тихо. — Прости меня!

— Не надо, — он покачал головой. — Это я виноват. Я сам всё это  начал.  Я сам разрушил нашу семью!

Он встал и вышел из кухни. Мария осталась сидеть в темноте, слушая, как он собирает вещи в спальне. Через час он ушёл. Он не попрощался. Он просто закрыл за собой дверь.

Мария осталась одна. С Евой. И теперь с Геннадием. С новой жизнью, которая только с этого момента и  начиналась...

На следующий день Геннадий пришёл к ней. Он обнял её и Еву и сказал:

— Я теперь с вами!

Мария улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала себя свободной. Свободной от лжи, от притворства, от чувства вины. Она знала, что впереди много трудностей. Развод, осуждение родни, непонимание многих. Но она знала и то, что она  теперь не одна. У неё есть Ева. И у неё есть Геннадий!

А Влад, сидя в съёмной квартире, смотрел в окно и думал о том, что он потерял. Он потерял Марию. Он потерял и Еву. Он потерял свою семью. Но он знал, что это было неизбежно. Он сам создал эту ситуацию. И теперь он должен был с этим жить...

Он достал телефон и набрал номер своей первой жены. Он хотел поговорить с дочерьми. Он хотел напомнить себе, что он ещё кому-то нужен. Он ещё отец. Пусть не для Евы, но для них. И это было единственное, что давало ему силы жить дальше.

А Геннадий, держа Марию за руку, строил опять планы. Он хотел купить дом. Он хотел жениться на Марии. Он хотел удочерить Еву. Он хотел, чтобы все знали, что она его дочь! Он хотел, чтобы у них была настоящая семья. И он был готов на всё, чтобы это стало реальностью...

Продолжение следует...