Часовщик

Я не работал уже несколько лет. У меня была неплохая военная пенсия и квартира, которую я мог сдавать, — средств хватало, чтобы наконец-то начать заниматься делами, которые меня по-настоящему волновали в этой жизни. Исследовать неизведанное, как бы банально это ни звучало.

Но я не был фанатиком. Я не столько верил в природу сверхъестественного, сколько интересовался самим зрелищем. Мне нравились и сами рассказы о людях-феноменах, и их разоблачения. Различные колдуны, оборотни, экстрасенсы, люди, питающиеся энергией солнца, дышащие под водой, люди-кошки, люди-собаки, нелюди, ведьмы и призраки — всё это было не более чем способом привлечь внимание. Но если мы ходим на спектакли, потому что это привлекает наше внимание, то с чего вы взяли, что на этих людей смотреть менее интересно?

Я видел человека-амфибию. Это было почти театральное представление, где существо, почти не изученное наукой, но предательски похожее на человека с приклеенными жабрами сбоку на уровне нижних ребер, полностью погрузилось в огромный аквариум, задерживало дыхание под водой и демонстративно открывало рот и надувало и сдувало живот, имитируя дыхание под водой. Человек-амфибия получил свои заслуженные аплодисменты и несколько выкриков «фу!». Я также видел экстрасенсов, которые читали с завязанными глазами заранее заготовленные тексты, а потом сыпались на вопросах из зала.

— У вас за спиной человек. Расскажите нам о нем.

— Это женщина с непростой судьбой, первый муж бесследно исчез 7 лет назад. Но вы не беспокойтесь, он жив.

Надо ли описывать лицо мальчика, который был за спиной этого экстрасенса?
Я видел людей, которые вставали с инвалидного кресла и шли, как в библейских притчах, видел призраков (мастерское владение светом и генератором дыма), телепортацию (довольно интересное шоу двух близнецов), телекинез и его едва заметные ниточки. Я искренне любил подобные представления. Может, меня просто привлекала сама атмосфера «цирка уродов», да простят меня все участники этого шоу. Но мне интересно было смотреть на их старания, на их желание не быть такими, как все.

Изучая форумы, посвящённые «не таким, как все», я перебирал сотни объявлений, откровений и самовосхвалений. Обычно каждый второй называл себя избранным, каждый третий — потомком атлантов, а каждый пятый — контактером с тонким миром. Но однажды мне попался один экземпляр, который выбивался из общего ряда.

Он не орал о себе. Наоборот, информация о нём была скудной, почти случайной. Где-то на глубоком форумном уровне, в ветке, которую уже забросили, я наткнулся на пост, где кто-то вскользь упомянул «Часовщика». Без восторгов, без ссылок. Просто: «Есть тут один тип — говорят, он делает что-то невообразимое со временем. Не шоумен, ищет свидетелей. Если кому надо — пишите в личку, я дам контакт».

Меня это зацепило именно своей негромкостью. Никакой афиши, ни одного упоминания о платных выступлениях, даже имени не было — только кличка. Часовщик. Это звучало не как бренд, а как прозвище, которое человек получил против воли.

Я попытался найти его старые «представления» — пусто. Ни видео, ни отзывов, ни фото. В отличие от остальных феноменов, этот словно не хотел, чтобы его замечали. Он не искал зрителей, он искал кого-то, кто просто посмотрит и подтвердит: «Да, это было».

Все это казалось настолько необычным, что я решил проверить. Раздобыть его контакт было непростой задачей — автор поста не отвечал, а прямых упоминаний не сыскать. Но неделю спустя мне на почту пришло сообщение с его номером. У письма не было ни темы, ни каких-либо букв. Просто номер телефона.

Я позвонил, конечно. Он ответил на второй гудок. Голос был тихим, уставшим. Я спросил Часовщика. Он не спросил, откуда я узнал о нём. Он только сказал:

— Вы когда-нибудь видели, как останавливаются реки?

Я меньше всего ожидал подобного вопроса. Мне понадобилось пару секунд, чтобы придумать ответ:

— Вы ведь сейчас не про воду?

— Да.
Он помолчал. Потом назвал отель, номер комнаты и время. И добавил:

— Приходите завтра один. И не опаздывайте. Я не могу ждать долго — это слишком тяжело для меня.

Я записал адрес и положил трубку.

Почему-то в тот момент я не улыбнулся. Обычно я всегда усмехался после таких звонков, предвкушая очередной фарс. Но здесь было что-то другое. В его голосе не было ни капли актёрства. Только усталость. Такая, какая бывает у людей, которые делают одно и то же каждый день, понимая, что это их медленно убивает, но не могут остановиться.

На следующий день, не доходя метров десяти до отеля, я заметил часовой магазин. А в дверях стоял человек и курил. Часовщик. Ну, продавец часов. Но в тот момент я поймал себя на дурацкой мысли: надо же, два часовщика за один день. Один — интересуется реками и ждёт в отеле, и вот — второй, живой, с сигаретой.

Я усмехнулся про себя. Совпадение. Просто совпадение.

— Добрый день, — сказал я, проходя мимо.

Он отвлёкся от своих мыслей, улыбнулся и ответил голосом — бодрым, звонким, совсем не похожим на тот уставший голос из трубки:

— Добрый день! Заходите, если что, — недавно привезли новые часы.

Мысленно я пообещал себе купить часы на память, если Часовщик не окажется очередным шарлатаном.

— Может быть, позже, — ответил я и прошёл мимо.

Я даже не запомнил его лица. Просто ещё один продавец, ещё один рабочий день, ещё одна случайная реплика. Я вошёл в отель, и мысль о двух часовщиках испарилась так же быстро, как и появилась.

Я остановился перед дверью номера, не решаясь постучаться. Мой скепсис никуда не делся, я не ждал никакого чуда за этими дверьми. Но какая-то часть меня восклицала внутри: «Это не очередные фокусы, возможно, Часовщик действительно останавливает реки, что бы это ни значило».

Я постучал, он открыл мгновенно, как будто ожидал меня за дверью.

— Здравствуйте, проходите, располагайтесь, — мы пожали друг другу руки.

В центре номера, на полу, лежал большой открытый чемодан, а весь номер был уставлен часами разного размера и формы: они стояли на кофейном столике, на подоконнике, под телевизором, на прикроватном столике, на полу. Часовщик принёс их все с собой. Вы представляете чемодан, забитый механическими часами?
Он заговорил.

— Я раньше мог это делать часто, раз в неделю примерно. А сейчас силы уже не те. Надеюсь, вы понимаете.

Я кивнул, хоть и не понимал.

На подоконнике стояли часы с Эйфелевой башней.

— Я даже не помню, когда это началось. Но в детстве мама хохотала над моими выходками.

Ужасная пошлость и безвкусица — на полу бронзовая женщина сжимала руками свои груди, а между ног у неё был циферблат.

— А бабушка, очень религиозная женщина, возила меня по всяким церквям и целителям, чтобы меня очистили от этой бесовщины.

Все часы были заведены. Вы слышали симфоническую поэму Лигети для 100 метрономов?

— И знаете, что самое интересное?

Часы в форме лягушки, благородные часы в форме скаковой лошади, детские часы с Микки Маусом.

— Я даже не понимаю, нравится мне это делать или нет.

Он достал из чемодана метроном, завёл его на 60 ударов в минуту и поставил на стол. Стук метронома был значительно громче всех часовых механизмов в комнате.

— Я надеюсь, у меня сегодня получится.

Часы в форме обезьяны, в форме Пизанской башни.

— У меня к вам просьба. Просто расскажите кому-нибудь обо мне. Моя мама была бы рада этому.

Он сел на пол, попытался сложить ноги в позу лотоса, но старые суставы ему не позволили, и он просто сел по-турецки.

— Ещё одно. Кажется, эффект будет не только в комнате, но и несколько метров за её пределами. Но я не уверен.

Часы в форме Эмпайр-Стейт-Билдинг с Кинг-Конгом на вершине.

— Потерпите немного. Надеюсь, вы никуда не торопитесь.

Комната погрузилась в молчание, если не считать примерно 20 часовых механизмов, которые щёлкали и стучали в разнобой, и громкого метронома.

Он погрузился в свои мысли, а я в свои. «И зачем я сюда ввязался? Сейчас он, наверное, скажет мне, что только что был в будущем. И какие-то часы удивительным образом это покажут. Ещё добавит, что в будущем всё хорошо. Или он сидит и считает тики, а в конце назовёт мне какое-то большое число, которое не смогу проверить».

Мы сидели в молчании минут десять. Внезапно он стал громко дышать, как будто у него начинается какой-то приступ. Но я не один раз был на подобных представлениях и понимал — это часть шоу.

Скоро я понял, что в комнате что-то поменялось, как будто воздух стал другим, чище и прозрачнее. Я осмотрел комнату и не мог объяснить этот эффект чистоты. Его дыхание стало громче и чаще.

Я понял! Часы, которые стучали в разнобой, неожиданно стали прислушиваться друг к другу и подстраивать свои тики, чтобы звучать вместе. Некоторые уже синхронизировались и стучали одновременно, остальные их догоняли.

Я видел много фокусов, но чтобы подстроить 20 часов подобным образом — такое я вижу впервые.

Он резко упал на спину и вытянул ноги, как будто всё тело сковал один большой спазм. Он сделал огромный вдох, задержал дыхание и перестал издавать звуки.

Теперь я мог слышать только часы и метроном.

Наконец-то все часы стучали одновременно. Я был поражён. Неожиданно я вспомнил о своём намерении купить часы в той лавке. Это был настолько искусный фокус, что граничил с чистой магией.

Примерно минуту он не дышал, но был жив, я понимал это по сокращающимся мышцам в разных частях тела.

И вот это случилось.

В полной тишине ударил метроном. И ещё раз. И ещё. Все часы в комнате остановились на 2–3 секунды, и остался один метроном. Он остановил все часы! От необычности и неожиданности случившегося у меня перехватило дыхание, а сердце, чтобы хоть как-то заполнить образовавшуюся пустоту, начало бешено колотиться.

Наконец-то он выдохнул. И вместе с этим звуком все часы вновь затикали, снова в разнобой. Его штаны были мокрые, он обмочился, из носа текла кровь, а глаза были влажными от слёз.

— Я вам сейчас помогу, — подскочил я.

— Дайте мне стакан воды.

Я вызвал скорую, дождался врачей. «Мы тут дыхание на спор задерживали, кто дольше», — попытался я объяснить ситуацию, довольно жалкая попытка, но я не мог сказать им правду. Это могло объяснить приступ, но не количество часов в номере. Врачи сообщили мне, что у него кислородное голодание и обезвоживание, и ему надо день-два полежать в больнице.

Выйдя из отеля, я сразу увидел толпу у часового магазина, на асфальте были разбросаны часы и разбитое стекло — бывшая витрина. Я подошёл. Часовщик из магазина в ярости и безумии громил весь свой магазин палкой от швабры и кричал что-то про проклятие, про приступ глухоты и что-то еще на немецком. Вот что могут сделать с человеком пара секунд тишины.

Я подобрал с тротуара часы на цепочке, стекло было разбито и минутная стрелка погнута, на циферблате — река и надпись на немецком “Donau”. Часы не шли. Это мне на память.