Обманчивые лики ангела. Часть 2. Глава 2

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.                18+



Глава 2


  — Удивительно! Это просто невероятно. Лиза, Андрей, Георгий, у вас есть всё, чтобы добиться оглушительной популярности. — Вадим уже довольно долго высказывал своё восхищение певице, и Андрей начинал недовольно покашливать, но дочь слегка одёрнула его за рукав, прося не прерывать его. — Вы меня простите, просто, когда я её слушал, я находился в таком состоянии… даже не знаю… я не могу подобрать слова.

 — И всё же, давайте подберём слова, — наконец не выдержал Селин и вопросительно посмотрел на дочь. — Я вчера слышал обещания конкретных предложений. Но пока слышу только дифирамбы. — Он раздражённо выдернул локоть из ладони дочери, которая более настойчиво начала его одёргивать.

 — Ну да, — осёкшись, засуетился Вадим и достал из папки ворох печатных листов. — Елизавета уже знает, а вам я, не хвалясь, скажу — я поднял не один талант. Вы сто процентов знаете тех людей, но даже не догадываетесь, что начинали они со мной. — Он протянул листы Андрею. — Да, их не много. Да, они сейчас под крылом других, более богатых продюсеров. Но то, что они начинали у меня — это неоспоримый факт.

  Андрей и Георгий не без интереса изучали предоставленные менеджером бумаги, иногда удивленно поднимая брови и одобрительно хмыкая.

 — У меня есть всё, чтобы начать работать на полную катушку прямо сейчас — студия, звукорежиссёр, связи в музыкальных агентствах… там всё это есть. — Вадим постучал пальцем по листам с текстом и посмотрел на Лизу. — Но самое главное, ты должна исполнять что-то особенное, неординарное. Твой голос запрещает тебе быть «одной из».

 — И что же, по-Вашему, она должна исполнять? — ухмыльнувшись, спросил Андрей.

 — С Вашего позволения, — Вадим подсел ближе к Андрею и негромко заговорил. — У меня есть один парень. Он мой хороший друг. Выглядит, правда, немного странновато, но не в этом суть. Я считаю, что он лучший. Его музыка, стихи…короче, это особый уровень. Я уверен, он знает, что Елизавете нужно…

 — Хорошо! — Андрей резко встал. — Завтра мы готовы навестить твоего странноватого гения…

 — Нет, нет, не всё так просто! Завтра я попытаюсь попросить его освободить для нас немного времени, и тогда…

 — Попытаюсь попросить? — возмущенно спросил Селин, разведя руками и строго посмотрел на дочь. — Мне обещали конкретику, а я опять слышу пока только: «попытаюсь», «должна исполнять что-то особенное» не пойми что, и остальное бла-бла-бла…
 
 — Отец! — гневно посмотрев на Андрея, резко одёрнула его Елизавета и в следующую секунду переключилась на Кузнецова. — Айн момент, Дима.

 — Дима?! — Селин удивлённо посмотрел на поспешно удаляющуюся в другую комнату дочь и обвёл недоумённым взглядом остальных присутствующих.

  Открыв чемодан, Лиза извлекла из него предусмотрительно изготовленную копию своей первой записи для «Моего голоса».

 — Вот, возьми. Я думаю, услышав это, он побыстрее найдёт время для меня, — вручила она диск и, ободряюще подмигнув, хлопнула менеджера по плечу. — Иди и не дрейфь. Всё будет о;кей.

  Вадим осторожно, словно боясь разбить, взял диск и посмотрел на Андрея, пытаясь увидеть в его взгляде разрешение удалиться, но не увидев там ничего, кроме недоумения, вновь обратился к Елизавете.

 — Я не подведу тебя, поверь мне. Давай, на связи. — Он молча вскользь посмотрел на Георгия и Андрея, прощаясь, слегка кивнул головой и вышел из номера.

  В комнате на секунды повисла мёртвая тишина.

 — Та-а-ак, — нарушив молчание, недовольно прошипел Селин. — И с каких это «давних пор» вы на «ты». Не слишком ли много Вы на себя взяли, мадмуазель? — негромко, но уже гневно продолжал он, поводя взглядом то на дочь, то на притихшего Жорика. — Меня, как будто нет? Я не при делах…

 — Стоп, батя! — громко и резко Елизавета прервала его и предупреждающе подняла ладонь. — Мы, по-моему, о чём-то договаривались в самом начале нашей сделки. И я не хочу начинать наш путь со скандалов. — Она посмотрела на отца с полной серьёзностью. — И, давай, с этого момента, не так категорично будем разговаривать с нужными людьми и друг с другом. Как говорил один очень мудрый человек: «С людями надо помягше, а на вопросы смотреть ширше».
 
 С этими словами Лиза взяла с тумбочки карточку гостя и двинулась к выходу.

 — Пойду, посижу в кафешке, а то мне здесь душно, — небрежно кинула она и хлопнула дверью.

  Селин выдохнул и ошарашенно закачал головой.

 — Кажись, начинается, — недовольно выразился он и исподлобья посмотрел на обалдевшего Жору, который за время всего разговора не проронил ни слова. 

                ***

  Когда машина Георгия Сергеевича повернула во двор видавшей виды хрущёвской пятиэтажки, Андрей суетливо заелозил на сиденье, недоумённо оглядываясь.

 — Это действительно тот адрес, который соизволил сообщить твой приятель, мать его? — с нескрываемым раздражением спросил он дочь. — По-моему, это ошибка какая-то.

 — Да, всё верно, — ничуть не сомневаясь ответила она. — Да ведь, Георгий Сергеевич?

 — Это точно, во дворе дома с «Пятёрочкой», как ты и говорила. Я по ДубльГИС сверил — точно он, — подтвердил Жора и воскликнул, показав пальцем через лобовое стекло на машущего им в дальнем углу двора Вадима. — А вот и наш чел!

 — Бред какой-то, — недовольно пробурчал Селин. — Какая здесь может быть студия звукозаписи?

  Хаммер припарковался в кармане двора, и тройка спешно покинула салон автомобиля, имея общее любопытство скорее увидеть звукозаписывающую студию этого удивительного и странного гения, так нахваленного Кузнецовым. Но вопреки ожиданиям Вадим повёл их не к подъездной двери, а к чёрному ходу универсама, что вызвало неподдельное удивление Андрея и нервно-ехидное покашливание Георгия.  Елизавета же оставалась абсолютно спокойной, будучи твёрдо уверенной, что не прогадала с выбором менеджера. Мерзко крякнул звонок у входа и через минуту залязгали засовы железной двери. Отворилась тяжелая створка. Перед посетителями предстала толстая тётка в синем полинявшем рабочем халате.

 — А, Вадим, привет, — грубоватым голосом поздоровалась она Кузнецовым. — Кадавр[1] уже спрашивал о тебе.

 — Пх, Кадавр? — чуть не поперхнулся Селин, посмотрев на менеджера, который в ответ улыбнулся и слегка кивнул головой.

  Тётка отошла в сторону, обнажив спускающуюся вниз, истоптанную десятилетиями и тысячами ног, бетонную лестницу.

 — Здрасте, здрасте. Проходите. Осторожно там, не споткнитесь, лампочка еле светит. Электрик — собака сутулая — опять забухал, — как смогла, поприветствовала она гостей.

  Все впятером начали спускаться в тускло освещённый подвал «Пятёрочки», ранее принадлежавший обычной советской гастрономовской «стекляшке»[2] и, похоже, с тех пор не видавший серьёзного ремонта.
 
 — Вообще-то его Анатолий зовут, — пробираясь по узкому коридору, заставленному ящиками с чипсами, соком и прочей ерундой, решил продолжить разговор Вадим, заодно ответив на невольный вопрос Андрея относительно клички музыканта. — Но в тех кругах, где он вращается, имя — это, как бы сказать… ну сейчас сами увидите.

  С его слов Андрей понял, что удивляться еще придётся не раз. А вот Георгию, как-то незаметно перешло спокойствие Елизаветы, и не торопясь он шёл с ней сзади, слегка придерживая её за локоть, боясь, что она запнётся за какой ни будь неаккуратно установленный ящик или коробку, пока неприветливый коридор не закончился массивной литой дверью, явно принадлежавшей бывшему бомбоубежищу. Вадим Кузнецов с трудом отворил скрежещущую створку, и они вошли в тёмное помещение с пробивающемся откуда-то из глубины мрака разноцветным неоновым светом. В спёртом воздухе висел явный запах выкуренной марихуаны.
 
 — Вот, святая святых Толи, — тихо сказал Вадим и кликнул хозяина. — Кадавр, ты здесь? Мы пришли.

  В следующие мгновение в углу мягко зажегся яркий светодиодный светильник и взору гостей в лёгкой дымке предстало убранство довольно просторного помещения, уставленного всевозможной и на вид очень серьёзной музыкальной аппаратурой, и сам хозяин сего заведения. Кадавр и впрямь представлял собой очень колоритную личность и абсолютно соответствовал своей фентезийной кличке. В продавленном кресле сидел худощавый, даже можно сказать, костлявый человек с вытянутым морщинистым лицом, обрамлённым редкой, но довольно длинной бородой, свисающей со щёк и с подбородка чёрными сосульками. На голове красовалась грубо связанная радужная хиповая шапка с водруженными на неё старомодными глухими мотоциклетными очками. Из-под вязаного растянутого длинного свитера, доходившего ему до средины бёдер, вырастали худые ножки, облачённые в туристические брюки защитного цвета со множеством карманов и карманчиков в разных местах штанин. Всё это одеяние заканчивалось на ступнях белоснежными изиками[3].
 
 — Проходи, дорогуша, садись. Покалякаем о делах наших грешных, — хриплым голосом обратился Кадавр только к Лизе, сверля её немигающими осовелыми глазами, и не обращая на других никакого внимания.

 — Здравствуйте, — не выдержавший Селин подошёл и бесцеремонно наклонился прямо к лицу Анатолия. — Уважаемый, не сочтите за бестактность, но я являюсь, как бы Вам сказать, отцом сей прекрасной дамы, и поговорить с Вами сначала хотел бы…

 — Петь тоже ты будешь? —  оборвал его Кадавр.
 
  Андрей ошарашенно отпрянул, не зная, что сказать.

 — Тогда дай нам с прекрасной дамой побеседовать, выскажешься потом… — Он вновь перевёл томный взгляд на Елизавету.

  Лиза, как ни в чём не бывало, расположилась подле него в таком же продавленном кресле и закинув ногу на ногу и подперев щёку ладонью, приготовилась к разговору.
 
 — Ну, что ж, дорогуша, весьма, весьма недурно… — с ленцой начал беседу Кадавр.

 — Не называй её «дорогуша»! — выкрикнул было Андрей, но реакция Кадавра была абсолютно нулевая.
 
 — Я несколько раз насладился твоим пеньем и, прямо сказать, словил кайф. Невероятно, — спокойно выразил своё восхищение Анатолий и продолжил. — Спрошу тебя напрямую, здесь и сейчас сможешь спеть?

 — Не вопрос. — Елизавета сделала одобрительный жест пальцами. —  Только где?..

  Толик ухмыльнулся, и привстав, дотянулся до выключателя. Тот час за стеной, которая оказалась стеклянной, и до этого казалась просто выкрашенной в чёрный цвет, зажегся свет и перед гостями предстала тон-студия, оборудованная по последнему слову музыкальной техники.

 — Прошу, дорогуша. — Кадавр встал, открыл стеклянную дверь и учтиво сделал жест, приглашая девушку пройти в комнату. — Что будешь петь?
 
 — То, что на «Моём голосе» пела…

 — Я не смотрю подобное…Что петь будешь?

 — «Снилось мне» группы Лицей.
 
 — Хм, приятная песня, хотя я терпеть не могу попсу… Странный выбор для твоего возраста, — ухмыльнулся Анатолий.

 — А мне нравиться. Классная она.
 
 — Тогда подожди немного, пороюсь в Инете — найду минусовку. — И Кадавр кряхтя полез за своё кресло, где на полу стоял прикрытый ноутбук.
 
 — Не много ли он себе позволяет? — прошипел полушёпотом Андрей и обернулся в сторону Жоры, пытаясь найти ответ на свой вопрос, но нашёл его прислонившимся к стене в дальнем углу комнаты и наблюдающим за всем этим спектаклем с застывшей улыбкой Моны Лизы.

 — Андрей, прошу Вас, — обратился к Селину Кузнецов, — не судите слёту. Анатолий очень своеобразный человек, но Вы потом не пожалеете, уверяю Вас. Потерпите…

 — С тобой мы ещё поговорим, — гневно скривив губы, предупредил Селин и неожиданно уткнул в лицо менеджера указательный палец. 



                ***

  Когда затихли финальные ноты песни в комнате воцарилась гробовая тишина. Казалось, было слышно учащенное сердцебиение каждого присутствующего. Кадавр первым вышел из оцепенения, когда Лиза осторожно приоткрыла дверь тон-студии. Его глаза, до этого неподвижно, как у куклы, смотревшие куда-то в пустоту, вновь приобрели томность. Он опустил взгляд, хрипло кашлянул, достал из золотого портсигара темно коричневую Danhill, зачем-то размял её и закурил.

 — Недурно, недурно… — Голос его опять приобрёл оттенок мнимого безразличия. — Но вот что, дорогуша… — сощурившись, он пристально посмотрел на неё, и неожиданно спросил. — В чём подвох?

  Селина передёрнуло, словно от удара током. По его телу пробежала мелкая дрожь тревожности. Но ни Кадавр, ни Кузнецов не заметили этого. Их внимание было приковано на Елизавете. Она же не проявляла и тени неуверенности.

 — При чём здесь подвох? — ничуть не смутившись, глядя прямо в глаза Анатолию, ответила она. — Это голос. Дар и более ничего. А Вы что подумали?

 — Нет, нет, — Кадавр замахал ладонью, — не бери в голову, это я так…

  Он смачно затянулся и выпустил обильные клубы дыма в потолок.

— Я вот что хочу сказать тебе, дорогуша. Про попсу забудь. Петь эту плесень твоим голосом — преступление. И если ты решишь иначе — прокляну. — Он с силой вмял сигарету в пепельницу. — Песни я тебе сварганю. Для начала две, а там посмотрим. Для релиза тебе хватит. Отточим здесь. Начну прямо сегодня, да чё там — сейчас. Концепцию обмозгую и сообщу тебе… через Вадима. А пока извольте распрощаться. — Он откинулся на спинку кресла, достал откуда-то из-под шапки папироску с закрученным кончиком и начал сминать её мундштук. —  Я имею желание приступить незамедлительно.
 
  С этими словами он раскурил папиросу, шумно сделал затяжку, замер и наполнил воздух ядрёным ароматом марихуаны.

 — Это было волшебно… — закрыв глаза, пробормотал он, имея ввиду толи Лизин голос, толи забористость травки.

 — До свидания, Анатолий. — Лиза слегка поморщилась от дыма и поднялась с кресла. — Надеюсь на скорую встречу, Спасибо Вам за всё, — дружелюбно поблагодарила она.

  Кадавр, не открывая глаз, слегка махнул ладонью, дав понять, что услышал её.

 — Пойдём отсюда, — недовольно буркнул Селин и поспешил к выходу.
 
  Пропустив в коридоре Георгия и дочь вперёд, он придержал за руку Кузнецова и с недовольством начал задавать ему вопросы.

 — Слышь, менеджер, что этот торчок может сочинить? — громко шептал он ему в лицо, сверля раздражённым взглядом. — Растаманские частушки? Это же укурок. Через полчаса он уже забудет…

 — Прошу Вас, Андрей, — очередной раз Вадим вызвался успокаивать его, — я за него ручаюсь. Скоро Вы убедитесь, что он настоящий гений. Он выдаёт просто шедевры…

 — Посмотрим, менеджер. Но я тебя предупредил. — Селин раздражённо пнул попавшуюся под ноги коробку и быстро зашагал по коридору подвала.

 — А вообще, что он делает в этом магазине? Кто ему позволил такое? — не оборачиваясь спросил он.

 — Толя — директор этой «Пятёрочки», — ответил Вадим и тут же наткнулся на резко остановившегося Андрея.

 — Чё, бля?! — прищурив глаза, с недоверчивым смешком Селин посмотрел на него.

 — Да, Анатолий, бессменный директор этого магазина вот уже тридцать лет, можете себе представить? — усмехнулся Вадим. — Ещё с тех времён, когда здесь был гастроном номер шестнадцать.

 — Это ж сколько ему лет?

 — Шестьдесят пять.

 — Ты подумай, — удивлённо цыкнув, мотнул головой Селин. — А песни — это, типа, хобби?

 — Скорее, магазин — хобби. А песни — это его смысл жизни.

   У машины Вадим попрощался с тройкой и впрыгнув в свой небольшой Мерседес, спешно уехал. Андрей, Георгий и Елизавета до гостиницы ехали, не проронив ни слова, каждый думая о своём. Георгий в мыслях восхищался Елизаветой, не в силах понять, как ребёнок в таком возрасте, да ещё и девочка, может быт таким умным, рассудительным и стойким. Елизавета оценивала новое знакомство. Анатолий ей понравился, не смотря на все его странности. Да и вопрос о подвохе не показался ей таким уж неуместным, поэтому отнеслась она к нему абсолютно спокойно. Её больше интересовало, что же за песни и в каком стиле он ей предложит. А вот Селина этот вопрос беспокоил. Анатолий был первый человек, который заподозрил, или хотя-бы попытался заподозрить, что здесь имеет место какой-то трюк. С этими тревожными мыслями он и провёл всё время в пути до гостиницы.





[1] Кадавр (мифич.) - в славянской мифологии так называли оживших мертвецов или, реже, — ожившие неодушевленные предметы, статуи, бюсты, идолы, портреты, чучела и так далее.



[2] Стекляшка – так называли продуктовые магазины на первом этаже многоэтажных зданий за их панорамные витрины на всей протяжённости помещения.


[3] Изики (сленг.) – кроссовки Yeezy Boost бренда Adidas.



http://proza.ru/2026/11/09/839