Обманчивые лики ангела. Часть 2. Глава 3

Чрезмерное употребление алкоголя
вредит Вашему здоровью.                18+


Глава 3

    Тексты, предложенные Кадавром, были великолепны. Селин, был очень доволен, хотя и не показывал этого, стараясь казаться для окружающих строгим и требовательным. Анатолий в аннотациях к своим произведениям в стиле «ньюартсоул», как он их гордо называл, настаивал на том, что Лиза должна исполнять их с живым симфоническим оркестром. Однако, Андрей, хотя и видел, что песни столь экзотического стиля всецело подходят для такого сопровождения, но не без оснований тревожился, что на начальном этапе они этого не потянут. Елизавета была как всегда настроена оптимистично и решительно. Первые репетиции Толя назначил на это утро и отец с дочерью находились в немного сумбурном настроении. Лизе не терпелось испытать себя в этом новом для неё видении возможностей своего голоса и услышать, что из этого получится. Андрей же разрывался между диким любопытством и тревогой, что Кадавр не выбросил из головы свои подозрения, и, всё-таки, решит докопаться до сути. Какие-либо признания Селин исключал полностью, и в его мыслях так и вертелись варианты причин для расторжения договоров о сотрудничестве с Кадавром и Кузнецовым. Причём, в случае осечки, для Вадима эти причины не должны вызывать подозрений. Кадавр же его беспокоил меньше, ибо казался ему совершенно флегматичным, не способным раздувать какие-либо интрижки и вполне удовлетвориться полным расчётом за свои песни.  Постепенно эти назойливые мысли взяли верх над любопытством, и он в душе; уже не находил себе места, хотя внешне старался этого не проявлять.
 
  В дверь номера негромко постучали, и Андрей невольно вздрогнул, совершенно забыв, что вот-вот должен появиться Вадим.

 — Привет, — незамедлительно открыв дверь, бодро поприветствовала Кузнецова Елизавета.

 — Здравствуйте, — с улыбкой поздоровался менеджер с Андреем и слегка хлопнул Елизавету по плечу. — Привет, Лиз. Готова?

 — Здоровей видали, — Андрей опять включил недовольного. — А меня ты не хочешь спросить, готов ли я?

  Менеджер подошёл к Селину и пожал ему руку.
 
— Андрей Владимирович, я знаю, Вы сейчас будете ругаться, — опустив взгляд, выдохнул Вадим, заставив его насторожиться. — Анатолий хочет видеть только Лизу, по крайней мере, в этот раз. Это его условие, он считает, что Вы будете только мешать…

 — Условие?! — возмущённо прыснул Селин. — Ты серьёзно? По-моему, закидоны твои и твоего торчка зашли слишком далеко! Я её отец и главный менеджер! Не ты! Я! И я решаю, что, где и когда она будет делать!
 
  Андрей нервно налил в стакан минеральной воды из бутылки и в три глотка выпил.

 — Пап, — Елизавета подошла к нему и нежно взяла за запястье, — пап, успокойся. Давай не разводить истерики, а трезво решать все вопросы, — умиротворённо сказала она ему. — Может действительно я одна. И мне спокойнее, и ты нервничать не будешь. Ты ко всему процессу относишься слишком критично, и это и вправду может помешать. Помешать в первую очередь мне.

 — «Слишком критично». Понятно, — недовольно склонил голову Андрей и отвернулся к окну. — Ну хорошо, доченька, поезжай. А я, как любящий отец буду ждать свою, слишком самоуверенную талантливую дочурку у окна и проливать слёзки умиления в платочек? — язвительно спросил он.

 — Пап, ну не начинай, ладно. — Дочь поправила ему воротник на шее и легонько похлопала по спине. — Я обещаю тебе, что всё будет нормуль. Я, хоть, не буду постоянно оглядываться на тебя и смотреть, как ты реагируешь. Не буду нервничать и спою всё как надо — идеально. А ты потом послушаешь и насладишься, я обещаю. — Она умоляюще сделала «бровки домиком» и по-детски коверкая слова, спросила. — Ну, мы посли, ладьня?

 — Чёрте чё, — буркнул он. — Хорошо, идите. Потом поговорим, — потом слегка повернул голову и обратился уже к Кузнецову. — Да, Вадим, скажи Кадавру «спасибо». Стихи, действительно, великолепны, чего уж там.

  Он замолчал, сунул руки в карманы и стал переминаться с пятки на носок, непрестанно смотря в окно.

 — Айда, — подмигнув Вадиму, позвала его Лиза, и они вышли из номера.
 
  Селин ещё долго стоял у окна, смотрев как менеджер и дочь сели в машину и быстро уехали с парковки. Ещё некоторое время белый силуэт Мерседеса маячил сквозь сосны и вскоре скрылся за поворотом. Андрей остался один.
 
  «Если этот старый пердун опять начнёт задавать вопросы про подвохи, Лиза может проколоться», — начал было, переживая, шептать он себе под нос, но сразу отмахнул эти мысли: «Нет, не проколется, дулю вам в рыло».
 
   В следующую секунду его охватило какое-то всеобъемлющее чувство одиночества и тоски.

 «Дьявол, я, похоже, остаюсь не пределах», — слёзы жалости к себе появились на его глазах: «Она знает, что ей надо. Она всё чувствует и всё сможет сделать сама. Ещё чуть-чуть, и я стану не удел. Я буду только мешать, как выразился этот наркоман». — Он с силой сжал кулаки: «Ну уж нет, доченька, я не позволю задвинуть меня на десятые роли, об этом мы не договаривались. Приедешь — будет серьёзный разговор».

 Он сел на пуфик и набрал номер портье.

 — Бутылку коньяка в двадцать второй «а», — распорядился он. — Да не бурды какой ни будь, а получше. И закуски.

 — Хорошо, господин Селин, — послышался в трубке приветливый голос Маши. — Ещё что ни будь?
 
 — Нет, это всё, — сухо ответил он и положил трубку.

                ***

   Елизавета пела. Пела непривычную для неё песню, требующую особого исполнения, чувства мелодии и осмысления текста для правильных интонаций. Аранжировка под живой симфонический оркестр, мастерски исполненная Кадавром, казалась ей невыполнимо сложной для её непродолжительного опыта. И она прерывалась. Осекалась несколько раз, раздосадовано вздыхая и недовольно склоняя голову. Её одолел страх неуверенности и ей вдруг начало казаться, что вся эта затея с особенным репертуаром — пустая трата времени. Не нужно этого особенного, не нужно индивидуальности. Нужно, что-то попроще, что-то понятное для всех без исключения.

 — Не то, не то!.. — в который раз раздосадовано говорил Анатолий. — Расслабься, успокойся. Давай ещё раз.

   Но после очередного вступления Лиза не смогла начать. Её горло как будь то перехватило спазмом и лишило её возможности издать хоть звук. Такого хода репетиции не ожидал никто, и в первую очередь она сама.

   Кадавр вышел из-за микшерского пульта, отстранив сильно переживающего и хотевшего уже войти к ней Кузнецова.

 — Дай я с ней поговорю. Похоже на клинч.
 
   Анатолий вошёл к закрывшей лицо руками Елизавете и осторожно похлопал её по плечу.
 
 — Пойдём поговорим, дорогуша.
 
  Она охотно подчинилась, так как чувствовала, что ей просто необходим был глоток свежего воздуха, к тому же её охватило неудержимое желание закончить на сегодня и уехать домой, о чём она захотела попросить Анатолия и Вадима. Когда лязгнули засовы двери выхода из подвала, в открывшийся проход ворвался безжалостный солнечный свет, больно ударивший Елизавете по глазам. Невольные слёзы затуманили её взгляд. Кадавр, видя, что она слегка потерялась в пространстве, подхватил её за локоть, позволил ей облокотиться о стену возле входа и склонился к её лицу, успокаивающе поглаживая по плечу.

 — Ты закопалась?
 
 —Да, я топчусь на месте.

 — Тебе нужен отдых. Минут пятнадцать – двадцать…

 —  Как пятнадцать? Я хотела попросить Вас… — Лиза посмотрела на Анатолия умоляющим, с пеленой слёз, взглядом и вдруг требовательно добавила. — Я домой хочу. Сейчас!
      
 — Не может быть. Я не узнаю тебя. Где та девчонка, уверенная и решительная, которую я встретил несколько дней назад? — говорил Анатолий, не давая ей вставить слова. — Где та девчонка, которая пела, отдавая всю себя музыке и наслаждаясь тем, что она делает? Я же это видел собственными глазами!

 — Я не думала, что это будет так сложно… — всхлипнув, опустила она глаза.
 
 — Послушай, дорогуша, ты мне доверяешь?

Лиза утвердительно закивала головой.

 — Я всю жизнь этим занимаюсь. Порой мне кажется, что прямо с рождения. Поверь, это адская работа. И даже не думай, что твой ангельский голосок пробьет стену к славе с одного щелчка. Хрен тебе!  Ты думаешь, это ты меня выбрала? Дудки, это я тебя выбрал! В тот день я увидел в тебе такой сгусток энергии, который готов пробить любую преграду. А сегодня что? — строго смотря на неё, отчитывал её Кадавр.

  Она мельком взглянула на него и растеряно пожала плечами, готовая расплакаться.

 — Ладно, ладно, прости, — смягчившись продолжил он. — Но пойми, если распустить нюни, ничего не выйдет. Несмотря на твою уникальность. Процесс становления жестоко непредсказуем. Ты можешь вылететь из него на счёт «раз». Учись перешагивать через боль, усталость и лень. Только так — и никак иначе. И если тебе кажется, что сейчас я втираю тебе какую-то дичь, то это только сначала… и вскоре ты сама всё поймёшь, и прочувствуешь.

 Кадавр вздохнул, сунул руки в карманы и, сощурившись, посмотрел в ясное бездонное небо.

 — Где бы ты хотела оказаться? Сейчас, сию секунду?

 — Дома. В М… — осеклась Лиза.

 — В «М-м» это где? — с ухмылкой спросил Толя.

 — Не важно. Дома. И одна.

 — Замечательно. Теперь закрой глаза, представь — ты дома, одна, в своей комнате. Тебе никто не мешает, не видит и не слышит. И ничего тебя не волнует. Пой. Особо не парься о каких-то там правилах, управляй своим голосом, как считаешь нужным. Помни, они будут хотеть слышать не очередную серийную певичку. Они захотят слышать тебя. И будет всё, как надо. Всё, ты готова вернуться?

 — Да, — тихо ответила она. — Только у меня будет одна… нет две просьбы.

 — Озвучивай.
   
 — У меня как будто зуммер в голове от моего голоса. Я не могу совладать с ним. Голова готова разлететься на пиксели. Можно в наушниках слышать только музыку?

 — Да не вопрос! Это не сложно, — негромко воскликнул Кадавр. — А вторая?

 — Не курите, пожалуйста, траву, когда я в студии, — смущённо попросила Лиза и опустила лаза.
 
 — Вот это сложнее, — тихо хохотнул он, — но я постараюсь. И жду тебя через полчаса, отдыхай. ¬— Он отворил тяжёлую створку и начал спускаться в пахнущий продуктовой затхлостью, коридор.

 — Валентина, включи у меня вытяжку, — крикнул он куда-то вглубь подвальных помещений, чтобы выполнить вторую просьбу Елизаветы.

 — Хорошо! — послышался громкий ответ тётки в полинявшем халате и через несколько мгновений загудел мощный мотор вентиляции.

  Когда Елизавета вошла в студию, запах выкуренной травки уже едва ощущался. Лиза облегчённо вздохнула.

 — Ну что, всё в порядке у тебя? — спросил заскучавший в кресле Вадим.

 — Норм, — ответил вместо Лизы Кадавр и посмотрел на неё исподлобья. — Ну что, дорогуша, начнём сызнова?

  Она утвердительно кивнула и присев на кресло напротив него, тихо спросила.

 — Я хочу Вас спросить, неужели Вы ничего не чувствуете?

 — В смысле...? — вскинул взгляд Анатолий, услышав непонятный ему вопрос.

 — Когда я пою?

 — Ещё как чувствую, дорогуша, — убеждающе ответил он. — Ты не представляешь, каких усилий мне стоит не поддаваться. Но я профессионал. Если я сдамся, вознесу тебя, позволю твоему голосу победить — считай всё, работа окончена. Я ведь просто перестану тебя слышать. И ты и я останемся там, где были — внизу. А я этого не хочу. Уверен, также, как и ты.


***

  Тихонько отворив незакрытую дверь номера, Елизавета застала отца, сидящего в кресле, развёрнутом к окну, и смотрящего на мерно колыхающуюся напротив него ветку сосны. Рядом стояла початая бутылка коньяка и валялись какие-то бумажки. Андрей даже не обернулся на шаги дочери. Она осторожно подошла к нему и обняла за шею. Селин немного повернул голову и дотронулся ладонью до ладони дочери.

 — Как всё прошло? — очень тихим голосом спросил он.

 — Не сказать, чтобы прям гладко, но всё закончилось как нельзя лучше, — погладив отца по плечу, ответила она. — А ты чего? Горюешь?

 — У меня такое предчувствие, дочь, что я тебе уже не нужен, — вздохнув, продолжил отец. — Я, ведь, вижу, что ты прекрасно справляешься без меня и я тебе мешаю.

 — Перестань, па, без тебя у меня ничего не получиться, и ты это знаешь, — она сильнее обняла отца. — Спасибо тебе, что отпустил меня одну.

 Лиза присела на краешек кресла и смотрела ему в лицо, но Андрей продолжал наблюдать за веткой за стеклом, не решившись встретиться с ней взглядом.

 — Только благодаря тебе я приобрела уверенность и осознала, чего я хочу. Осознала сегодня.

  Она встала, незаметно для отца осторожно взяла бутылку, где ещё плескалось с бокал спиртного и начала разглядывать янтарный напиток на просвет.

 — Пипец, какая я была дура, когда устроила тебе истерику тогда — дома, помнишь? И даже потом я ещё не раз было сомневалась, что твоя идея чего-то да стоит. Даже тогда, когда спела на прослушивании, прикинь.
 
  Она замолчала на минуту, посмотрела на отца, но он всё так же сидел неподвижно и только изредка тихо вздыхал.

 — Прости меня, — громко прошептала она и быстро выпила остатки коньяка.

  Огонь ударил ей в голову мгновенно. Не ожидавшая такого эффекта, Елизавета сначала испугалась, но через мгновение почувствовав блаженную эйфорию, подняла голову в верх и расхохоталась. Расхохоталась так озорно и безудержно, что Селин резко обернулся, не поверив своим ушам, и увидев опорожнённую бутылку в опущенной Лизиной руке, кинулся к ней.

  — Ты чё делаешь? Сума сошла, дурочка! — крикнул он, подхватив, готовую упасть на колени дочь.

  Лиза, выскользнув из рук отца завалилась на диван, продолжая смеяться, начала утирать выступившие от непривычного, давно забытого ею смеха, слёзы. Андрей сначала недоумённо смотрел на дочь, не веря в происходящее и вдруг, опустившись рядом на диван, обнял её и тоже принялся смеяться, сначала негромко, потом сильнее и сильнее пока не расхохотался от всей души.
Постепенно Лизин смех стал стихать и хохотнув ещё пру раз, она посмотрела осоловелыми глазами на улыбающееся лицо отца.

 — Только сегодня … сейчас я поняла — то, что ты сделал, мог сделать только гений. Не бракованный протез, нет. Ты смог въехать, что неудачу можно обернуть в триумф, — заплетающимся языком начала она говорить, щурясь и глядя на него. —  То, что сегодня я услышала от себя там, в чёртовом подвале, прополоскало мои мозги полностью. Выстирало до блеска, понимаешь?
 
  Андрей утвердительно кивнул головой.

 — Да не-е-е, ни хрена ты не понимаешь, — протянула она, откинулась на спинку дивана, раскинув на неё руки и громко с торжеством продолжила. — Завтра Дима привезет нас к Кадавру, ты послушаешь мои сегодняшние записи… и услышишь, кого ты родил своей безумной идеей, созревшей в твоей гениальной башке!.. — выкрикнула восторженно Лиза и вскинула вверх руки, потом уронила их и, выдохнув в лицо отцу коньячным запахом и сделав губки бантиком, тихо умоляюще заговорила. —  Пап, а пап, ну позволь мне с творческой составляющей нашей аферы самой разобраться, у? Ну ты не обижайся, папуля, пою, ведь, я, а не ты. — Она взялась теребить пуговицу на пиджаке отца. — А я у Кадавра вейб поймала, похоже, мы с ним сработаемся — он скрафтил мне то, что надо.

  Она положила голову ему на плечо и обхватила руку.
    
 — А я есть в твоих планах на будущее? — тихонько усмехнулся он.

 — Ну, не варик тебе песняком моим заниматься. Тебе и так дел по брови предстоит, — продолжила она уговаривать отца стихающим голосом. — Всё-таки ты бубен в этой теме, я-то больше тебя рублю, по любому. — Она закрыла глаза, зевнула, и уже совсем сонно пробормотала. — А ты решалой у нас будешь, и следить, чтобы без палева нам… выступать… и ещё за этим… Кузнецовым поглядывай, чтобы… — она вздохнула и, уткнувшись Андрею в рукав, уснула.

 — О-о-о, эка тебя развезло с непривычки-то, — протянул он, осторожно освободив свою руку. — Пойдём-ка, в кроватку ляжешь, завтра договорим.
 
  Он осторожно поднял её, придерживая за талию, и отвел в спальню. Лиза улеглась на живот поперёк широкой кровати, раскинула руки и, пробормотав ещё что-то невнятно, мерно засопела.

  В дверь громко постучали, и он поспешил открыть её.
 
 — Нихао будущим звёздам шоу-бизнеса! — громко поприветствовал его Георгий.

 — Тихо! — приложил ладонь к губам Андрей. — Лизка спит.

  Жора посмотрел в проём спальни на распластавшуюся прямо в одежде поверх покрывала Елизавету и перевёл взгляд на порожнюю бутылку коньяка.

 — О, да ты её напоил что ли, чудик? — сильно удивившись, шёпотом спросил его Георгий.

 — Да не я! — громко шепнул он в ответ, прикрывая дверь спальни. — Сама она. Я не успел даже среагировать, как она замахнула прямо из горла;. В раздумьях я был... Я сам охренел, когда увидел, да поздно было.

 — Что-то случилось там, что ли?
 
 — Ничего не случилось. Звездой себя она почувствовала, — недовольно буркнул Селин. — Рановато что-то. — Он подошёл к холодильнику и достал алюминиевую банку пива. — Будешь?
 
 — Нет, что-ты, я же за рулём.

 — А я буду. — Андрей открыл банку и сделал большой глоток. — Уговаривать меня давай, чтобы я не лез в её творческий процесс. Типа, я в этом ничего не смыслю, а она нашла своё. Кадавр ей скрафтил что надо — она довольна как слон.

 — Что сделал? — непонимающе, спросил Георгий.

 — Скрафтил. Создал значит, на ихнем языке. —  Он отпил ещё немного. — А я, вроде как, организационными делами заниматься буду. Ха. Пелёнки, понимаешь, стирать.

  Андрей не торопясь пошёл к окну. В комнате воцарилось молчание. Слышно было только, как Жора постукивал ногтем по пустой бутылке коньяка, обдумывая услышанное.

 — А ведь она дело говорит, Андрюха, — неожиданно для Селина, подытожил свои мысли он. — Будь она вольна в выборе своего репертуара и всего, что с этим связано, у неё появиться огромное стремление. Да уже появилось, как вижу. — Он с уверенностью в своих словах посмотрел на удивленного Андрея. — А тебе и правда надо давить на организацию — это тоже не последнее дело. А может даже и первое. Тем более, в твоей ситуации.

  Андрей ещё немного посмотрел на друга, вздохнул и допил остатки пива, смачно крякнув.

 — Возможно ты и прав, — решил согласиться он. — Завтра сгоняем с ней к этому торчку Кадавру, послушаю, что он там, хе-хе, скрафтил. А там посмотрим. Поедешь с нами?

 — С удовольствием. Очень интересно, что же у них там получилось. — Жора встал, приготовившись удалиться, но обернулся и строго посмотрел на Андрея. — А вот насчёт того, что она зазвездиться решила — это пресечь надо. Горя хапнешь потом. — Он, прощаясь, махнул рукой и вышел.

  Андрей сел на диван, закинул ногу на ногу и повертел в руках пустую банку.

  «Хм, получилось, не я с ней серьёзно поговорил, как обещал, а она со мной», — сказал он сам себе и улыбнулся: «А ещё радость у меня сегодня, засмеялась моя Несмеяна».

***

  — Ну что! Ну что, дружище! — Георгий обнял одной рукой Андрея за шею, держа в ней стакан коньяка, с позвякивавшими в нём кубиками льда. — Поздравляю тебя и Лизу с победой. Эти две вещи отправят в нокаут каждого, кто их услышит. Как там? «Та, кто я есть» и «Осколки»? — обернувшись, обратился он к Лизе.

 —  Точно так, — утвердительно ответила она ему.

 — Подожди, с победой рано поздравлять, — освободившись от руки друга, промолвил Селин. — Пока Кузнецов всё это хозяйство в агентство свозит, пока там для релиза что-то сляпают. Еще и закинуть всё это на площадки — не один месяц уйдёт. За это время Кадавр должен хоть что-то ещё насочинять, а не то не концерт получиться, а посиделки на завалинке.

 — Да брось ты переживать! — оптимистично парировал Жора. — Никто перед её голосом не устоит. Вот увидишь, всё закрутиться гораздо быстрее.

 — Твоими бы устами… — вздохнул Селин и пригубил свой стакан.

 — Да и шут с ними, — поставив стакан на стол, потёр руки Георгий. — Предлагаю устроить сегодня маленький… малюсенький такой междусобойчик. Сейчас Вадим приедет, допросим его с пристрастием, а там…
 
  Он взял трубку гостиничного телефона и быстро набрал номер.

 — Маша? Будь добренька, напряги моих стряпух, пусть чего-нибудь закусочного сварганят на четверых. Мы тут посидим, дела обмозгуем. — Он с улыбкой посмотрел на Лизу и подмигнул ей. — Да! И спиртного, сама знаешь какого, пару бутылок, а для юной леди — лимонаду нашего фирменного.

  Он положил трубку и погрозил улыбающейся Елизавете пальцем.

 — Тебе — только лимонад. А то удумала тут, понимаешь…

 — Да я и не спорю, Георгий Сергеевич, — без сожаления ответила она.

  В дверь постучали. Георгий открыл и в комнату вошёл довольный Кузнецов.

 — Здравствуйте, Георгий, — вскользь поздоровался он с Жорой и с радостным волнением сообщил Селиным новость. — Андрей, Лиза, я смог уговорить Кристину заняться вами в первую очередь.

 — Что ещё за Кристина? — полюбопытствовал Георгий.

 — Ой, сложная баба, — стал объяснять ему менеджер. — Директриса и она же владелица «Млечного пути». Музагентства. Да Вы должны знать, Георгий, это лучшее агентство в Новосибе.

 — Нет, — отрицательно мотнул он головой. – Я не интересуюсь шоу-бизнесом. По крайней мере, раньше не интересовался.

 — Вредная женщина, вредная, — продолжал рассказывать Вадим, — но она лучшая здесь.
 
 — Всё то у тебя лучшее, — съязвил Селин.

 — Ни за что бы не согласилась вот так сразу взяться за никому неизвестного исполнителя, пододвинув других своих клиентов. Но я смог её заинтриговать, — не обращая внимания на его сарказм, Кузнецов налил в стакан минеральной воды и жадно выпил. — Да ещё когда узнала, что сам Кадавр песни написал, быстро согласилась. Она то знает, что Толя кому не попадя писать песни не будет.

 — Так её Толя заинтриговал, получается, а не ты, — продолжал ехидничать Андрей.

 — Па, прекрати, — тихонько упрекнула его дочь. — Опять ты начинаешь.

 — Молчу, молчу. — Он покорно прикрыл ладонью рот и приготовился слушать Вадима дальше.

 — Я думаю, пару-тройку недель им хватит, чтобы что-нибудь родить. — Вадим выдохнул и потёр руки, предвещая будущий успех. — А сейчас разрешите откланяться…

 — Не торопись, — пытался остановить его Георгий, — мы сейчас сядем, выпьем, обмозгуем…

 — Не-не-не, не уговаривайте. Дел невпроворот, — открестился он. — И так у Кристины задержался, да ещё психи всякие пристают…

 — Что за психи? — усмехнувшись, полюбопытствовал Андрей.

 — Да идиот какой-то на выходе меня тормознул. «Это мой голос, мой голос. Он его украл». Короче, таких придурков вокруг всех этих конкурсов много вьётся — не берите в голову. Всё, побежал…

  Улыбка тут же слетела с лица Селина и он, изо всех сил стараясь не подавать виду, поспешил за вышедшим менеджером.

 — Вадим, постой!

  Кузнецов обернулся, собираясь уже вызвать лифт.
 
 — Как он выглядел? — тихо спросил его Андрей.

 — Да… Необычно выглядел, — немного задумавшись ответил он. — Неформал, как раньше бы сказали. Тощий, длинный. Весь в перстнях, браслетах… Рубашка, такая цветастая гавайская… И этот взгляд…    — Он щёлкнул пальцами. — Так и сверлил меня своим глазом…

 — Он что, одноглазый?
 
 — Да нет, чёлка у него длинная, вот так вот зачёсана, — показал Вадим ниспадающую прядь. — Правый глаз и не видно… Короче, типичный фрик с поехавшей кукухой, не обращайте внимания, — отмахнулся он и нажал кнопку вызова лифта.

  «Ни чихуахуа себе!» — сказал вслух Селин, когда закрылись двери лифта: «Как это тело смогло нас найти? Прослушивания, ведь, не транслировались? В зале, что ли сидел? Вот урод».
 
  Он медленно пошёл в сторону двери номера, пытаясь упорядочить в голове тот рой мыслей, которые одолели его благодаря этому неприятному известию.

  Разговор в этот вечер не задался. Георгий и Лиза хоть и старались разговорить его и досконально обсудить будущее посещение агентства, но Андрей неохотно поддерживал эту беседу и постоянно переключался на отвлечённые темы, объясняя это желанием отдохнуть от проблем насущных, когда и так всё замечательно, и просто поболтать о том — о сём. Жора, не увидев ничего подозрительного в поведении друга, довольно быстро накидался спиртным и уже готов был говорить о чём угодно, лишь бы говорить. А Елизавета сразу подметила нервное беспокойство в поведении отца, который изредка поглядывал на дочь и тут же отводил взгляд, и натянуто улыбаясь, делал вид, что внимательно слушает Георгия. Она быстро поняла, что Вадим в коридоре сообщил что-то, что сильно насторожило его.
 
  Минут через тридцать, уже порядком опьяневший Жорик вызвал себе такси и долго прощался с Андреем, постоянно обнимая его и бормоча ему в лицо клятвы в верной дружбе на век. С трудом Селин выпроводил его, братски похлопав по спине и закрыл за ним дверь.

 — Отец, что случилось? — немедленно поинтересовалась дочь, как только за Георгием закрылась дверь номера.
 
  Поняв, что юлить бесполезно, Андрей потёр щетинистый подбородок, поразмыслив, как бы покорректнее объяснить ей сложившуюся ситуацию.

 — Не буду разводить демагогию, поясню вкратце, — решил он не вести долгих разговоров. — Объявился тот, из-за которого мы затеяли всё это.
 
 — Тот певичка, которому ты протез запорол, — понимающе ответила Лиза, взяв со стола конфету. — Так мы ему благодарны должны быть.

 — Мы то должны быть, а вот он где-то тебя услышал, как-то понял, что ты моя дочь и почему-то решил, что я его надул.
 
 — Где-то, как-то, почему-то. У нег нет ничего на нас, — усмехнулась она. — Ты ему заказ отдал? Отдал. По изделию у него претензии были? Нет. И вообще, с чего ради это чучело решило, что я не своим голосом пою? — не на шутку разошлась она. — Он и о моём существовании-то не знал. Почему эта моль вздумала, что мы его нахитрили?..

 — Да верно всё, доча. — оборвал её отец. — Но это уже входит в систему… Сначала Кадавр, теперь этот – всё начинают что-то подозревать! Кто следующий?

 — Вот что, отец, — твёрдо ответила Лиза. — Когда придёт время, я одна поеду в «Млечный путь». Уговор ведь был? — Она посмотрела на отца, ожидая его реакции.

 — Угу, — промычал он как мальчишка, утвердительно кивнув.

 — Был! А если он там появиться, я ему глаза наизнанку выверну — он меня ещё не знает. Будет ещё мне предъявы кидать. — Она со злостью смяла конфетный фантик и бросила его, угодив прямо в мусорную корзину.

 — Если начнёт агрессивно себя вести, в драку не лезь — звони в полицию. — Андрей назидательно поднял вверх палец. — Скажешь, что этот извращенец на тебя кидается с явными намереньями. Пусть потом прокурору про украденный голос рассказывает.

 — Тоже вариант, — согласилась она, и плюхнувшись в кресло, заключила. — Всё, я запрещаю больше об этом говорить, а то мы только эту тему и будем пережёвывать.





http://proza.ru/2026/11/09/849