Действие сценическое. Предполагаемое причиняет...

Действие сценическое. Предполагаемое причиняет действительное

Причинный парадокс сценического действия
В исследовании действия сценического Юрия Кретова возникает положение, которое может оказаться одним из фундаментальных оснований всей причинной теории:
Предполагаемое причиняет действительное.
На первый взгляд это утверждение противоречиво.
Причиной действительного события должно выступать нечто действительно существующее.
Если обстоятельство только предполагается, каким образом оно способно причинить реальное изменение?
Персонаж не существует как самостоятельный физический субъект.
Его биография вымышлена.
Обстоятельства пьесы могут не иметь соответствия в действительности.
Актёр знает, что происходящее является художественной условностью.
Однако он действительно движется.
Действительно воспринимает партнёра.
Изменяет голос.
Останавливается.
Продолжает движение.
Осуществляет намерение.
И его действительное поведение способно изменяться вследствие обстоятельства, которого физически нет.
Здесь возникает парадокс:
То, что не существует как действительный предмет, способно участвовать в причинении действительного процесса.
Но если принять эту формулу буквально, появится опасность.
Мы начнём приписывать причинную силу самому вымышленному объекту.
Будем утверждать, что отсутствующий человек непосредственно воздействует на мышцы актёра.
Или что несуществующее событие самостоятельно вызывает физиологическую реакцию.
Тогда теория выйдет за пределы объяснения и превратится в метафизическое утверждение, которому ещё необходимо найти основание.
Следовательно, главный вопрос должен быть сформулирован строже:
Каким образом предполагаемое обстоятельство, не обладая самостоятельной физической действительностью, становится причинно значимым условием действительного действия?
Именно здесь появляется возможность раскрыть сценическое действие как особый тип причинно организованного осуществления.

1. Предполагаемое не является ничем
Начать необходимо с различения.
Когда мы утверждаем, что определённое обстоятельство предполагается, это не означает, что оно вообще не имеет никакого существования.
Предположим, актёр играет человека, который ожидает возвращения сына.
В действительности у актёра может не быть сына.
А если он есть, тот может находиться в совершенно другом положении.
Но сценическое ожидание имеет определённое содержание.
Сын должен вернуться.
Возвращение ещё не произошло.
Существуют обстоятельства, которые могут этому препятствовать.
Есть определённое отношение к предполагаемому событию.
Следовательно, предполагаемое обладает содержательной определённостью.
Но эта определённость не равна физическому существованию предмета.
Необходимо различать:
существование предполагаемого как содержания представления;
существование соответствующего предмета в действительном мире.
Первое возможно без второго.
Именно поэтому человек способен мыслить, представлять и обсуждать то, чего физически нет.
Однако этого ещё недостаточно для действия.
Можно представлять возвращение сына, не осуществляя никакого направленного процесса относительно него.
Следовательно:
Предполагаемое может существовать как содержание представления, ещё не становясь причинно значимым условием действия.
Именно здесь возникает следующая проблема.
При каких условиях представленное становится действующим?
2. Воображаемое обстоятельство не причиняет непосредственно
Предположим, актёр представляет, что за дверью находится человек, которого персонаж боится встретить.
Физически за дверью никого нет.
Но актёр останавливается.
Изменяет движение.
Отступает.
Возникает вопрос:
Кто или что причинило остановку?
Нельзя ответить:
человек за дверью.
Потому что соответствующий человек не существует в данном физическом пространстве.
Но нельзя сказать и:
ничего не произошло.
Потому что остановка действительна.
Следовательно, необходимо обнаружить реальное причинное посредствование.
Актёр действительно представляет определённое обстоятельство.
Это представление включено в организацию его намеренного осуществления.
Предполагаемая опасность приобретает значение относительно того, чего персонаж стремится добиться или избежать.
И вследствие этого изменяется дальнейшее действие.
Таким образом:
Причинно действует не физически отсутствующий предмет сам по себе, а действительное отношение субъекта к его предполагаемому существованию.
Это принципиальное уточнение.
Оно позволяет сохранить одновременно два положения.
Предполагаемый предмет действительно отсутствует.
Его представление действительно участвует в организации действия.
Именно поэтому формулу «предполагаемое причиняет действительное» необходимо понимать как сокращённое выражение более сложного причинного отношения.
3. Три уровня действительности
Теперь можно предложить исходную онтологическую конструкцию.
Предполагаемое получает причинную действенность через действительно существующие отношения субъекта.
Но следует добавить ещё одно обстоятельство.
Действительное осуществление само изменяет ситуацию.
Актёр останавливается.
Партнёр реагирует.
Возникает новое различие.
Это различие получает значение относительно предполагаемого мира.
Теперь дальнейшее «как» возникает уже в изменившихся условиях.
Следовательно, перед нами не односторонний процесс превращения представления в движение.
Возникает взаимодействующая причинная организация, в которой предполагаемое определяет значимость действительного, а действительное осуществление меняет условия дальнейшего отношения к предполагаемому.
Именно здесь становится возможным сценическое действие как процесс собственного становления.
4. Предполагаемое — не просто образ, а условие различения
Теперь необходимо уточнить само понятие представления.
Обычно воображение связывают с образами.
Актёр представляет комнату.
Лицо.
Предмет.
Событие.
Но для причинной теории недостаточно того, что определённый образ возник в сознании.
Он должен приобрести значение относительно осуществляемого действия.
Предположим, актёр представляет за дверью человека.
Но не собирается ни встречаться с ним, ни избегать его.
В таком случае представление может существовать, не изменяя текущего действия.
Другая ситуация возникает, если предполагаемый человек способен помешать осуществлению определённого намерения.
Тогда его предполагаемое присутствие становится значимым.
Дверь приобретает новое причинное значение.
Приближение к ней становится проблемой.
Прежнее движение может утратить достаточность.
Именно поэтому:
Предполагаемое становится причинно действенным не только благодаря наличию образа, но благодаря его значению для продолжающейся направленности.
Здесь возникает различие между:
представленным объектом;
значением объекта;
причинной принадлежностью этого значения действию.
Эти три отношения нельзя отождествлять.
Объект может быть представлен.
Его значение может быть осознано.
Но действие ещё не обязательно изменится.
И только тогда, когда предполагаемое различие участвует в организации продолжения, появляется основание говорить о его действительной причинной функции.
5. Намерение связывает предполагаемое и действительное
Теперь необходимо обратиться к центральному понятию Кретова.
Намерение.
В тексте «Действие сценическое — в чём суть?» автор определяет:
«Действие сценическое — намеренность, реализующаяся в квазидействии через цель воображаемого результата в мнимости».
Это положение особенно важно для рассматриваемой проблемы.
Предполагаемый результат не существует как уже достигнутый физический факт.
Однако он определяет направленность сценического осуществления.
Но каким образом?
Намерение устанавливает отношение субъекта к возможному результату.
В этом отношении некоторые обстоятельства приобретают значение.
Одни способствуют предполагаемому достижению.
Другие препятствуют.
Третьи изменяют возможность дальнейшего осуществления.
Следовательно, намерение не только задаёт желаемый результат.
Оно участвует в определении того, какие различия происходящего способны стать причинами следующего «как».
Именно поэтому можно предложить:
Намерение является отношением, посредством которого предполагаемый результат способен организовывать действительное причинное продолжение.
Но необходимо важное уточнение.
Само наличие намерения ещё не означает осуществления действия.
Актёр может знать, чего хочет персонаж.
Может понимать его задачу.
Может даже эмоционально переживать предполагаемый результат.
Но действительное действие возникает только тогда, когда эта направленность участвует в причинной организации осуществления.
Следовательно:
Предполагаемое «что» становится причинно действенным не потому, что актёр знает о нём, а потому, что оно действительно участвует в происхождении и продолжении его «как».
Здесь находится одно из возможных оснований причинной теории действия сценического.
6. Представление и восприятие не являются двумя независимыми мирами
В исходных текстах Кретова проводится важное различие.
В действии сценическом доминирует представление, а восприятие регулирует поведение действующего.
В действии несценическом предполагается обратное соотношение.
Но необходимо выяснить, что означает это доминирование.
Если понимать его как количественное преобладание воображаемых образов, возникает трудность.
Актёр способен очень интенсивно воспринимать партнёра.
При этом действительно осуществлять сценическое действие.
И наоборот.
Он может быть полностью погружён в воображение, но утратить связь с происходящим взаимодействием.
Следовательно, доминирование представления нельзя без дополнительных оснований отождествлять с интенсивностью воображения.
Возможна более строгая интерпретация.
Представление доминирует постольку, поскольку предполагаемый мир определяет, какое значение приобретают воспринимаемые различия для осуществляемой направленности.
Тогда восприятие не исключается.
Напротив, оно становится необходимым.
Актёр воспринимает действительного партнёра.
Но значение его поведения определяется относительно предполагаемой ситуации.
Партнёр делает шаг.
Физически этот шаг действителен.
Однако сценически он может означать отказ.
Или угрозу.
Или готовность к примирению.
Актёр действительно воспринимает движение.
Но его дальнейшее осуществление определяется не только физическим перемещением партнёра.
Оно зависит от того, какое значение это перемещение получает внутри предполагаемого мира.
Здесь возникает сопряжение:
действительное восприятие — предполагаемое значение — действительное продолжение.
Именно в таком отношении представление способно участвовать в причинении.
7. Причинное право предполагаемого
Теперь можно связать рассматриваемую проблему с понятием причинного права.
Ранее оно было введено как исследовательское обозначение отношения, при котором определённое различие действительно участвует в организации продолжения действия.
Но может ли предполагаемое обстоятельство получить причинное право?
Да, если уточнить смысл утверждения.
Предполагаемое обстоятельство не становится самостоятельной физической причиной.
Но изменение его представленного содержания может изменить условия осуществления.
Например, актёр предполагает, что человек за дверью является его союзником.
Дверь становится возможностью встречи.
Теперь предполагается, что за дверью находится противник.
Физически дверь остаётся той же.
Расстояние не изменилось.
Декорация прежняя.
Но отношение к ней способно стать другим.
Следовательно:
Причинное значение действительного предмета может изменяться вследствие изменения предполагаемого обстоятельства.
Именно здесь возникает специфическая возможность сценического действия.
Физическая ситуация может оставаться практически неизменной.
Но предполагаемая ситуация изменяется.
И это изменение способно причинять действительное преобразование поведения.
Однако необходимо сохранить ограничение.
Не всякое изменение предполагаемого автоматически получает причинное право.
Актёр может знать новое обстоятельство, но не позволять ему влиять на дальнейшее осуществление.
Поэтому:
Предполагаемое получает причинное право не в силу своей художественной заданности, а постольку, поскольку действительно участвует в причинной организации конкретного действия.
Это различие принципиально.
Драматургическое значение ещё не гарантирует сценической причинности.
8. Почему одна и та же вещь способна причинять разные действия
Теперь рассмотрим более конкретный пример.
На сцене лежит письмо.
В одном случае предполагается, что оно содержит известие о возвращении близкого человека.
В другом — сообщение о его гибели.
Физически перед актёром один и тот же лист бумаги.
Он обладает одинаковой массой.
Формой.
Расположением.
Но сценическое значение письма различается.
Следовательно, одна и та же действительная вещь способна входить в разные причинные организации.
В первом случае актёр может устремиться к партнёру.
Во втором — попытаться скрыть сообщение.
В третьем — отказаться передать письмо.
Но здесь важно не превращать предполагаемое значение в механическую команду.
Известие о гибели не обязано вызывать определённую позу.
Оно не содержит готовую морфологию.
Событие может допускать различные способы действия.
Следовательно:
Предполагаемое обстоятельство способно определять причинную ситуацию, не предписывая единственную форму её осуществления.
Именно это позволяет сохранить различие между направленностью и морфологией.
Предполагаемое участвует в определении того, что стало значимым.
Но конкретное «как» возникает внутри действительного взаимодействия многих условий.
9. Предполагаемое не должно заменять партнёра
Теперь возникает противоположная опасность.
Актёр настолько погружён в предполагаемый мир, что перестаёт действительно воспринимать партнёра.
Он заранее знает его ответ.
Заранее представляет реакцию.
Заранее воспроизводит собственное продолжение.
В таком случае предполагаемое может сохранять психологическую интенсивность.
Но действительно ли оно причиняет сценическое действие?
Не обязательно.
Возможно, оно стало основанием готовой исполнительской последовательности.
А текущий партнёр больше не обладает возможностью изменить причинную организацию продолжения.
Следовательно:
Представление способно быть условием сценического действия, но способно и замещать действительное взаимодействие заранее подготовленной внутренней конструкцией.
Именно поэтому нельзя отождествлять сценическую подлинность с интенсивностью воображения.
Необходимо установить, как представление взаимодействует с восприятием.
Если партнёр действительно меняет обстоятельства, это изменение должно иметь возможность получить причинное значение.
Но не обязательно приводить к внешней перемене.
Иногда прежнее «как» остаётся достаточным.
Следовательно, вопрос не в том, насколько сильно актёр представляет.
А в том:
каким образом представление делает действительное происходящее причинно значимым для продолжающегося действия?
Именно здесь находится важнейшее различие между воображением как психологической активностью и представлением как участником сценической причинности.
10. Предполагаемое может сохраняться при изменении действительного
Теперь возникает обратный случай.
Предполагаемый результат остаётся прежним.
Но действительные обстоятельства изменяются.
Партнёр отступает.
Изменяется дистанция.
Возникает задержка.
Меняется интонация.
Прежний способ может оказаться недостаточным.
Тогда актёр преобразует «как».
Но предполагаемое «что» сохраняется.
Следовательно:
Предполагаемое способно обеспечивать направленную преемственность действия при изменении его действительного осуществления.
Однако здесь нельзя превращать предполагаемое «что» в самостоятельный неизменный объект, управляющий актёром.
Оно существует как содержание и организация действительного субъектного отношения.
И способно уточняться в процессе осуществления.
Поэтому следует различать:
сохранение предполагаемого результата;
сохранение действительной направленности;
сохранение процессуального тождества действия.
Они связаны.
Но не обязательно совпадают.
Актёр может продолжать говорить о прежнем результате, фактически осуществляя другое намерение.
Или изменить словесное понимание результата, сохраняя более широкое направленное действие.
Следовательно, вопрос об инварианте нельзя разрешить одной постоянностью предполагаемого содержания.
Необходимо исследовать причинную преемственность.
11. Предполагаемое не обязано вызывать передел
Теперь необходимо уточнить связь с причинным требованием.
Предположим, изменилось обстоятельство предполагаемого мира.
Стало известно, что человек за дверью вооружён.
Должен ли актёр обязательно изменить движение?
Нет.
Возможно, прежний способ остаётся достаточным.
Например, неподвижность уже является способом избежать обнаружения.
Новое обстоятельство может подтвердить необходимость сохранения этой неподвижности.
Следовательно:
Изменение предполагаемого обстоятельства не обязательно вызывает морфологический переход.
Но оно может изменить причинное основание сохранения прежней формы.
Здесь возникает важнейшее различие.
Причинная значимость обстоятельства ещё не означает недостаточность прежнего способа.
Поэтому предполагаемое может причинно действовать двояко.
Оно способно обусловить преобразование «как».
Но способно и участвовать в сохранении прежнего «как».
Однако во втором случае необходимо быть особенно осторожным.
Нельзя утверждать причинную значимость только потому, что форма сохранилась.
Нужно установить, что предполагаемое действительно участвует в организации продолжения.
Именно поэтому:
Предполагаемое причиняет действительное не только через изменение формы, но и через причинно обусловленное сохранение формы — если такое обусловливание действительно установлено.
Это уточнение позволяет соединить рассматриваемый тезис с исследованием жёсткой партитуры.
12. Предполагаемое и причинный передел
Теперь рассмотрим ситуацию, в которой прежнее «как» действительно становится недостаточным.
Актёр пытается убедить партнёра остаться.
Его способ основан на обещании безопасности.
Но возникает обстоятельство, согласно которому обещанная безопасность больше не может быть обеспечена.
Если актёр продолжает стремиться к тому же результату, прежний способ может потерять причинную достаточность.
Тогда возникает необходимость другого осуществления.
Но следует различить:
изменение предполагаемого обстоятельства;
недостаточность прежнего способа;
возникновение нового «как»;
сохранение прежнего действия.
Это не одна и та же вещь.
Предполагаемое обстоятельство может измениться, не сделав прежний способ недостаточным.
Недостаточность может возникнуть, но субъект уже не сможет продолжать прежнее действие.
Новое движение может появиться, но принадлежать другому намерению.
Следовательно:
Передел нельзя определять только через влияние предполагаемого на действительное. Он требует установления недостаточности прежнего способа и сохранения процессуального тождества действия.
Именно здесь причинная теория должна сохранять строгость.
Не всякая реакция на вымышленное обстоятельство является переделом.
Но причинный передел сценического действия способен возникать вследствие изменения предполагаемой ситуации.
И в этом проявляется особая значимость рассматриваемого тезиса.
13. Сценическое действие выключено из буквального осуществления, но не из причинности
Теперь необходимо вернуться к одному из наиболее трудных положений Кретова.
В тексте «Действие сценическое — философема» он говорит:
«Действие же сценическое выключено из осуществления, но процессуально проживаемо».
Как совместить это утверждение с формулой:
предполагаемое причиняет действительное?
На первый взгляд они противоречат друг другу.
Если действие выключено из осуществления, каким образом оно может иметь действительные последствия?
Противоречие возникает вследствие смешения двух разных значений осуществления.
Первое — буквальное осуществление результата внутри практического мира.
Например, персонаж пытается спасти человека от гибели.
Но актёр не обязан действительно спасать физически существующего человека от реальной смертельной опасности.
В этом смысле предполагаемое действие исключено из буквального круга практических осуществлений.
Второе — действительное осуществление самого сценического процесса.
Актёр действительно говорит.
Движется.
Воздействует на партнёра.
Изменяет условия взаимодействия.
Его организм действительно осуществляет определённую направленную деятельность.
Следовательно, можно предложить следующее уточнение авторской мысли:
Сценическое действие исключено из буквального практического осуществления предполагаемого результата, но не исключено из действительного причинного осуществления актёра.
Это интерпретация, развивающая положение Кретова, а не его дословное определение.
Но именно она позволяет связать мнимость результата с действительностью процесса.
И здесь возникает ключевое различие.
Предполагаемый результат не обязан становиться физически действительным.
Действительное осуществление должно действительно происходить.
Именно поэтому сценическое действие не является просто воображаемым действием.
Оно представляет собой действительное осуществление относительно воображаемого.
14. Квазидействие не означает отсутствия действительной причинности
Теперь необходимо уточнить понятие квазидействия.
Кретов использует его при определении сценического действия.
Но приставка «квази» может быть понята ошибочно.
Можно решить, что сценическое действие является ненастоящим, а значит, вообще не обладает действительной причинностью.
Это неверный вывод.
Необходимо различить:
подобие практического действия
и
действительность сценического осуществления.
Актёр не совершает буквальный поступок персонажа в реальном социальном мире.
Но действительно организует своё поведение относительно предполагаемого поступка.
Следовательно:
Квазидействие не обязано быть фиктивным в отношении своего осуществления. Оно может быть условным по предмету и результату, оставаясь действительным по процессу.
Однако здесь необходимо сохранить ещё одно ограничение.
Не всякое воспроизведение подобия действия автоматически является причинно подлинным.
Актёр может создавать убедительную форму без действительной зависимости от предполагаемой ситуации.
Поэтому квазидействие как художественная организация ещё не доказывает существования соответствующей причинной направленности.
Именно здесь необходима генеалогия.
Она должна установить, откуда возникает каждое существенное продолжение.
15. Предполагаемое причиняет действительное через действительного субъекта
Теперь возникает вопрос о субъекте.
Кто именно осуществляет причинное отношение?
Персонаж?
Актёр?
Роль?
Режиссёр?
Предполагаемый субъект намерения — персонаж.
Но он не обладает самостоятельным физическим существованием.
Действительный субъект осуществления — актёр.
Следовательно, именно через него предполагаемое получает возможность действительных последствий.
Но это не означает, что актёр просто подменяет персонажа собой.
Сценическая субъектная позиция позволяет ему осуществлять намерение, драматически принадлежащее другому.
Поэтому:
Предполагаемое причиняет действительное посредством действительного субъекта, осуществляющего направленность в предполагаемой субъектной позиции.
Здесь не требуется физическое раздвоение актёра.
Не требуется буквальная вера в существование персонажа.
Не требуется исчезновение исполнительского сознания.
Но необходимо действительное осуществление отношения.
И именно здесь возникает антропологическая специфика сценического действия.
Человек способен причинно действовать относительно мира, который он одновременно знает как предполагаемый.
Но такая способность не ограничивается театром.
Она проявляется также в игре, воображении, мысленном планировании и других человеческих практиках.
Следовательно, сама причинная действенность представления ещё не является достаточным отличительным признаком сценического.
Необходимо установить её особую художественную и субъектную организацию.
16. Почему предполагаемое способно причинять вне театра?
Это одно из наиболее серьёзных испытаний тезиса.
Человек представляет опасность, которой физически нет.
И изменяет поведение.
Представляет будущий разговор.
И готовится к нему.
Предполагает возможный отказ.
И выбирает другой способ обращения.
Во всех этих случаях представление способно влиять на действительное поведение.
Но такие процессы не обязательно являются сценическим действием.
Следовательно:
Способность предполагаемого участвовать в действительном причинении не является исключительной особенностью театра.
Это важное ограничение.
Именно поэтому формула «предполагаемое причиняет действительное» не может быть достаточным определением действия сценического.
Она выражает необходимый для многих сценических форм принцип, но не устанавливает всю специфику театра.
Тогда возникает следующий вопрос:
Что делает данное причинное отношение именно сценическим?
Возможный ответ должен включать несколько дополнительных условий.
Предполагаемый мир художественно организован.
Актёр действует в предполагаемой субъектной позиции персонажа.
Его осуществление предназначено для театрального предъявления.
Возникающая форма способна становиться знаком, адресованным зрительскому пониманию.
Но эти условия относятся к разным уровням.
Поэтому необходимо различить:
психологическую действенность представления вообще;
причинную действенность предполагаемого внутри действия актёра в роли;
художественную действенность этого осуществления в театральном событии.
Именно их соединение способно определять специфику сценического действия.
17. Предполагаемое не должно становиться объяснением любого поведения
Теперь необходимо установить методологическую границу.
Предположим, актёр меняет движение.
Исследователь утверждает:
предполагаемое обстоятельство причинило переход.
Актёр сохраняет движение.
Исследователь отвечает:
предполагаемое обстоятельство подтвердило прежний способ.
Актёр прекращает действие.
Исследователь объясняет:
предполагаемое обстоятельство завершило процесс.
Получается, что любое поведение подтверждает тезис.
Но тогда он перестаёт быть проверяемым.
Поэтому необходимо заранее установить:
какое предполагаемое обстоятельство изменилось;
какое значение оно имеет относительно неполученного результата;
какая причинная зависимость предполагается;
какие изменения продолжения ожидаются;
какие альтернативные объяснения существуют.
Но важно не требовать обязательной внешней вариативности.
Причинная зависимость может проявиться в последующем взаимодействии.
Иногда морфологическая форма остаётся неизменной.
Следовательно:
Причинная действенность предполагаемого должна устанавливаться не по одному изменению формы, а по проверяемой зависимости осуществления от содержания предполагаемой ситуации.
Именно здесь тезис получает методологическое значение.
18. Основной эксперимент: изменение предполагаемого при сохранении действительного
Теперь можно предложить исследовательскую процедуру.
Актёр осуществляет определённое действие.
Например:
предотвратить уход партнёра.
Физическая ситуация сохраняется.
Партнёр находится в том же положении.
Произносит ту же реплику.
Дистанция не меняется.
Но предполагаемое значение обстоятельства различается.
Первый вариант.
Партнёр уходит вследствие временного недоразумения.
Второй вариант.
Партнёр уходит, потому что принял окончательное решение.
Третий вариант.
Партнёр угрожает уходом, чтобы добиться уступки.
В каждом случае физическая форма события может оставаться сходной.
Но причинное положение относительно «предотвратить уход» различается.
Теперь необходимо исследовать:
изменяется ли организация дальнейшего осуществления;
какие способы остаются достаточными;
какие становятся недостаточными;
как актёр использует подготовленные формы;
сохраняется ли прежняя направленность.
Но необходимо учитывать, что различия предполагаемого содержания должны быть действительно известны актёру.
Иначе эксперимент будет проверять реакцию на недоступную информацию.
Кроме того, новые условия могут изменять саму формулировку действия.
Это необходимо контролировать.
Поэтому:
Эксперимент должен изменять предполагаемую причинную ситуацию так, чтобы различие было доступно субъекту и чтобы сохранялась возможность сопоставлять продолжение одного типа действия.
Именно здесь появляется возможность проверить тезис:
предполагаемое причиняет действительное.
Но результат должен допускать различные объяснения.
Актёр может изменить форму по заранее освоенному правилу.
Может сохранить прежний способ как достаточный.
Может перейти к другому действию.
Следовательно, одного наблюдения недостаточно.
Нужны повторяемые условия и независимые критерии.
19. Обратный эксперимент: изменение действительного при сохранении предполагаемого
Теперь необходимо исследовать противоположное отношение.
Предполагаемое «что» остаётся прежним.
Например:
добиться признания партнёра.
Но действительная форма взаимодействия изменяется.
Партнёр приближается.
Отступает.
Задерживает ответ.
Изменяет голос.
Создаёт новое пространственное отношение.
При этом предполагаемое значение ситуации сохраняется насколько это возможно.
Тогда возникает вопрос:
как изменяется действительное «как» при сохранении предполагаемой направленности?
Если актёр способен перестраивать осуществление относительно изменяющихся физических условий, это может поддерживать гипотезу о действительном взаимодействии.
Но и здесь необходима осторожность.
Обычная сенсомоторная адаптация не является достаточным доказательством сценической направленности.
Человек способен корректировать движение без какого-либо предполагаемого мира.
Поэтому результаты двух экспериментов необходимо сопоставлять.
В первом изменяется предполагаемое при относительно устойчивом действительном.
Во втором изменяется действительное при относительно устойчивом предполагаемом.
Именно их соединение позволяет исследовать, как представление и восприятие участвуют в причинной организации сценического действия.
Но «относительно устойчивое» не означает абсолютно неизменное.
Человеческое взаимодействие не допускает полного разделения всех причин.
Поэтому исследование должно фиксировать существенные условия, а не предполагать их идеальную изоляцию.
20. Предполагаемое и жёсткая форма
Теперь возникает предельный случай.
Режиссёр закрепил форму.
Актёр не может менять движение.
Пауза должна иметь определённую длительность.
Голосовая организация установлена.
Мизансцена практически неизменна.
Может ли предполагаемое продолжать причинять действительное?
Теоретически — да.
Но не потому, что внутри любой неподвижной формы обязательно существует скрытая сценическая причинность.
А потому, что морфологическая предписанность ещё не обязательно определяет всю причинную организацию осуществления.
Актёр способен сохранять форму как действительный способ достижения предполагаемого результата.
Изменившееся обстоятельство может подтвердить её достаточность.
Или изменить причинное значение дальнейших действий, не нарушая закреплённой композиции.
Но здесь необходимо признать предел исследования.
Если все возможные последствия полностью предопределены партитурой и никакое изменение причинно значимых обстоятельств не способно проявить различие, имеющихся данных может оказаться недостаточно для установления причинной генеалогии.
Следовательно:
Причинная действенность предполагаемого совместима с жёсткой формой, но не удостоверяется одной неизменностью её исполнения.
Именно это положение соединяет рассматриваемый тезис с исследованием морфологии.
Но оно должно сохранять проверяемость.
Нельзя считать отсутствие обнаруженного различия автоматическим доказательством скрытой причинной подлинности.
21. Предполагаемое и театральное действие
Теперь необходимо выйти за пределы отдельного актёра.
В текстах Кретова различаются драматическое, сценическое и театральное действия.
Это различие особенно важно для рассматриваемой проблемы.
Предполагаемый мир существует в драматической организации.
Актёр осуществляет сценическое действие относительно этого мира.
Зритель воспринимает действительное осуществление и усматривает смысл.
Следовательно, предполагаемое способно получать действительные последствия на разных уровнях.
В драматическом отношении оно определяет художественную систему обстоятельств и намерений.
В сценическом отношении оно участвует в действительном причинном осуществлении актёра.
В театральном отношении художественно предъявленная форма способна изменять восприятие и понимание зрителя.
Но эти отношения не тождественны.
Зритель может переживать действительное чувство вследствие вымышленного события.
Однако это не доказывает, что актёр осуществлял причинно подлинное действие персонажа.
Художественная форма может быть достаточно выразительной и при иной причинной организации исполнения.
Следовательно:
Действительное воздействие театрального вымысла на зрителя не является автоматическим доказательством причинной подлинности сценического действия актёра.
Но оно подтверждает более общее положение:
художественно предполагаемое способно участвовать в действительном человеческом причинении через представление, восприятие и понимание.
Именно здесь театр обнаруживает собственную антропологическую глубину.
22. Предполагаемое не является самостоятельным субъектом причинения
Теперь необходимо вернуться к онтологии.
Можно ли сказать:
предполагаемое действует?
В переносном смысле — да.
Но в строгом причинном исследовании необходимо уточнить, что именно имеется в виду.
Предполагаемый человек не обладает самостоятельным физическим действием.
Предполагаемый предмет не воздействует непосредственно на организм актёра.
Предполагаемое событие не изменяет мир само по себе.
Действительные последствия возникают посредством реальных процессов.
Представления.
Восприятия.
Намеренного осуществления.
Телесного взаимодействия.
Художественной коммуникации.
Следовательно:
Предполагаемое причинно действенно через действительные отношения субъектов, но не существует как самостоятельная причиняющая субстанция.
Это важнейшее ограничение.
Иначе причинная теория начнёт приписывать несуществующему самостоятельные силы.
Но и противоположное упрощение ошибочно.
Нельзя утверждать, что предполагаемое вообще не имеет причинного значения, поскольку соответствующий объект физически отсутствует.
Отсутствующий объект может быть определённым содержанием действительного представления.
А это содержание способно изменять причинную организацию поведения.
Поэтому:
предполагаемое не причиняет непосредственно;
но отношение к предполагаемому способно причинять действительно.
Именно в этом состоит строгое содержание исходного тезиса.
23. Можно ли считать предполагаемое причиной, если оно существует только в представлении?
Здесь возникает философская трудность.
Мы говорим:
предполагаемое причиняет действительное.
Но затем уточняем:
причиняет действительное представление предполагаемого.
Не исчезает ли тогда специфическая роль предполагаемого?
Не превращается ли всё объяснение в обычную причинность психологического состояния?
Чтобы ответить, необходимо различить существование представления и его содержание.
Представление действительно.
Но его содержание может различаться.
Например, актёр представляет:
за дверью союзник.
Или:
за дверью противник.
Сам факт наличия представления существует в обоих случаях.
Но содержание различается.
И именно различие содержания способно изменять дальнейшее осуществление.
Следовательно:
Причинно значимым может быть не просто наличие представления, а то, что именно представлено субъектом и какое значение это имеет относительно его намерения.
Это важное уточнение.
Оно позволяет избежать сведения всей причинности к общему факту психологической активности.
Предполагаемое обладает причинной ролью как содержание действительного субъектного отношения.
Но не как самостоятельный физически существующий предмет.
Следовательно, можно сказать:
Предполагаемое причиняет действительное посредством содержательно определённой организации действительного представления.
Однако необходимо помнить, что содержание представления не существует отдельно от реальных процессов, посредством которых субъект его осуществляет.
Именно это сохраняет онтологическую строгость.
24. Причинная генеалогия предполагаемого
Теперь возникает следующий вопрос.
Откуда вообще берётся предполагаемое обстоятельство?
Из текста?
Из режиссёрского анализа?
Из актёрского воображения?
Из предыдущего взаимодействия?
Из художественной формы?
Возможны разные источники.
Но необходимо различить:
происхождение предполагаемого содержания
и
происхождение конкретного сценического продолжения вследствие этого содержания.
Первое относится к истории формирования художественных обстоятельств.
Второе — к генеалогии действительного действия.
Например, режиссёр может предложить:
за дверью находится человек, которого персонаж избегает.
Это создаёт определённую художественную предпосылку.
Но ещё не доказывает, что актёр действительно осуществляет действие относительно неё.
Только конкретное исполнение способно установить, участвует ли обстоятельство в причинной организации продолжения.
Следовательно:
Генеалогия предполагаемого содержания не тождественна генеалогии действия, которое осуществляется относительно этого содержания.
Именно поэтому драматургическая заданность обстоятельства не гарантирует его текущей причинной действенности.
Но способна создавать её возможность.
25. Предполагаемое способно причинять собственное дальнейшее уточнение
Теперь можно сделать более сложный шаг.
Актёр осуществляет действие относительно предполагаемого обстоятельства.
Но в процессе исполнения партнёр производит новое событие.
Оно изменяет то, как актёр понимает первоначальную ситуацию.
Например, предполагается, что партнёр скрывает правду.
Актёр пытается добиться признания.
Но в ходе взаимодействия обнаруживается, что партнёр не скрывает правду, а сам не знает определённого обстоятельства.
Теперь меняется представление о ситуации.
Но это изменение возникло вследствие действительного взаимодействия.
Следовательно:
Действительное осуществление способно изменять содержание предполагаемого, которое затем становится условием дальнейшего осуществления.
Здесь появляется более сложная причинная организация.
Не просто:
предполагаемое ; действительное.
А:
предполагаемое организует действительное осуществление; действительное осуществление изменяет предполагаемое содержание; изменившееся предполагаемое участвует в дальнейшем причинении.
Именно здесь возникает причинно-перестраивающийся процесс.
Но необходимо сделать важное уточнение.
Предполагаемое не обязательно изменяется в самом тексте пьесы.
Может изменяться его актуальная определённость для актёра.
Его отношение к обстоятельству.
Его понимание причин происходящего.
Следовательно, речь не об изменении драматургического прошлого.
Речь об изменении действительной организации представления в настоящем осуществлении.
Именно это делает сценическое действие процессуально открытым даже внутри заранее известной художественной структуры.
26. Что именно должно быть доказано?
Теперь необходимо установить методологический статус центрального тезиса.
Формула:
Предполагаемое причиняет действительное
может пониматься в нескольких смыслах.
Философский смысл.
Содержание представления способно участвовать в действительном человеческом причинении.
Антропологический смысл.
Человек способен действовать относительно обстоятельств, которых физически нет.
Психологический смысл.
Представление предполагаемой ситуации способно влиять на восприятие, оценку и регуляцию поведения.
Сценический смысл.
Предполагаемая субъектная направленность и художественные обстоятельства способны причинно организовывать действительное осуществление актёра.
Методологический смысл.
Эта зависимость должна допускать исследование посредством изменения предполагаемого содержания и сопоставления действительных последствий.
Но эти утверждения обладают различной степенью общности.
Из того, что человек способен действовать относительно воображаемого, ещё не следует, что именно так организовано всякое сценическое действие.
И из того, что актёр изменяет движение вследствие новой инструкции, ещё не следует, что возникло причинно подлинное действие персонажа.
Поэтому:
Общий тезис о причинной действенности представления не должен автоматически считаться доказательством специфической теории сценического действия.
Для этого необходимо установить особый тип причинной принадлежности предполагаемого.
Именно здесь находится дальнейшая исследовательская задача.

Заключение. Предполагаемое причиняет действительное через действительное осуществление отношения к нему
Теперь можно вернуться к исходному парадоксу.
Как то, чего физически нет, способно причинить то, что действительно происходит?
Ответ состоит в различении предмета и отношения.
Предполагаемый предмет может отсутствовать.
Но отношение действительного субъекта к нему способно существовать.
Более того, это отношение может быть намеренным.
Направленным.
Телесно осуществляемым.
Причинно значимым.
И способным изменять условия дальнейшего действия.
Следовательно:
Предполагаемое причиняет действительное не посредством самостоятельного физического воздействия, а посредством действительной причинной организации субъектного отношения к предполагаемому.
В этой формуле необходимо сохранить все её части.
Предполагаемое не становится физически существующим предметом.
Действительное отношение не превращается в чистую иллюзию.
Причинная организация не определяется одной интенсивностью воображения.
Сценическое действие не сводится к физиологической реакции.
И результат не обязан буквально осуществляться в практическом мире персонажа.
Именно такое различение позволяет связать мысль Кретова о квазидействии с его положением о процессуальной проживаемости.
Предполагаемый результат может оставаться мнимым.
Но процесс отношения к нему действительно осуществляется.
Следовательно:
Мнимость результата не означает мнимости осуществления.
Именно это, возможно, является одним из наиболее существенных оснований сценического действия.
Но необходимо уточнить.
Не всякая реальная реакция на предполагаемое составляет сценическое действие.
Человек способен испытывать страх перед воображаемым.
Планировать предполагаемое будущее.
Реагировать на воспоминание.
Воображать возможный разговор.
Все эти процессы способны иметь реальные последствия.
Поэтому сценическая специфика должна определяться дополнительными отношениями.
Актёр осуществляет предполагаемую субъектную позицию.
Действует относительно художественно организованного мира.
Его осуществление имеет сценическую форму.
И становится частью театрального события, в котором зритель способен усмотреть смысл.
Но даже это не означает обязательной причинной подлинности каждого исполнения.
Её необходимо исследовать отдельно.
Следовательно, можно сформулировать итоговое положение:
Предполагаемое причиняет действительное в сценическом действии постольку, поскольку содержание художественно предполагаемого мира действительно участвует в организации намеренного продолжения актёра в роли.
Здесь важно слово «постольку».
Оно устанавливает границу.
Предполагаемое не причиняет действие автоматически.
Не всякое представление становится действующим.
Не всякое изменение предполагаемого требует передела.
Не всякая внешняя реакция является сценически причинной.
И не всякое сохранение формы свидетельствует об отсутствии действия.
Поэтому причинная теория должна исследовать, при каких условиях предполагаемое получает действительную причинную значимость.
И здесь возникает возможность объединить всю предшествующую архитектуру.
Онтология устанавливает различие между предполагаемым предметом и действительным процессом.
Антропология объясняет возможность человеческого действия относительно отсутствующего.
Психология исследует организацию представления, восприятия и намерения.
Физиология раскрывает материальное осуществление этих процессов.
Морфология описывает форму возникшего действия.
Генеалогия устанавливает происхождение следующего «как».
Причинное право позволяет выделить участие предполагаемого различия в продолжении.
Причинное требование обозначает возможную недостаточность прежнего способа.
Передел — необходимое преобразование способа при сохранении того же действия.
Инвариант определяет критерий процессуального тождества.
Методология должна установить, действительно ли предполагаемое содержание изменяет причинную организацию осуществления.
Но эти понятия не должны рассматриваться как обязательная последовательность стадий.
Они обозначают разные отношения одного исследуемого процесса.
Именно поэтому главный вопрос заключается не в том, как заставить актёра сильнее воображать.
И не в том, как вызвать определённое переживание.
И даже не в том, как добиться видимого изменения формы.
А:
Как установить, что именно предполагаемое обстоятельство стало причинно значимым для продолжения конкретного сценического действия?
Это наиболее строгая постановка проблемы.
Она позволяет отличить причинное исследование от художественного оправдания.
Режиссёр способен сказать актёру:
представь, что за дверью твой враг.
Но этого недостаточно.
Актёр способен выполнить точную реакцию.
Но и этого недостаточно.
Необходимо установить, стало ли предполагаемое присутствие врага действительным условием его направленного осуществления.
Именно здесь возникает различие между:
заданностью обстоятельства
и
его причинной действенностью.
Первое может быть создано драматургом или режиссёром.
Второе должно действительно осуществиться в актёрском процессе.
Именно поэтому:
Предлагаемое обстоятельство становится причиной сценического продолжения не благодаря одному факту своей заданности, а благодаря действительному субъектному отношению, в котором оно приобретает значение для осуществляемого «что».
Но здесь следует сделать ещё один шаг.
Предполагаемое не просто задаёт содержание.
Оно способно определять, какие действительные различия становятся существенными.
И тогда реальное движение партнёра получает значение относительно мнимой ситуации.
А это значение способно изменить дальнейшее действие.
Следовательно:
Предполагаемое не подменяет действительное. Оно организует отношение, в котором действительное приобретает новое причинное значение.
Именно в этом может состоять наиболее глубокая специфика сценического.
Актёр действительно воспринимает партнёра.
Но воспринимаемое получает значение внутри предполагаемого.
Актёр действительно осуществляет действие.
Но его направленность определяется предполагаемым результатом.
Актёр знает художественную условность.
Но эта условность способна участвовать в его настоящем причинении.
Следовательно:
Предполагаемое не становится действительным предметом.
Но действительным становится осуществление отношения к предполагаемому.
И это осуществление способно производить дальнейшие последствия.
Теперь возникает возможность сформулировать центральный принцип более строго.
В сценическом действии предполагаемое существует как содержание направленного отношения, действительное осуществление которого способно причинно изменять поведение актёра и условия взаимодействия.
Но наиболее короткая формула может быть следующей:
Предполагаемое причиняет действительное через действительное отношение к предполагаемому.
Это кажется почти тавтологией.
Однако в ней содержится принципиальное различие.
Причинная сила не приписывается несуществующему предмету.
Она принадлежит действительному процессу.
Но этот процесс организован относительно того, что физически не существует как изображаемое обстоятельство.
Именно поэтому действие сценическое нельзя свести ни к чистому вымыслу, ни к обычному физическому движению.
Оно представляет собой особый способ человеческого осуществления.
И здесь возникает наиболее важное заключение.
В действии сценическом действительное не уничтожает предполагаемое.
И предполагаемое не заменяет действительное.
Они сохраняют различие.
Но между ними возникает причинно значимое отношение.
Именно это отношение позволяет актёру действовать в художественном мире, не превращая его в буквальную действительность.
Следовательно:
Сценическое действие существует не вопреки несовпадению предполагаемого и действительного, а посредством определённой организации этого несовпадения.
Именно здесь ранняя мысль Кретова о единстве воображаемого и реального в подобии получает возможность причинного развития.
Но необходимо точно разграничить авторскую мысль и её дальнейшую реконструкцию.
Кретов исследует намеренность, представление, восприятие, мнимость и подобие.
Формула «предполагаемое причиняет действительное» выражает предлагаемое здесь причинное прочтение этих отношений; её не следует выдавать за дословное определение автора без отдельного текстового подтверждения.
Именно такое прочтение позволяет поставить новый вопрос:
Что именно отличает сценическое действие от всякой другой человеческой деятельности, в которой представление отсутствующего также причиняет действительное поведение?
Этот вопрос нельзя разрешить простым утверждением о силе воображения.
Необходимо исследовать особую организацию предполагаемой субъектности, художественной формы и действительного причинного осуществления.
Возможно, именно здесь находится следующий шаг теории.
Потому что необходимо доказать не только:
предполагаемое способно причинять действительное.
Но и:
существует определённый способ такого причинения, который делает действительное осуществление именно сценическим действием.
Именно второе утверждение обладает возможностью стать фундаментальным основанием самостоятельной теории.
Первое относится к общей способности человеческого представления участвовать в причинении.
Второе — к особой организации сценического существования.
И только если их различить, станет возможным строгое определение действия сценического.
Поэтому окончательная формула должна содержать оба положения:
Предполагаемое не существует как буквальный физический предмет изображаемого мира.
Но его содержание способно причинно организовывать действительное осуществление актёра.
Сценическим это осуществление становится благодаря особой организации предполагаемой субъектности, намерения, художественной формы и театрального отношения.
И если выразить всё предельно кратко:
Предполагаемое — не причина само по себе.
Причинно действительно отношение к предполагаемому.
Действие сценическое — один из особых способов осуществления этого отношения.
Именно здесь тезис «предполагаемое причиняет действительное» перестаёт быть метафорой.
Он становится исследовательской проблемой причинного существования действия сценического.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации