Действие сценическое. Повторяемость процедуры

Что должно повторяться, чтобы исследование действия стало достоверным?
После исследования онтологии, морфологии, генеалогии, физиологии, психологии, антропологии и методологии действия сценического возникает вопрос, способный стать решающим для научной состоятельности причинной теории Кретова.
Может ли процедура исследования действия быть повторена таким образом, чтобы повторно обнаружить предполагаемую причинную закономерность?
На первый взгляд это обычное требование научного метода.
Исследователь устанавливает условия.
Проводит наблюдение.
Получает результат.
Повторяет процедуру.
Если результат воспроизводится, появляется основание считать обнаруженное явление устойчивым.
Но применительно к действию сценическому возникает противоречие.
Актёр способен повторить движение.
Повторить реплику.
Сохранить мизансцену.
Воспроизвести паузу.
Даже повторить сложную последовательность телесных переходов.
Однако из этого ещё не следует, что он повторил причинную генеалогию действия.
И наоборот.
Актёр способен каждый раз действительно осуществлять одно и то же предполагаемое «что», но его морфология будет различаться вследствие изменяющихся обстоятельств.
Получается парадокс:
Повторение формы не доказывает повторения действия, а повторение действия как определённого типа не требует полного совпадения формы.
Следовательно, обычное требование повторяемости необходимо уточнить.
Что именно должно повторяться?
Форма?
Намерение?
Условия?
Причинное требование?
Передел?
Результат?
Или сама процедура, посредством которой исследователь устанавливает причинную принадлежность возникающего «как»?
Именно здесь возникает принципиальное различие.
Повторяемость сценического осуществления и повторяемость процедуры исследования — не одно и то же.
И если это различие не установить, исследователь рискует принять точность актёрского исполнения за доказательство причинной закономерности.

1. Необходимо различить повторение действия и повторение процедуры
Начнём с самого существенного.
Повторение действия означает, что субъект вновь осуществляет действие определённого типа.
Например, актёр снова пытается добиться согласия партнёра.
Но сегодняшнее действие не является численным продолжением вчерашнего.
У него собственные обстоятельства осуществления.
Собственная причинная история.
Собственное начало и завершение.
Следовательно, можно говорить о повторении типа действия, но не о буквальном повторном существовании одного завершившегося процесса.
Повторение процедуры означает, что исследователь вновь выполняет определённую организацию действий, предназначенную для проверки гипотезы.
Например, повторно создаёт условия, при которых изменение партнёра предположительно должно повлиять на продолжение действия актёра.
Здесь повторяться должна не вся причинная история спектакля.
А исследовательская организация проверки.
Следовательно:
Действие повторяется как новый экземпляр определённого типа. Процедура повторяется как воспроизведение правил исследования этого типа действия.
Именно это различение позволяет избежать смешения репертуарного исполнения и научного эксперимента.
Спектакль может повторяться без исследования.
Исследовательская процедура может повторяться при разных сценических формах.
Но если целью является установление причинной закономерности, необходимо определить, какие условия сохраняются, какие изменяются и что рассматривается как результат.
2. Повторяемость формы является самым слабым основанием
Предположим, актёр десять раз выполняет один и тот же переход.
После реплики партнёра:
«Я ухожу».
Он замолкает.
Опускает голову.
Затем делает три шага к двери.
Во всех десяти повторениях морфология практически совпадает.
Что установлено?
Установлено, что актёр способен воспроизводить определённую форму.
Возможно, с высокой точностью.
Но установлено ли наличие причинного передела?
Нет.
Потому что форма могла воспроизводиться по сигналу.
Или по памяти партитуры.
Или вследствие уже освоенной двигательной последовательности.
Следовательно:
Повторяемость морфологии удостоверяет воспроизводимость формы, но не удостоверяет причинное происхождение этой формы как продолжения определённого действия.
Это не означает, что подготовленная форма неподлинна.
Она может действительно осуществлять сценическую направленность.
Но её повторяемость сама по себе не позволяет решить этот вопрос.
Здесь возникает первое методологическое правило:
Нельзя считать устойчивость наблюдаемой формы доказательством устойчивости её предполагаемого причинного основания.
Это особенно важно для жёсткой режиссёрской партитуры.
Чем точнее актёр повторяет движение, тем меньше сама морфологическая вариативность сообщает исследователю о причинной генеалогии перехода.
3. Повторяемость результата также недостаточна
Теперь рассмотрим противоположный случай.
Актёр десять раз осуществляет действие:
добиться согласия партнёра.
И во всех десяти случаях партнёр соглашается.
Можно ли считать это доказательством повторяемости сценического действия?
Не обязательно.
Потому что результат мог быть заранее предусмотрен драматургией.
Партнёр мог согласиться по репетиционной инструкции.
Актёр мог воспроизвести одну и ту же форму воздействия.
Следовательно:
Повторяемость результата не является доказательством повторяемости причинного механизма его достижения.
Именно здесь необходимо различать:
драматический результат — то, что должно произойти внутри художественной конструкции;
исследовательский результат — то различие, которое обнаруживается при проверке гипотезы.
Эти результаты не должны отождествляться.
Если спектакль десять раз заканчивается одинаково, исследователь ещё не получил десять подтверждений причинной теории.
Он получил десять исполнений определённой драматической организации.
И только дополнительное исследование способно установить, каким образом каждое исполнение причинно осуществлялось.
4. Повторять необходимо не частное событие, а условия проверки
Теперь возникает возможность более точного определения.
Что должно оставаться устойчивым при повторении исследовательской процедуры?
Не обязательно движение актёра.
Не обязательно длительность паузы.
Не обязательно интонация.
И не обязательно конкретное решение партнёра.
Должна сохраняться логика проверки гипотезы.
Например:
при сохранении одного предполагаемого «что» исследователь изменяет определённое причинно значимое обстоятельство и выясняет, зависит ли от него дальнейшее осуществление.
В таком случае повторяется отношение:
условие ; возможное изменение причинной организации ; наблюдаемое продолжение.
Но даже эта схема требует уточнения.
Необходимо предварительно определить:
что именно считается изменением условия;
почему оно значимо относительно «что»;
какие продолжения допустимы;
какие результаты подтверждают гипотезу;
какие результаты ей противоречат.
Следовательно:
Повторяемость процедуры означает возможность вновь осуществить определённую организацию проверки причинной зависимости, а не принудительно получить одинаковую сценическую форму.
Именно это положение способно стать основанием экспериментальной программы.
5. Процедура должна быть определена до получения результата
Здесь возникает одна из наиболее существенных опасностей.
Исследователь наблюдает актёра.
Видит изменение.
Затем объясняет его через причинное требование.
В следующем повторении актёр не меняется.
Исследователь объясняет это сохранением достаточности прежнего способа.
Оба результата оказываются подтверждением.
Почему?
Потому что критерий определяется после события.
Чтобы избежать этого, необходимо заранее сформулировать исследовательское предположение.
Например:
если партнёр окончательно закрывает возможность продолжения прежним способом, а предполагаемое «что» сохраняется, возникает условие для причинного преобразования «как».
Но необходимо ещё показать, что означает «закрывает возможность».
И почему прежний способ действительно становится недостаточным.
Если этого не сделать, условие снова будет определяться через само изменение актёра.
Следовательно:
Повторяемая процедура требует заранее установленных критериев причинной значимости и недостаточности способа, независимых от факта последующего перехода.
Именно здесь возникает граница между исследованием и ретроспективной интерпретацией.
Методология должна допускать возможность, что предполагаемая закономерность не обнаружится.
6. Повторение одних условий не означает повторения одной причинной ситуации
Теперь возникает собственно театральная трудность.
Предположим, исследователь повторяет сцену.
Текст тот же.
Партнёры те же.
Мизансцена та же.
Освещение то же.
Задача та же.
Можно ли утверждать, что причинная ситуация полностью воспроизведена?
Нет.
Потому что актёры уже осуществляли эту сцену.
Они помнят предыдущие повторения.
Могут предвидеть ответы.
Могут приобрести новые ожидания.
Партнёр может изменить отношение вследствие предшествующего опыта.
Следовательно, повторение процедуры само становится причиной изменения условий последующих осуществлений.
Это принципиальный парадокс.
Каждое повторение действия изменяет историю действующего, а значит, потенциально изменяет условия следующего повторения.
Но отсюда нельзя заключать, что экспериментальная повторяемость невозможна.
Необходимо различать:
тождество всех обстоятельств
и
сопоставимость существенных условий.
Первое практически недостижимо.
Второе может быть предметом исследовательской организации.
Следовательно:
Повторяемая процедура не требует восстановления абсолютно того же человеческого состояния. Она требует воспроизведения определённых существенных условий с контролем известных изменений.
Именно здесь научное понятие повторяемости отличается от идеи буквального повторения прошлого.
7. Процедура изменяет собственный предмет
Теперь необходимо сделать следующий шаг.
Исследователь предлагает актёру повторить сцену.
Актёр знает, что его наблюдают.
Знает, какие изменения партнёра возможны.
Может начать специально искать причинный передел.
Или стараться показать непосредственную реакцию.
В результате возникает новое намерение:
продемонстрировать исследователю подлинное действие.
Но это уже не обязательно то действие, которое предполагалось исследовать.
Следовательно:
Процедура исследования способна становиться самостоятельной причиной изменения сценического осуществления.
Именно поэтому нельзя считать эксперимент нейтральным наблюдением.
Он входит в причинные условия деятельности актёра.
Однако это не делает исследование невозможным.
Это требует отдельно изучать влияние процедуры.
Например, сравнивать:
исполнение в обычной репетиции;
исполнение при регистрации;
исполнение в специально организованном эксперименте.
Но результаты этих режимов не обязательно совпадут.
Следовательно:
Повторяемость процедуры должна включать проверку того, не подменяет ли сама процедура исследуемую направленность новой исполнительской или демонстрационной задачей.
Это особенно важно для исследований сценической подлинности.
Потому что стремление показать подлинность может породить её внешнюю имитацию.
8. Что повторяется в причинной генеалогии?
Теперь можно поставить центральный вопрос.
Если каждая конкретная причинная история неповторима, каким образом возможно исследовать повторяемую генеалогическую закономерность?
Необходимо различить:
конкретную генеалогию
и
тип причинной зависимости.
Конкретная генеалогия принадлежит одному действию.
Она включает именно эти обстоятельства, именно эти изменения партнёра, именно эту историю осуществления.
Повторить её буквально невозможно.
Но можно предположить, что в разных действиях обнаруживается сходная причинная организация.
Например:
изменение определённого отношения делает прежний способ недостаточным и вызывает преобразование продолжения того же «что».
Это уже не уникальная история.
Это предполагаемая закономерность определённого типа.
Следовательно:
Повторяемость причинной генеалогии должна пониматься как воспроизводимость определённого типа причинных отношений, а не буквальное восстановление одного завершившегося процесса.
Именно здесь появляется возможность научного обобщения.
Но оно должно опираться на сопоставление конкретных осуществлений.
Иначе тип закономерности будет просто задан теорией.
9. Повторяемость причинного требования
Теперь необходимо исследовать наиболее существенное понятие — причинное требование.
Можно ли повторно создать условия, при которых прежнее «как» становится недостаточным?
Возможно.
Но необходимо определить, что именно повторяется.
Допустим, актёр пытается убедить партнёра остаться.
Прежний способ основан на обещании определённого результата.
Но партнёр сообщает обстоятельство, делающее исполнение обещания невозможным.
Тогда исследователь предполагает:
прежний способ потерял достаточность.
Однако и здесь необходимо различать:
недостаточность обещания как средства;
продолжение общей направленности;
возможность другого способа;
возникновение нового действия.
Если прежнее «что» сохраняется, возможно преобразование «как».
Если же само «что» стало недоступным или перестало приниматься субъектом, действие может завершиться.
Следовательно:
Повторение условий причинного требования ещё не гарантирует повторения передела.
Возможно сохранение прежнего действия.
Возможно его завершение.
Возможно изменение субъективного понимания обстоятельств.
Поэтому повторяемой должна быть не обязательная форма ответа, а проверяемая зависимость между изменением достаточности средства и дальнейшей причинной организацией.
10. Повторяемость передела не означает повторяемость перехода
Теперь возникает ключевое различие.
Предположим, передел действительно произошёл.
Прежнее «как» стало недостаточным.
Актёр изменил способ продолжения.
В следующем повторении возникает сходное причинное условие.
Но актёр осуществляет иной переход.
Означает ли это, что передел не повторился?
Не обязательно.
Потому что передел определяется не конкретной формой, а определённым типом причинного преобразования.
Следовательно:
Повторяемость передела должна устанавливать воспроизводимость зависимости преобразования от недостаточности прежнего способа, а не обязательное совпадение возникающей морфологии.
И здесь возникает важное ограничение.
Нельзя объявлять переделом любое изменение.
Необходимо заранее установить:
какое «что» сохраняется;
почему прежний способ стал недостаточным;
какие преобразования способны продолжать то же действие.
И только после этого сравнивать исполнения.
Иначе исследователь сможет объединить под понятием передела любые разные переходы.
11. Одно «что» — разные «как» как условие проверки
Теперь появляется возможность построить сравнительный эксперимент.
Актёр осуществляет одно предполагаемое «что».
Например:
добиться от партнёра согласия.
Исследователь меняет условия осуществления.
При этом драматическая направленность сохраняется.
Если прежний способ остаётся достаточным, актёр может продолжать его.
Если он становится недостаточным, появляется основание ожидать преобразования.
Но необходимо учитывать, что актёр может иметь несколько подготовленных способов.
Их наличие не исключает причинной подлинности.
Следовательно, задача исследования не в том, чтобы заставить актёра придумать новый жест.
А в том, чтобы выяснить:
зависит ли выбор, сохранение или преобразование способа от актуальных условий осуществления предполагаемого «что»?
Именно такой вопрос имеет исследовательскую ценность.
Он позволяет включить в анализ не только изменение, но и устойчивость.
Потому что иногда подлинное действие проявляется именно в сохранении достаточного способа.
12. Экспериментальная процедура должна допускать сохранение формы
Это положение требует отдельного внимания.
Предположим, исследователь считает, что подлинное действие должно обязательно меняться при изменении партнёра.
Но партнёр изменился.
Актёр сохранил прежний способ.
Исследователь заключает:
действие неподлинно.
Такой вывод может быть ошибочным.
Потому что изменившееся обстоятельство не обязательно сделало прежнее «как» недостаточным.
Или актёр сохранил форму именно как причинно достаточный ответ.
Следовательно:
Отсутствие морфологического изменения не является отрицательным результатом само по себе.
Отрицательный результат возникает тогда, когда наблюдение противоречит заранее сформулированному причинному предсказанию.
Например, если гипотеза утверждает, что определённое изменение партнёра должно сделать прежний способ непригодным, необходимо независимо установить эту непригодность.
И только затем исследовать продолжение.
Таким образом, повторяемость процедуры требует различать:
неизменность формы;
достаточность способа;
сохранение процессуального тождества;
причинную зависимость от происходящего.
Эти отношения нельзя автоматически выводить друг из друга.
13. Матрица повторяемой проверки
Теперь можно предложить минимальную экспериментальную конструкцию.
Предположим, актёр осуществляет действие, направленное на получение согласия.
В обычной партитуре определённая реплика партнёра связана с переходом к новому способу.
Исследователь разделяет два фактора.
Формальный сигнал — появляется ли привычная реплика, запускающая переход?
Причинное условие — действительно ли ситуация изменилась таким образом, что прежний способ перестал быть достаточным?
Возникают четыре исследовательских варианта.
Прежнее «как» достаточно Прежнее «как» недостаточно
Привычный сигнал присутствует Проверяется возможность не совершать обязательный переход Проверяется причинная принадлежность подготовленного перехода
Привычный сигнал отсутствует Проверяется устойчивость достаточного способа Проверяется возникновение преобразования без привычного сигнала
Но здесь необходимы важные условия.
Актёр должен действительно воспринимать изменение обстоятельств.
Нельзя создать логически противоречивую ситуацию, в которой причина отсутствует, но от актёра требуют относиться к ней как к наличной.
Кроме того, «недостаточность» должна быть установлена независимо от изменения актёра.
Иначе эксперимент не различит проверяемые отношения.
Следовательно, матрица является не готовым доказательством, а способом организовать независимую проверку.
Её задача:
разделить причинную значимость происходящего и привычный исполнительский сигнал.
И именно это может приблизить исследование к установлению генеалогии действия.
14. Процедура должна обладать устойчивым правилом, а не обязательным результатом
Теперь возникает возможность более строгой формулировки.
В обычной технической процедуре ожидается определённый результат.
Например, выполнение последовательности операций должно приводить к заданному состоянию.
Но сценическое действие имеет особенность.
Субъект способен изменять способ осуществления.
Партнёр способен отвечать иначе.
Предполагаемое обстоятельство может приобретать новое значение.
Следовательно, не всегда возможно требовать одинакового результата.
Однако можно требовать повторяемости правил исследования.
Например:
при определённом изменении причинного условия исследователь проверяет, как изменяется вероятность, характер или организация дальнейшего осуществления.
В разных повторениях конкретные формы могут различаться.
Но исследовательская закономерность способна оставаться устойчивой.
Следовательно:
Повторяемость процедуры не равна обязательной идентичности результата. Она означает возможность воспроизводить условия проверки и устанавливать устойчивость определённой зависимости между причинами и последствиями.
Это один из центральных принципов.
Потому что именно он позволяет исследовать живое действие, не превращая его в механическую последовательность.
15. Повторяемость не является доказательством необходимости
Теперь необходимо поставить более тонкий вопрос.
Допустим, определённая причинная зависимость обнаружена во многих повторениях.
Можно ли заключить, что она является необходимым условием всякого сценического действия?
Нет.
Повторяемость показывает устойчивость обнаруженного отношения в определённых условиях.
Но не доказывает его универсальную необходимость.
Например, определённый тип актёрского перехода может часто сопровождаться физиологическим изменением.
Однако из этого ещё не следует, что всякий передел обязан иметь такую физиологическую форму.
Или что это изменение существует только при переделе.
Следовательно, необходимо различать:
устойчивую эмпирическую связь;
причинную зависимость;
необходимое условие существования действия.
Первое может быть обнаружено повторными наблюдениями.
Второе требует проверки альтернативных причин.
Третье предполагает значительно более сильное обоснование.
Поэтому:
Повторяемость процедуры способна укреплять причинную гипотезу, но не превращает её автоматически в онтологический закон действия сценического.
Это ограничение особенно важно для дальнейшей разработки теории Кретова.
16. Повторяемость и воспроизводимость — разные уровни проверки
Теперь необходимо уточнить терминологию.
В исследовательской практике полезно различать:
повторяемость — получение сопоставимых результатов при повторении процедуры в близких условиях;
воспроизводимость — возможность независимой проверки результатов при изменении исполнителей, исследователей, площадки или других условий, определённых протоколом.
Терминология в разных научных дисциплинах может различаться, поэтому конкретное значение этих слов следует заранее фиксировать.
Для действия сценического это различение особенно существенно.
Допустим, один режиссёр способен многократно вызвать определённое явление у одного актёра.
Это может быть важным наблюдением.
Но достаточно ли его для установления общей закономерности?
Нет.
Необходимо выяснить, сохраняется ли явление:
при другом актёре;
при другом партнёре;
в другом сценическом материале;
при независимом исследователе;
при иной степени жёсткости формы.
Однако нельзя требовать полного совпадения морфологии.
Необходимо определить, какая характеристика должна сохраняться.
Следовательно:
Повторяемость обнаруживает устойчивость явления в выбранных условиях. Воспроизводимость проверяет, насколько эта устойчивость выходит за пределы первоначального исследовательского устройства.
Именно здесь устанавливаются границы применимости теории.
17. Повторяемость процедуры при смене актёра
Теперь возникает проблема субъекта.
Если сценическое действие осуществляется действительным актёром, можно ли повторить процедуру с другим исполнителем?
Да.
Но нельзя предполагать, что его физиологическая, психологическая и морфологическая организация окажется той же.
Другой актёр обладает иными навыками.
Другой историей подготовки.
Иными привычками.
Иными способами взаимодействия.
Следовательно, при смене актёра необходимо сохранять не обязательную идентичность исполнения, а сопоставимость исследуемого отношения.
Например:
при недостаточности прежнего способа возникает ли зависимость дальнейшего осуществления от изменившегося причинного условия?
Но здесь вновь требуется осторожность.
Различные актёры могут по-разному определять достаточность способа.
Следовательно, необходимо предварительно установить функцию исходного «как» для каждого участника.
Именно поэтому:
Межактёрская воспроизводимость должна проверять повторяемость причинной организации при допустимой вариативности индивидуальных средств осуществления.
Иначе исследование сведётся к сравнению актёрских техник.
А не причинных закономерностей действия.
18. Повторяемость процедуры при смене партнёра
Теперь возникает ещё одна важная проблема.
Партнёр является не только источником сигнала.
Он сам осуществляет собственное действие.
Следовательно, замена партнёра способна изменить всю причинную организацию взаимодействия.
Но именно поэтому такая замена может быть исследовательски ценной.
Если предполагаемая закономерность зависит только от заранее знакомого партнёра, возможно, существенную роль играет освоенная последовательность.
Если она сохраняется при другом партнёре, возникает дополнительное основание рассматривать более общий причинный механизм.
Однако нельзя автоматически заключать:
новый партнёр вызвал новую реакцию, значит действие стало подлинным.
Новизна сама по себе способна изменить внимание и двигательную организацию.
Поэтому необходимо контролировать эффект знакомства.
И отличать:
реакцию на непривычность партнёра
от
зависимости продолжения от причинного значения его действия.
Следовательно:
Смена партнёра полезна не как способ гарантировать живое действие, а как исследовательское условие проверки зависимости от заранее освоенного взаимодействия.
19. Повторение способно превращаться в обучение
Теперь необходимо вернуться к парадоксу самого исследования.
Актёр повторяет процедуру.
Постепенно осваивает её.
Начинает узнавать условия.
Предугадывает изменения.
Формирует новые способы ответа.
Следовательно, повторение процедуры способно создать автоматизм.
Но это не обязательно уничтожает действие.
Подготовленный ответ может оставаться средством достижения цели.
Однако исследовательская ситуация изменилась.
И её нельзя считать той же самой только потому, что инструкция сохранилась.
Поэтому необходимо учитывать историю повторений.
Например, сравнивать ранние и поздние исполнения.
Изменять порядок условий.
Предлагать новые допустимые варианты.
Проводить исследования в разные дни.
Однако все эти действия тоже способны влиять на предмет.
Следовательно:
Повторяемость процедуры требует учитывать обучение как часть причинной истории исследования, а не рассматривать его только как помеху.
Именно здесь возникает важное антропологическое положение.
Человек не остаётся полностью тем же после повторения собственного действия.
Он приобретает опыт.
А опыт способен изменять условия следующего осуществления.
20. Можно ли повторить причинную подлинность по инструкции?
Теперь возникает один из наиболее важных вопросов.
Допустим, исследователь обнаружил причинно подлинный передел.
Может ли он предложить актёру:
повтори его ещё раз?
Актёр способен повторить форму.
Может восстановить предполагаемые обстоятельства.
Может вновь осуществить действие того же типа.
Но он не способен буквально вернуть первоначальную причинную историю.
Следовательно:
Нельзя непосредственно предписать повторение той же конкретной причинной генеалогии, поскольку сама её первоначальная действительность принадлежала уже завершившемуся процессу.
Однако можно повторить условия, в которых сходная причинная организация способна вновь возникнуть.
И здесь необходимо различить:
воспроизведение результата передела
и
воспроизведение условий возникновения передела.
Первое может быть исполнительской задачей.
Второе — исследовательской процедурой.
Но даже второе не гарантирует передела.
Потому что в новом осуществлении прежний способ может оказаться достаточным.
Или действие изменит направленность.
Следовательно:
Причинную подлинность нельзя предписать как готовую форму. Но можно организовать повторяемую процедуру исследования условий, при которых она предположительно возникает.
Именно это различие должно стать центральным.
21. Повторяемость и инвариант
Теперь возникает связь с процессуальным тождеством.
Если каждое повторное действие является новым конкретным процессом, что позволяет считать их действиями одного типа?
Здесь необходимо различить два инварианта.
Инвариант конкретного действия определяет, какие преобразования сохраняют его процессуальное тождество внутри одного осуществления.
Инвариант исследовательской процедуры определяет, какие условия должны сохраняться, чтобы разные проверки считались повторениями одного метода.
Эти инварианты не тождественны.
Первый относится к предмету.
Второй — к способу исследования.
Следовательно:
Повторяемость процедуры не означает сохранения процессуального тождества между разными сценическими действиями. Она означает сохранение исследовательской организации, позволяющей сопоставлять их как отдельные осуществления.
Это принципиально.
Иначе исследователь будет считать, что многократное повторение одной сцены представляет собой одно действие, продолжающееся между спектаклями.
Но это неверно.
Каждый спектакль образует новое действительное осуществление.
А повторяемой может быть художественная форма, тип действия и исследовательская процедура.
22. Когда исследователь вправе говорить об устойчивой закономерности?
Теперь необходимо определить достаточное основание.
Допустим, процедура повторена многократно.
Обнаружена зависимость дальнейшего осуществления от определённых условий.
Но когда можно утверждать, что зависимость устойчива?
Недостаточно одного выразительного случая.
Недостаточно согласия режиссёра.
Недостаточно субъективной убеждённости актёра.
Необходимо заранее определить наблюдаемые критерии.
Затем установить, насколько результаты сохраняются при повторении.
Но даже высокая частота обнаружения явления не доказывает его специфичность.
Например, физиологическая перестройка может часто сопровождать передел.
Но она может столь же часто возникать при обычном моторном переключении.
Следовательно, устойчивость необходимо дополнить сравнением.
Возникает ли исследуемое явление при условиях, когда предполагаемый причинный механизм отсутствует?
Именно здесь контрольное условие становится принципиально важным.
Оно позволяет проверить, не является ли обнаруженное различие обычным свойством более широкого класса процессов.
Следовательно:
Повторяемость приобретает доказательное значение только в отношении конкретной гипотезы и её альтернативных объяснений.
Именно поэтому нельзя установить одну общую цифру повторений, достаточную для доказательства всей теории.
Количество проверок зависит от характера гипотезы, вариативности данных, измерений и требуемой точности вывода.
23. Повторяемость мерцания
Теперь необходимо вернуться к одному из исходных наблюдений Кретова.
Мерцание.
Если предполагается, что его можно неоднократно демонстрировать у актёра, необходимо разделить несколько вопросов.
Первый:
можно ли повторно вызвать наблюдаемое явление?
Второй:
сохраняется ли его морфологическая организация?
Третий:
зависит ли его возникновение от определённых причинных условий действия?
Четвёртый:
отличается ли оно от обычной физиологической регуляции движения?
Пятый:
связано ли оно именно с причинным переделом?
Это разные исследовательские задачи.
Повторяемость мерцания сама по себе ещё не доказывает его специфической связи с действием.
А зависимость от определённой актёрской техники ещё не означает универсального закона театра.
Следовательно:
Повторяемость феномена должна предшествовать исследованию его специфической причинной функции, но не заменять это исследование.
Именно такая последовательность позволяет превратить авторское наблюдение в независимую исследовательскую программу.
24. Повторяемость процедуры не должна зависеть от авторитета исследователя
Теперь возникает ещё одно важное требование.
Допустим, определённый режиссёр утверждает:
я способен каждый раз обнаруживать причинный передел.
Однако другие наблюдатели не могут воспроизвести его выводы.
В таком случае необходимо различить две возможности.
Режиссёр действительно обладает особой профессиональной чувствительностью, позволяющей замечать тонкие различия.
Или он использует признаки, которые пока не определены достаточно точно.
В обоих случаях исследование требует уточнения.
Нельзя заранее отвергать профессиональное наблюдение.
Но нельзя считать его окончательным доказательством.
Следовательно:
Повторяемая процедура должна быть описана так, чтобы независимый исследователь мог осуществить её без необходимости принять исходное объяснение на веру.
Именно здесь возникает возможность независимой проверки.
Но не обязательно полной замены профессионального наблюдения прибором.
Экспертные оценки могут входить в процедуру.
Однако критерии оценки должны быть достаточно ясными, чтобы их можно было сопоставлять.
А расхождение оценок должно становиться предметом анализа.
Не поводом автоматически объявлять одного наблюдателя неспособным видеть подлинное действие.
25. Процедура должна фиксировать собственные границы
Теперь возникает последнее методологическое ограничение.
Повторяемая процедура способна обнаружить определённую закономерность.
Но только внутри некоторых условий.
Например, она может работать:
при определённом уровне актёрской подготовки;
при наличии партнёра;
внутри импровизационного упражнения;
при ограниченной жёсткости формы;
в определённой разновидности сценической ситуации.
Это не означает, что закономерность универсальна.
Следовательно, исследователь должен указывать не только условия успешного воспроизведения.
Но и обстоятельства, при которых результат не установлен.
Именно здесь возникает возможность определить границы применимости.
Это возвращает исследование к одному из важнейших вопросов Кретова:
где проходит граница, внутри которой обнаруженное понятие приобретает значение?
Ответ не может состоять только в философской формулировке.
Он должен включать результаты повторных проверок.
Следовательно:
Повторяемость процедуры служит не только подтверждению закономерности, но и определению границ её применимости.
Именно в этом заключается её самостоятельная научная ценность.

26. Повторяемость процедуры как проверка причинной теории
Теперь можно собрать всю конструкцию.
Предположим, причинная теория утверждает:
сценическое действие существует как направленный процесс, продолжение которого причинно зависит от значимых изменений предполагаемой и действительной ситуации.
Чтобы это утверждение стало исследовательским, необходимо определить:
что рассматривается как действие;
какое «что» сохраняется;
какие изменения условий имеют предполагаемую причинную значимость;
какие отношения должны обнаруживаться в продолжении;
как отличить причинную зависимость от воспроизведения сигнала;
что считать отрицательным результатом;
как повторить процедуру и сопоставить результаты.
Но здесь необходимо подчеркнуть:
повторяемость не должна создавать обязательный рисунок подлинного действия.
Иначе исследователь сам начнёт производить штамп, который затем будет считать подтверждением теории.
Поэтому наиболее строгая процедура должна допускать различие форм.
И одновременно требовать определённости причинных отношений.
Именно это позволяет исследовать действие, не превращая его в исполнение экспериментальной партитуры.
27. Что повторяется в науке и что повторяется в театре?
Теперь можно поставить более широкий вопрос.
В театре повторяется художественная организация.
Драматический материал.
Партитура.
Роль.
Режиссёрская композиция.
Но конкретное сценическое действие каждый раз осуществляется заново.
В исследовании повторяется организация проверки.
Но полученные состояния способны различаться.
Именно поэтому повторение в театре и повторение в науке имеют разные непосредственные цели.
Театральное повторение стремится к художественной определённости осуществления.
Исследовательское повторение стремится к установлению устойчивости определённого отношения.
Они способны сочетаться.
Но не тождественны.
Следовательно:
Спектакль повторяется ради нового художественного события в сохранённой организации. Эксперимент повторяется ради проверки того, сохраняется ли предполагаемая закономерность в новых осуществлениях.
Именно здесь повторяемость процедуры получает самостоятельный смысл.
Она не служит только подтверждению исполнительской точности.
Она позволяет исследовать, что именно остаётся устойчивым при изменении конкретной причинной истории.

Заключение. Повторять следует не действие, а условия проверки его причинной принадлежности
Теперь можно ответить на исходный вопрос.
Что означает повторяемость процедуры в исследовании действия сценического?
Это не обязательное воспроизведение одной формы.
Не многократное достижение одного драматического результата.
Не требование каждый раз переживать одинаковое состояние.
Не принудительное повторение передела.
И не способность режиссёра неоднократно объявлять наблюдаемое действие подлинным.
Повторяемость процедуры — это возможность воспроизводить исследовательскую организацию, в которой предполагаемые причинные отношения действия проверяются на новых конкретных осуществлениях.
И здесь необходимо сохранить несколько различий.
Форма может повторяться без повторения её текущего причинного основания.
Направленность может повторяться как тип, хотя каждое действие имеет собственную историю.
Передел может повторяться как тип причинного преобразования, хотя его морфология различается.
Причинное требование может возникать повторно при сходной недостаточности прежнего способа, но не обязано каждый раз приводить к одному переходу.
Исследовательская процедура должна повторять правила проверки, а не навязывать актёру заранее установленный результат.
Именно последнее различие является центральным.
Можно поэтому предложить определение:
Повторяемость процедуры исследования действия сценического — возможность многократного воспроизведения определённой организации условий, воздействий, наблюдений и критериев вывода, позволяющей проверять устойчивость причинной зависимости продолжения действия от значимых изменений ситуации при допустимой вариативности его конкретного осуществления.
Но здесь необходимо уточнение.
Повторяемость процедуры ещё не доказывает повторяемость закономерности.
Она только создаёт возможность её проверить.
Если исследователь каждый раз правильно выполняет процедуру, но не обнаруживает предполагаемую зависимость, результат должен быть принят как существенный.
Он способен означать:
гипотеза требует пересмотра;
условия её применимости уже предполагаемых;
выбранная мера не различает процессы;
существуют другие причинные объяснения.
Но нельзя заранее считать повторное отсутствие эффекта доказательством его скрытого существования.
Именно здесь появляется научная строгость.
Процедура повторяется успешно тогда, когда она позволяет вновь проверить гипотезу, а не только тогда, когда она даёт желаемое подтверждение.
Это положение принципиально.
Оно изменяет сам смысл повторяемости.
Повторение не должно служить производству заранее одобренного результата.
Оно должно позволять отличить устойчивую причинную зависимость от случайного или подготовленного совпадения.
Именно поэтому исследовательская процедура должна иметь собственный инвариант.
Но этот инвариант относится не к сценическому действию.
Он относится к организации проверки.
Следовательно:
Инвариант действия определяет принадлежность преобразований одному процессу. Инвариант процедуры определяет сопоставимость различных проверок этого процесса.
Их нельзя отождествлять.
Это различие позволяет избежать новой разновидности методологического круга.
Исследователь не должен считать действие подлинным только потому, что оно воспроизводит его методику.
А методику — доказанной только потому, что она многократно производит узнаваемую форму.
Именно здесь возникает возможность самостоятельной научной программы.
Сначала определяется исследуемое отношение.
Затем устанавливаются условия проверки.
После этого процедура повторяется.
И сравниваются результаты.
Но важнейшее заключается в том, что именно сравнивается.
Не только форма.
Не только состояние.
Не только драматический результат.
А зависимость осуществления от изменяющихся причинных условий.
Следовательно:
Повторяемость действия как художественного типа ещё не является повторяемостью его причинной генеалогии. Но повторяемость процедуры способна выявить устойчивый тип причинной зависимости, посредством которой разные конкретные действия получают своё продолжение.
И именно здесь генеалогия встречается с методологией.
Генеалогия исследует происхождение следующего «как».
Методология организует проверку этого происхождения.
Повторяемость позволяет установить, обнаруживается ли сходное причинное отношение в новых условиях.
А воспроизводимость проверяет, сохраняется ли оно за пределами первоначального исследовательского устройства.
Но даже если такая зависимость обнаружена, остаётся вопрос её онтологического статуса.
Является ли она необходимым условием всякого действия сценического?
Или только закономерностью определённого способа актёрского существования?
Ответ требует дальнейших исследований.
Следовательно, повторяемость процедуры должна помогать устанавливать не только закономерность, но и предел её распространения.
И именно здесь можно вернуться к центральной проблеме Кретова.
Если сценическое действие существует как действительное осуществление предполагаемого, может ли процедура исследования повторно обнаруживать причинную действенность предполагаемого при изменении формы и субъекта осуществления?
Это один из наиболее сильных возможных исследовательских вопросов.
Потому что он не требует неизменного жеста.
Не требует одного психологического состояния.
Не требует физиологического признака, обязательного для каждого действия.
Но требует установить реальную зависимость.
И именно поэтому наиболее сжатая формула может быть следующей:
Повторяться должна не форма подлинного действия, а проверка условий его причинного возникновения и продолжения.
Но здесь необходимо сделать ещё один шаг.
Если процедура воспроизводится, а результат меняется, это не обязательно означает её неудачу.
Возможно, различие результатов является именно тем явлением, которое причинная теория должна объяснить.
Следовательно:
Для исследования действия повторяемость процедуры совместима с вариативностью осуществления, если эта вариативность обнаруживает устойчивую зависимость от изменяющихся условий.
Это позволяет избежать превращения живого действия в механическую последовательность.
Именно здесь находится главное отличие.
Механическое повторение стремится к совпадению состояний.
Причинное исследование стремится к установлению зависимости между условиями и продолжениями.
Но необходимо помнить, что автоматизированное поведение тоже может обладать сложной условной зависимостью.
Следовательно, одной вариативности недостаточно.
Необходимо установить её отношение к предполагаемой направленности и процессуальному тождеству.
Именно поэтому повторяемая процедура должна проверять не просто реакцию на изменение.
А:
причинную принадлежность реакции определённому действию.
Теперь можно сформулировать итоговое отношение всей системы.
Онтология определяет, что существует как действие.
Морфология описывает форму его осуществления.
Генеалогия исследует причинное происхождение продолжения.
Физиология — материальные процессы осуществления.
Психология — организацию психических процессов.
Антропология — человеческие условия возможности действия.
Методология — основания исследования и проверки.
Повторяемость процедуры — возможность вновь осуществлять проверку при сопоставимых условиях, устанавливая устойчивость и границы предполагаемых закономерностей.
Следовательно, повторяемость процедуры не является ещё одним механизмом действия.
Она относится к способу его исследования.
Именно поэтому её собственная причинность не должна подменять причинность сценического осуществления.
В этом смысле необходимо сохранить два вопроса.
Первый:
Почему актёр осуществил именно это «как»?
Второй:
Можем ли мы повторно создать исследовательские условия, позволяющие независимо установить ответ на первый вопрос?
Именно второй вопрос определяет повторяемость процедуры.
Но существует ещё более трудное обстоятельство.
Исследователь не способен буквально вернуть действие в уже прошедшее настоящее.
Каждое повторение является новым осуществлением.
А новое осуществление имеет собственную причинную генеалогию.
Следовательно:
Повторяемость не возвращает прошлое действие. Она создаёт возможность сопоставить различные действия относительно одного предполагаемого причинного отношения.
Именно в этом состоит её исследовательский смысл.
Поэтому окончательная формула может быть следующей:
Действие сценическое каждый раз осуществляется заново.
Его художественная форма может повторяться.
Его конкретная причинная генеалогия неповторима как завершившаяся история.
Но закономерность причинного продолжения может быть исследована посредством повторяемой процедуры.
И здесь возникает новый фундаментальный вопрос:
Если повторяемая процедура сама изменяет актёра, можно ли построить исследование, в котором обучение и ожидание станут контролируемыми условиями, а не разрушат возможность проверки причинного действия?
Иначе говоря:
Можно ли организовать повторение так, чтобы оно не подменяло исследуемую направленность новой задачей — правильно воспроизвести эксперимент?
Именно этот вопрос может стать следующим этапом исследования.
Потому что он требует изучить не только действие внутри процедуры, но и причинное влияние процедуры на само действие.
И тогда появляется возможность ещё более строгой формулы:
Исследовательская процедура должна быть повторяемой, но не должна требовать от действия повторения его уже прошедшей причинной истории.
Именно в этом различении повторяемость становится условием исследования, а не отрицанием живого сценического процесса.
Повторяется процедура.
Осуществление каждый раз новое.
Проверяется закономерность причинной принадлежности.
Именно здесь причинная теория действия сценического Кретова может перейти от философского определения и режиссёрского наблюдения к исследованию, допускающему независимое повторение, проверку и уточнение собственных оснований.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации