Обманчивые лики ангела. Часть 4. Глава 2

Глава 2

— Замечательно! Лучшее завершение карьеры, которое только можно было себе представить! — Елизавета нервно как попало закидывала вещи в чемодан. — Зато теперь будь спокоен, даже если захочешь, никто и нигде видеть нас не пожелает! — Она вдруг села на край кровати и, закрыв лицо руками, заревела. — Не так я себе это представляла. Не так…

— Ну, милаш, возьми себя в руки. — Андрей присел рядом с ней и успокаивающе обнял. — В самом деле, всё обошлось — никто не пострадал. А то, что дюжину баламутов дубинками отходили, так у них здесь на футбольных матчах гораздо жёстче всё бывает…

— Что ты меня утешаешь — на футбольных матчах, на футбольных матчах! У меня не футбольный матч — я им душу свою изливала, а не в бой звала… — Она ещё пару раз всхлипнула, вздохнула и, как-то сразу утешившись, взглянула на отца. — А может так и лучше будет — баба с Мерседеса — расход меньше. — Она освободилась от объятий Андрея, пододвинула к себе чемодан, и начала аккуратно перекладывать вещи, приводя всё в порядок.

—  В самом деле, это уже не важно. — Селин поднялся с кровати у подошёл к окну. — Претензий нам не предъявили, деньги не отобрали — что ещё надо? Всё! Домой, домой! И начинаем новую жизнь, весёлую и разноцветную.

— Точнее, возвращаемся к старой… — усмехнулась Лиза.

 Внезапно в дверь номера настойчиво постучали.

— Что-то не похоже на прислугу, — обернулся на стук Андрей, захотев подойти к двери, но Елизавета опередила его.

 На пороге стояла Елена Пемброк с маячившей за спиной переводчицей. От её натянутой улыбки веяло скрытыми проблемами.

—  Хочу от всей души поблагодарить вас за потрясающий концерт! Это было просто великолепно! — монотонно защебетала переводчица, озвучивая первую партию дифирамбов, высказанных Еленой. —  Талант Елизаветы превзошёл все наши ожидания. — Пемброк не прерывая переводчицу, посмотрела на Лизу, и её улыбка стала ещё более натянутой, отчего по спине Елизаветы пробежали мурашки. — Вы смогли создать небывалую атмосферу, и каждый момент был наполнен искренностью и недосягаемым профессионализмом. Все! Все, кто присутствовал, получили огромное удовольствие и незабываемые впечатления.

— Да-а, впечатлений выше крыши, — протянул Селин.

— Ах, то маленькое недоразумение, случившееся в конце — это всё не имеет значения и, уверяю вас, не достойно вашего внимания, — Елена переключила свою улыбку на Андрея.

— Маленькое недоразумение, надо же, —  вполголоса пробормотал он, недоумённо пожал плечами и тут же напрямую спросил. — А что же мэр не удосужился посетить нас?

— Отнюдь, мэр присутствовал и с таким же восторгом слушал концерт, но в целях безопасности… — представитель мэрии прервалась на полуслове, заставив вопросительно оглянуться переводчицу, но вскоре продолжила. — И, да, он направляет Вам — госпожа Селина и Вам — господин Селин, приглашение на приём, посвященный вашему триумфальному концерту, который состоится завтра утром в нашей Лондонской гостиной.

—  У нас ночью самолёт… — удивлённо вскинул брови Селин.

— Уже нет, — отрезала Пемброк, чем заставила его ещё больше удивиться. — И уверяю вас, как только приём закончится, вам будет предоставлен отдельный самолёт для всей вашей команды. Поэтому беспокоиться совершенно не стоит, вы отправитесь к себе домой с полным комфортом, как истинные звёзды мировой величины. И, да, отказы не принимаются.

— Да уж, навязчивый сервис у вас тут, — пробормотал Андрей, но тут же поспешил ответить на резкий вопросительный взгляд Пемброк. — Нет, нет, надо — так надо.

— Вот и замечательно. Завтра к назначенному времени мы пришлём за Вами — госпожа Селина и за Вами — господин Селин машину. — Елена и переводчица кивнули на прощание и вышли за дверь.

— Дурдом, — хмыкнул Андрей и медленно подошёл к окну.

 Опёршись о широкий подоконник, он смотрел, как чиновница с переводчицей быстрым шагом удалялись от отеля. На парковке они сели в чёрный Range Rover, и он резво рванул прочь. Селин ещё немного поглазел на мутный лондонский вечер, башню Биг-Бена вдалеке, потянулся и решил пойти в бар, чтобы провести остаток вечера за кружкой настоящего английского пива. Внезапно взгляд его зацепился за жёлтое пятнышко на краю подоконника. Мертвый шершень, смиренно поджав лапки, свернулся в смертной позе. Андрей осторожно взял его ещё мягкое тельце и поднёс к лицу.

«Ну вот, и ты тоже всё…» — с грустью вздохнул он и, открыв окно, кинул его на улицу.

 И вдруг в груди его поселилось еле уловимое чувство тревоги.

—   Что ты сказал, па? — встрепенулась Лиза.

— А, так, ничего, — с задумчивым выражением лица посмотрел он на неё. — Пойдем, спустимся в бар? Надо проглотить чего ни будь…

***

 Лондонская гостиная находилась на последнем этаже несимметричного яйцеобразного здания мэрии, которое производило впечатление результата работы нетвёрдой руки изрядно выпившего архитектора. Стройная брюнетка подвела Селиных к высоким дверям и с лёгкостью открыла их, хотя со стороны они казались очень массивными. Елизавета и Андрей вошли в просторный зал с панорамными стенами и потолком, который был заполнен светом, несмотря на пасмурность дня. Сервированный и заставленный изысканными блюдами стол на дюжину персон и полная безлюдность этого масштабного помещения озадачили гостей. Они не сразу заметили высокого стройного человека с рыжими волосами в строгом чёрном костюме, стоявшего в дальнем углу и опирающегося на элегантную трость. Он величественно, с приподнятой головой прошёл в середину зала и остановился там, оценивающе разглядывая вошедшую пару.

— Господин Селин, госпожа Селина, осмелюсь поинтересоваться, говорите ли вы по-английски? — приятным, но строгим голосом, минуя приветствие, спросил он.

— Я владею разговорным среднего уровня, — ответил, явно обескураженный обстановкой, Андрей и кивнул в сторону дочери. —  И она тоже.

— Великолепно! — приподняв голову, громко ответил мэр и начал медленно идти к Селиным. — Я доволен, что мы сможем обойтись без переводчика. Обещаю быть немногословным.

 Остановившись в паре шагов от них, он свысока посмотрел своим пронзительным синим взглядом, отчего у Елизаветы защемило в груди.

— Прошу прощения, — решился спросить Андрей, оглядевшись вокруг, — как я помню, нас приглашали на торжественный приём?..

— Ах, Вы про это. — Освальд обвел взглядом пустующий зал. — У слуг народа возникли непредвиденные срочные дела, знаете ли. Не требуют отлагательств. — Лёгкая неискренняя улыбка застыла на его лице.

— Ага, — с недоверием кивнул Селин.

—  Зато у вас свобода выбора! — мэр повёл рукой вдоль пустующих стульев. — Занимайте любые удобные места.

  Андрей и Лиза, чувствуя неловкость, подошли к двум крайним стульям. МакАдл учтиво отодвинул стул перед Елизаветой, жестом пригласив её сесть.

— Я, с вашего позволения, расположусь напротив. —  Он обогнул стол и сел, всё с той же улыбкой и хитрым прищуром смотря на приглашённых, повёл ладонью, предлагая выбрать блюда. — Извольте, сегодня вы вправе выбирать самостоятельно. Никакой прислуги.

 Андрей всё ещё ощущал неловкость и смотрел на яства с долей безразличия, поскольку ситуация, в которой они оказались, вызывала у него нешуточные опасения. Он небезосновательно предполагал, что эпатажный мэр разыгрывал весь этот спектакль не ради желания накормить и просто поговорить с ними. Елизавета же, отбросив какие-либо сомнения, решила, что не нужно упускать возможность отведать изысканных блюд, а далее по ситуации видно будет.

— И всё-таки, зачем всё это? — решился первым начать разговор Селин, поглядывая на дочь, активно заполняющую свою тарелку угощениями.

— Не буду утомлять вас долгими преамбулами. — Улыбка вдруг исчезла с лица мэра, и он опустил взгляд. — Я хочу, чтобы госпожа Селина оказала мне маленькую услугу. — Он вновь поднял взгляд, настолько пристально посмотрев на Лизу, что у неё сразу исчезло желание что-то пробовать из предложенного гастрономического изобилия. — Я хочу, чтобы он поработала на меня.

— О как! — воскликнул Селин. — И в чём же заключается суть этой работы?

— Видите ли… — Мэр на мгновение опустил взгляд и потёр ладонью голову койота. — Буду говорить прямо и по существу. — Он опять устремил свой пристальный взгляд на Андрея. — Скоро выборы и я выдвинут на пост премьер-министра. И хотя мои позиции довольно крепки, но всё же, мой соперник очень силён и вполне может составить мне конкуренцию. — Освальд слегка усмехнулся и мельком посмотрел на Лизу, которая слушала его с изумлением. — А я проигрывать не привык и, не буду скрывать, готов сделать всё, чтобы получить эту должность.

— Но, простите, я не понимаю, чем я могу… — хотела было она задать вопрос, но МакАдл, резко вскинув вверх ладонь, властно прервал её.

— Я продолжу! — Освальд вновь сверлил взглядом Селина, не обращаясь к Елизавете. — Я давно слежу за творчеством Вашей дочери. Её голос, во истину, уникален. Уникален не только своей красотой, но и своей невероятной силой, своей возможностью воздействовать на людей. — Он наклонился к Андрею и полушёпотом произнёс. — На массы. Его только необходимо направить в нужное русло.

«Вот куда клонишь», — тихо произнёс Андрей, почесав подбородок и громче продолжил. — Не могу Вас обрадовать — это невозможно. Мы — граждане другого государства, и участвовать здесь в агитации не имеем права…

— Это не проблема! — вскинув голову, громко заверил Освальд. —  Конечно, так быстро получить гражданство не получиться, но вот политическое убежище… — Мэр опустил голову и, с еле заметной улыбкой, посмотрел исподлобья, сначала на Андрея потом на Лизу. — Опустив пару-тройку формальностей…

— Нет! Нет, это для нас неприемлемо, — мельком посмотрев на ошарашенную дочь, воскликнул Селин. — Я не вижу причины, по которой должен буду согласиться на Ваше предложение. Нет!

— Я бы не спешил так категорично с ответом, — понизив голос, посоветовал мэр. — Судя по последним событиям — там у вас, да и здесь вчера — её карьера окончена. Она стала опасна. — Он небрежно указал пальцем на Елизавету. — Ваш последний концерт в России с треском провалился, а то, что заработали здесь… а что здесь? — Освальд встал и медленно пошёл вдоль стола. — Раздадите долги, проедите остаток и… опять в клинику инженером? — Он ухмыльнулся, увидев изумление Андрея. — Не удивляйтесь так, не надо. В наш-то век информации… — Он глубоко вздохнул и продолжил. — А она? Учить деток сольфеджио? Ну кто через пару-тройку лет вспомнит, кто такая Елисавета?

 Андрей и Лиза наблюдали за мэром, не решаясь проронить ни слова.  МакАдл вдруг остановился, опёршись руками о стол.

— А здесь! — Он решительно посмотрел на них. — Здесь вы забудете слово «нужда», я вам обещаю. Концерты? Да зачем вам концерты? Вы уже отпели своё. Большой дом, финансовая независимость! Выберите любую клинику, где пожелаете работать. Любое образование для Елизаветы… — Он уже обошёл стол и оказавшись позади Лизы, положил ей руки на плечи, ощутимо сжав их, от чего она недовольно поморщилась. —  И надо то только задурить головы сотне-другой чванливых болванов в Палате лордов, — громко шепнул он, склонившись над её ухом.

— Я очень внимательно выслушал Вас, — Селин встал и задвинул за собой стул. — Но однозначно отвечаю — нет! И это не обсуждается. Поищите помощников в своём окружении, господин мэр. — Он посмотрел на дочь и увидел одобрение в её глазах. — А нам ещё надо билеты приобрести, ввиду этого разрешите откланяться.

 Он поднял Лизу со стула, взяв под руку, и подтянул её к себе. МакАдл опёрся на трость и устремил взгляд куда-то за окно.

— Что ж, ожидаемо, хотя и была надежда… — Освальд вздохнул. — Хотя кого я обманываю. Вы — русские, и прагматизм вам чужд. Но и я не намерен проигрывать, поэтому…, — мэр, замолчав, долго смотрел в даль, о чём-то, явно, раздумывая и вдруг громко продолжил. — Поэтому не смею вас больше задерживать. Договорённость о перелёте остаётся в силе. Референт вас проводит до выхода — вас отвезут в аэропорт. Приятной дороги.

 МакАдл, не оглядываясь, быстро удалился и вышел в дверь в противоположном конце помещения. Селины остались одни в пустом и безмолвном зале.

— Пошли? — тихо произнес Андрей и потянул Лизу к двери.

— Пошли, — вздохнув, согласилась она.

                ***

 Отполированный до блеска бизнес-джет с уверенностью набирал скорость по взлётной полосе Хитроу[1]. Елизавета от сильной усталости, откинувшись в кресле и укрывшись пледом, уснула ещё до взлёта. Бережной и Селин сидели напротив, обсуждая странности минувшего «торжественного приёма» в мэрии. И если у Андрея не вызывал особой тревоги тот факт, что МакАдл, явно имевший на них большие планы, слишком легко их отступил, то Константин высказывал свои опасения, хотя и не мог предположить, что в данной ситуации может предпринять хитрый и амбициозный мэр. Ведь они уже высоко в небе и вернуть их обратно способна, разве что, пограничная служба, которая никак не может подчиняться, хоть и важной, но имеющей в этой сфере весьма ограниченные полномочия, фигуре. Из соседнего салона доносилось приглушённое щебетание Юлечек, которые что-то весело обсуждали с «Двоими из ларца», разбавляя разговор негромким смехом.

 Бережной вполуха слушал Андрея, рассказывающего о дальнейших своих планах, и смотрел в иллюминатор. Редкие белоснежные кучевые облака почти не скрывали землю. Протянувшаяся вдали, узкая белая береговая полоска медленно, почти незаметно приближалась, давая успокоение сердцу на скорое возвращение домой. Внезапно где-то сверху промелькнула тень, как будто огромная птица на мгновенье заслонила солнце. Константин прильнул к иллюминатору, пытаясь взглянуть вверх, в надежде увидеть хозяина этой тени. Но спокойное небо оставалось прозрачно чистым.

— Ты чего там увидел? — прервав своё повествование, спросил Селин.

— Да так… самолёт, наверное, эшелоном выше прошёл, — с какой-то толикой неуверенности ответил он и потянулся за бутылочкой минералки.

 Вдруг, взвыв двигателями, самолёт сделал резкий манёвр, словно уходя от внезапно появившегося препятствия. Пытаясь удержаться, Константин выронил бутылку, и шипящая жидкость обильно залила белоснежную скатёрку, укрывающую стол. В соседнем салоне взвизгнули Юлечки и только Лиза по-прежнему спала, лишь слегка поёрзав и переменив позу.

— Чё за хрень? — Телохранитель выбрался со своего места и направился в кабину пилотов.

 Как только он очутился в кабине, причина резкого манёвра сразу стала ясна. Впереди по курсу, справа и слева, бизнес-джет сопровождали два лёгких боевых Цессны Дрегонфлай[2]. В следующую секунду правый самолёт снизил скорость и начал равняться с джетом. Бережной с интересом наблюдал за манёврами в ожидании дальнейшего развития событий, хотя уже понял, что целью является перехват их самолёта. Более того, он, почти со стопроцентной уверенностью, знал и причины, и заказчика этой затеи. Самолёт поравнялся с кабиной пилотов. Ни на фюзеляже, ни на крыльях Цессны не было абсолютно никаких опознавательных знаков. Пилот Дрегонфлая начал активно жестикулировать, привлекая внимание.

— Не знаю ваших пилотских жестов. Что он там руками машет? — поинтересовался Бережной чисто для порядка, поскольку догадаться было не особо мудрено.

— Требуют посадки. И отключить радиосвязь, — пояснил командир и потянулся к передатчику. — Надо на землю сообщить…

— Ни в коем случае! — Бережной перехватил его руку.

 Как будто в ответ на предостережение телохранителя Цессна накренилась, показывая, что под крыльями у них есть небольшой «сюрприз».

— Не думаю, что они шутят, — растолковал он. — Нашей скорлупке и пару пушечных выстрелов достаточно будет, а у них ракеты. Разорвут, как питбуль грелку. — Он слегка хлопнул командира по плечу. — Делай, что требуют. Только куда плюхаться будем?

— Несложно догадаться, — второй пилот указал слева по курсу. — Видишь?

 Константин пригляделся. И действительно далеко внизу тянулась еле заметная короткая полоска взлётки. Он утвердительно кивнул головой.

— Это заброшенная база Эпплдрам[3], — пояснил пилот, — Туда и требуют. Больше некуда.

 Капитан жестами показал перехватчику, что готов выполнить требования. Бизнес-джет сделал плавный поворот и начал снижение.

***

 Как только самолет остановился, изрядно потрясшись по давно не видавшей ремонта взлётной полосе, к нему, пыля бетонной крошкой, устремились два чёрных Хаммера. Елизавета, только что проснувшись, ошарашенно прильнула к иллюминатору, не в состоянии произнести ни слова. Один из Хаммеров резко затормозил напротив двери самолёта, выбросив из-под колёс гравийную шрапнель. На видавший виды бетон, держа на перевес автоматические винтовки, выпрыгнули трое крепких парней далеко не европейской внешности в полной боевой экипировке. Их небритые лица в чёрных очках больше подходили боевикам наркокартеля чем военным. Да и навряд ли они таковыми являлись. Самый высокий и габаритный из них, небрежно жуя жвачку, махнул рукой, требуя открыть дверь. Командир медлил. Амбал, видимо не любивший долгих раздумий, демонстративно показал подствольный гранатомёт.

— Ладно, открывай, — кинул Бережной командиру, и приготовился к встрече гостей, усадив Лизу и Андрея в кресла дальнего салона. «Двое из ларца», потянувшиеся было за оружием, были остановлены упреждающим жестом Бережного. Дверь была открыта, но вместо гостей из подствольных гранатометов в проём залетели три газовые гранаты, быстро наполняя салон едким сладковатым плотным дымом. Константин в мгновение понял, что просчитался, но успел сообразить, сорвал со стола промоченную насквозь скатерку и плотно закрыл ею нос. Жуткий кашель и надрывные вздохи наполнили пространство салона. Понимая, что газ усыпляющий, поскольку Селины нужны мэру живыми, он не предпринял попыток им помочь, да и это было совершенно бесполезно в данной обстановке. Свернувшись в позу эмбриона, он спрятал лицо, чтобы не выдать своего положения и не раскрыть себя. Он слышал, как загромыхали по трапу тяжелые берцы. В самолёт зашли, судя по шагам, трое. Было понятно, что они несут что-то тяжелое. Проходя в соседний салон, кто-то ощутимо пнул Бережного по спине, проверяя его состояние. Через короткое время в соседнем салоне послышались звуки, сначала сбрасываемых на пол, а потом взваливаемых на плечи тел. Телохранителю не составило труда догадаться, что тела Андрея и Лизы были подменены другими. Это значило лишь одно — остальных никто в живых оставлять не собирался. Вскоре эти же трое проследовали обратно, замешкавшись при выходе. Однако, по трапу спустились только два бойца, кто-то один остался в самолёте. Бережной осторожно приоткрыл один глаз, но резкая жгучая боль немедленно заставила его снова зажмуриться, дав понять, что салон до сих пор заполнен газом и ему придётся воспринимать всё на слух. Оставшийся ещё немного пошумел в салоне, а затем раздался звук захлопнувшейся двери пилотов.

 Шумно пробежав по взлётке, джет резко стал набирать высоту.  У Константина уже сложилось понимание дальнейших планов похитителей. Для них всё виделось очень просто — самолёт терпит бедствие над Ла-Маншем. Число погибших соответствует числу вылетевших из Хитроу — Бережной был абсолютно уверен, что подмененные тела выбраны не абы как, а идентифицировать останки будет некому — родных у Селиных не осталось. С большой вероятностью Освальд это знал — Андрей обмолвился о его осведомлённости.  Только они не рассчитывали, что на борту окажется кто-то, кто сможет нарушить их планы. Константин немного подождал пока вентиляция выгонит достаточное количество газа и решил действовать. Убедившись, что теперь возможно дышать без последствий, он прильнул к иллюминатору. Внизу расстилалась сплошная водная пустыня с серебристыми отблесками солнечной ряби. План ему представлялся несложным: проникнув в кабину пилотов, он вырубит ничего не подозревающего наёмника и воспользовавшись автопилотом, растормошит одного летуна. Не возвращаясь назад, по прибытию в аэропорт назначения, он свяжется с властями и сообщит о сложившейся ситуации, дав начало международному скандалу — МакАдлу мало не покажется, каким бы влиятельным он не был.

 Оглядевшись, он заметил пиропатроны, грамотно установленные на двери выхода из самолёта. Константин тихонько подошёл и осторожно надавил ручку двери пилотов. Она предусмотрительно оказалась закрыта. Не то, чтобы он не предвидел этого, но, всё же, надеялся, что наёмник не будет столь осторожным. Мгновенно выбить укреплённую дверь не представлялось возможным. Оставалось только ждать и верить, что тот не рискнёт свалить самолёт сразу в крутое пике. Через стенку он слышал приглушённый разговор новоиспечённого пилота с землёй. Из отрывков фраз было понятно, что он объясняет причины непредвиденной посадки внезапной неисправностью, которая успешно устранена.

 Спустя пару минут, Бережной почувствовал, что самолет плавно опустил нос и уменьшив тягу двигателей направился к поверхности моря. Сжав кулаки, он приготовился нанести удар, как только откроется дверь. Щёлкнул замок и первое, что он увидел в приоткрытом проёме, — летящий ему в лицо приклад винтовки. Лишь чудом он успел уклониться. Сильнейший удар пришёлся в левую ключицу. Острая боль сковала тело. Константин завалился назад, очутившись в пассажирском кресле. На долю секунды он потерял ориентацию, но быстро восстановившись, сумел сгруппироваться и вложить все силы в удар ногами в грудь ринувшегося на него наёмника. Боевик в маске противогаза и с парашютом за спиной влетел обратно в кабину пилотов, всей массой ударив по спинке кресла командира. Бессознательное тело пилота подалось вперёд и расслабленная рука, ударив по РУДам[4], перевела двигатели на полный газ. Джет резко стал набирать скорость падения, в кабине раздались звуки тревожного оповещения. Константина вжало в кресло, но он был готов отразить новую атаку. Однако, наёмник не имел желания ввязываться в драку в данной ситуации, справедливо полагая, что пришла пора спасать свою шкуру, а не честь. Подтянувшись за перегородку к выходной двери, он привёл в действие пиропатроны. Со звонким хлопком она вылетела из проёма, и едва не задев двигатель, кувыркаясь, унеслась прочь. Самолёт изрядно тряхнуло. Наёмник не удержался, и завалился на Бережного, который немедленно обвил его рукой за горло мёртвой хваткой.

— Извини, мучачо[5], у меня не было в планах откинуть копыта в столь юном возрасте, — выдавил он, всё сильнее и сильнее сжимая шею хрипящему от удушья горе-вояке.

 Ещё мгновение, и шейные позвонки бедняги хрустнули. Константин отбросил обмякшее тело, преодолевая перегрузки и бушевавший в салоне ветер, пробрался ко входу в кабину пилотов. Мимолётного взгляда в лобовое стекло было достаточно, чтобы понять — без навыков пилотирования самолёт уже не спасти. Нужно использовать ещё не упущенный шанс найти Андрея и Лизу. Самолёт трясло неимоверно. С трудом, но он смог освободить тело наёмника от парашюта и водрузил его себе за спину.

«Простите меня, если сможете, братцы», — вздохнул он и покинул обречённый самолёт.

  Сразу же дёрнув кольцо, поскольку до поверхности оставалось не так много, Константин огляделся. Ему горько было наблюдать, как джет через несколько секунд вошёл в крутое пике и, ударившись о поверхность, разлетелся на рваные куски, похоронив в водах Ла-Манша всю команду, с которой он так долго работал. Победив подкативший ком досады и скорби, он быстро осмотрел гладь моря. На севере ещё виднелась тонкая полоска меловых скал Туманного Альбиона, берег же Франции был скрыт в белёсой, светящейся от солнца, дымке. Пара белых чёрточек от пенных следов, бороздящих воды пролива судов виднелись вдали, но из-за расстояния надеяться, что его быстро обнаружат, не приходилось. Да и не хотел он этого, поскольку обоснованно предполагал, что его должны найти те, кто ему сейчас нужен.

 Мягко коснувшись спокойной воды, Бережной погрузился в холодную глубину моря. Зашипев, надулся спасательный баллон, встроенный в ранец, пробкой выбросив его на поверхность. Костя освободился от строп, расслабился, плавно качаясь на тихих волнах. За спиной послышался прерывистый писк активировавшегося радиомаяка. Теперь оставалось только ждать.

 Ждать пришлось довольно долго. Начинающие коченеть ноги постепенно переставали слушаться, и Константин начал активно барахтаться, решив их немного взбодрить. За звуками булькающей воды он чуть-было не пропустил приближающийся к нему лёгкий надувной катер. Бережной освободился от баллона и нырнул, следя за поверхностью. Было видно, как катер, заглушив двигатель, остановился прямо над ним. На фоне светлого неба появились очертания головы, всматривающегося в глубину человека, пытавшегося разглядеть его в прозрачной воде.  Особо немедля, Константин вынырнул, ухватил наблюдателя за воротник и утянул за собой в холодный мрак моря, застав его врасплох. От неожиданности прибывший на катере, уже оказавшись под водой, судорожно вздохнул, получив в лёгкие приличную порцию морской воды. Наверно, для такой плёвой миссии послали не особо ценного бойца, который не был готов к такому повороту событий. Боец быстро перестал сопротивляться и затих в железных объятиях телохранителя. Костя оттолкнул вниз его тело, оно стало медленно опускаться в морскую тьму.

 Вскарабкавшись на борт, Константин отдышался и принялся осматривать по праву приобретённое в бою судно. Катер был довольно современным, с мощным мотором. На мокром мягком дне лежала автоматическая винтовка. Боекомплект был полон. В центре возвышался штурвал с органами управления, на котором висела армейская кепка и лежали солнцезащитные очки. Дисплей навигатора светился цветами прибрежной карты с маячившим в середине красным кругляшком точки назначения. Где-то сбоку у борта пшикнула рация.

— Да, — негромко выговорил Костя, нажав тангенту.

— Ненни[6], детка, ты забрал Фарруха? — с издёвкой спросил хриплый голос.

— Да, — чуть кашлянув ответил Костя.

 Видимо, удовлетворившись ответом, хриплый на связь больше не выходил. 

«Ненни», — усмехнулся Константин. — «Нашли кого послать. Ладно хоть не надо гадать куда плыть. Пойдем, нанесём визит вежливости парнишкам».

 Он надел кепку, очки, нажал кнопку стартера, круто развернул катер и, дав полный газ, помчался по синеве водной глади к указанному навигатором месту. Ещё из далека он разглядел на фоне белоснежных меловых скал берега две темные фигуры и большой чёрный пикап. Фигуры не проявили особого интереса к приближающемуся катеру, лишь только тот, который поменьше развернулся лицом и уперев руки в бока с ухмылкой стал смотреть на судно. Бережной сбавил ход, приготовил оружие и начал неспешно приближаться к берегу, ожидая момента, когда можно будет стрелять наверняка.

— Ты чего там крадёшься?! — сняв тёмные очки и всматриваясь, закричал хриплый. — У тебя Фар на дне спит, что ли?!

 В ответ Бережной выпустил несколько пуль, прошив грудь хриплого, и открыл огонь по второму. Хриплый, даже не успев понять, что случилось, рухнул на песок. Второй оказался ловчее и успел отпрыгнуть в сторону, хотя и получил в плечо свою порцию свинца. Упав, он открыл по катеру огонь из пистолета, но, то ли от внезапности ситуации, то ли от глупости, сразу выпустил всю обойму. Костя, резво перевалившись через борт, плюхнулся в воду. Воздух со змеиным шипением начал покидать прошитые баллоны. Обмякший катер медленно погружался, влекомый вниз тяжёлым мотором. Набрав в легкие побольше воздуха, Костя нырнул. Его ноги тут же упёрлись в дно — глубина была не более двух-двух с половиной метров. Сквозь небольшую толщу воды он услышал приглушённый рык заведшегося пикапа. В следующее мгновение звук, затихая, исчез. Осторожно вынырнув, Бережной огляделся. На берегу одиноко валялось тело хриплого. Ни машины, ни второго бойца в обозримом пространстве видно не было — раненый предпочёл ретироваться. Ситуация складывалась двояко: с одной стороны — Константин теперь мог без опаски выйти и продолжить свой путь; с другой — скоро МакАдл узнает о его спасении, это лишь вопрос времени, и медлить было нельзя.

 Бережной вышел на берег, с него ручьями лилась вода. В своём строгом костюме он был похож на жениха, который спьяну на спор прыгнул в фонтан. Показываться в таком виде на людях было небезопасно — первый же полицейский патруль примет его до выяснения личности. Он подошёл к убитому. Одежда хриплого никак не подходила. Во-первых — она была дырявая и испачкана кровью, а во-вторых — хриплый был намного ниже Константина, и в его наряде он выглядел бы как клоун. Телохранитель обшарил тело, оставив без внимания нож и пистолет, достал смартфон. Документов при хриплом не было, а вот в накладном кармане брюк приятно зашуршало. Бережной извлёк на свет десяток пятидесятифунтовых купюр. Запустив программу навигатора на смартфоне, он определил своё местоположение, и, поводив пальцем, нашёл место, откуда уже можно цивилизованно и быстро добраться до Лондона. Выбросив смартфон, зажав деньги в кулаке, чтобы не промокли в кармане, он направился в сторону просвета в скалах, где травянистый ковёр, устилающий равнину наверху, полого спускался к воде. Взобравшись, Константин оглядел окрестности. Повсюду расстилалось жёлто-зелёное море невысоких душистых трав и лишь вдали виднелся одинокий небольшой белый домик. Он присел на массивный камень, снял с себя брюки, пиджак и рубаху, и тщательно всё отжал. Городок Чичестер, выбранный им, находился километрах в восьми от берега, и Костя намеревался часа через три быть на месте, с учётом того, что придётся огибать здешние посёлки, где его вполне могут принять за шпиона, что, в сущности, не далеко от истины.

 Через пару часов теплый воздух и лёгкий ласковый ветер сделали своё дело — одежда почти полностью высохла, хотя оставалось изрядно измятой, придавая Бережному вид совершенно нелепый, несмотря на строгость и дороговизну его костюма. Но, уже сгущающиеся сумерки, были ему хорошим подспорьем — вряд ли кто-то в темноте зацепится взглядом за вполне респектабельного джентльмена, только лишь в мятой одежде. Вдали отчётливо раздался шум проходящего поезда, — Константин был почти у цели.

               

                ***

 В небольшой лавке с одеждой, расположившийся на окраине города, скучал одинокий чернокожий продавец. В этот поздний вечерний час посетителей не было. Константин, не торопясь шёл вдоль ряда с лёгкими куртками, выбирая подходящую для дальнейшей миссии. Наконец, найдя нужную — в походном стиле, — он направился к стеллажам с обувью.

 — Эй, джентльмен, я скоро закрываю, поторапливайся, — зевнув, небрежно кинул ему продавец.

 Константин кивнул головой, забрал выбранные кроссовки и удалился в примерочную. Надев куртку и кроссовки, он убедился, что они вполне удобные и не стесняют движений. Брюки он решил не менять. Оставив пиджак, рубашку и обувь в кабинке, он подошёл к прилавку.

— Вот. Сдачи не надо, — сказал он, бросив возле кассы две пятидесятифунтовых купюры и кивнул в сторону примерочной. — Там рубашка и пиджак Китон[7], ну и ботиночки — носи на здоровье.

 — О’кей. — Продавец осветил Костю широкой белоснежной улыбкой и сунул купюры в карман.

 Бережной пошёл к выходу. Задержавшись возле стенда с головными уборами, выбрал себе бейсболку, махнул ей, желая показать, что заберёт ещё и её. Получив одобрительный жест продавца, он вышел на освещенную улицу и неспешно направился к вокзалу.

 Купив билет на ближайший поезд до Лондона и найдя возможность воспользоваться компьютером в ближайшему кафе, Константин принялся изучать недвижимость господина мэра. Получив отрицательный результат, он начал чесать затылок в раздумьях, как бы раздобыть информацию о возможном месте заточения Селиных.

«Тупоголовый я болван, не всегда же этот деятель был мэром», — пробормотал про себя он и набрал в поиске нужный запрос.

 Интернет моментально выдал искомую информацию: ещё совсем недавно Освальд был топ-менеджером одной из крупнейших Ай-Ти компаний Великобритании. А это не такая уж и большая шишка, чтобы сеть скрывала от простолюдинов его честно нажитое имущество. Сделав запрос на топ-менеджера Освальда МакАдла, Константин пробежался по вываленным на экран данным четырёх-пятилетней давности.

«И где же обитал будущий повелитель Лондона?» — бегло просмотрел статьи Бережной. — «Пара квартирок в центре — не вариант… а вот это уже интересно». — Его взгляд упал на изображение уютного особняка в пригороде Сюррей.

 Костя пробил адрес, взглянул на часы и, на всякий случай почистив историю в браузере, выключил компьютер.

 Расположившись в удобном кресле сидячего купе, он посмотрел на медленно плывущие мимо окна набирающего скорость поезда фонари. Путь был недолгий, но он всё же решил, что не лишним будет вздремнуть перед обещавшей быть насыщенной на события ночью. Откинувшись на спинку, он закрыл глаза и моментально уснул.





[1] Хитроу (Heathrow) — международный аэропорт Лондона.



 [2]  Цессна А-37 Дрегонфлай (англ. Cessna A-37 Dragonfly) — американский лёгкий двухместный штурмовик.



[3] Эпплдрам Королевских ВВС или просто Эпплдрам (англ. RAF Appledram) — бывшая передовая посадочная площадка Королевских ВВС, Западный Сассекс, Англия.


[4] РУД — рычаг управления двигателем.



[5] Мучачо (исп. Мuchacho) – парень.



[6] Ненни (англ. Ninny) — дурень.




[7] Китон (англ. Kiton) — бренд премиальной мужской одежды.




http://proza.ru/2026/11/09/898