Обманчивые лики ангела. Часть 4. Глава 3

Глава 3

 Яркий луч солнца пробивался сквозь узкую щель полуподвального окошка, освещая небольшую комнату. Селин открыл глаза и в недоумении сел, скрестив ноги, на кинутый прямо на пол матрас. Потерев глаза, абсолютно не понимая, где находится и как здесь оказался, он осмотрел помещение. Совершенно голые стены, выкрашенные в светло серый цвет, низкий потолок со светильником в центре и дверь, на которой не было никаких признаков ни ручки, ни замочной скважины. Сквозь два глухих узких окна под потолком, в которые не просунуть и головы, проглядывалась ярко-зелёная травка, росшая на газоне снаружи. У стены напротив, на таком же матрасе, навзничь лежала Лиза. Её длинные волосы были раскиданы по матрасу так, что лица не было видно. Андрей сжал виски. Сначала смутно, потом всё отчётливей и отчётливей он начал вспоминать события, произошедшие накануне, вплоть до заполняющего салон самолёта газа.

 «Вот гнида», — ругнулся он, легко догадавшись, чей это план.

 Елизавета еле слышно застонала. Андрей поспешил подсесть к дочери и начал легонько трясти её за плечо.

— М-м-м, — медленно сев, измождённо промычала она. — Мы уже дома?

— Мы уже не дома, — вздохнул отец.

— Опять ты шутишь, — недовольно пробурчала она и закинув рукой волосы назад, ничего не понимая, огляделась.

— Добро пожаловать в темницу, принцесса, — грустно хохотнул Андрей. — Эта козлина мэр не хочет нас отпускать.

 Елизавета закрыла лицо руками. Из её уст вырвался приглушённый стон отчаянья.

— Боже, сколько можно издеваться надо мной, — она сложила ладони в молитве. — Сжалься, я прошу тебя, умоляю, божечки… что им всём от меня надо?!

 Тихо рыдая, она начала раскачиваться. Андрей нежно прислонил её к себе и обнял.

— Прости меня, милаш, — он коснулся губами её головы. — Я виноват. Если бы не моя дурацкая идея с этим чёртовым голосом…

— Да брось ты, — оборвала его дочь. — Откуда ты мог знать. Да и я тоже, чего уж там, не меньше виновата… дьявол, как башка раскалывается…

 Она начала интенсивно массировать виски, пытаясь унять боль, но облегчения это не принесло. Селин выругался, вскочил и начал с силой тарабанить в дверь. Неизвестно, возымело ли это действие или просто совпало по времени, но послышался глухой щелчок, и тяжёлая дверь медленно отворилась. В проёме стоял бородач с арабскими чертами лица в полевой военной форме песочного цвета без каких-либо знаков различия. В одной руке он держал пакет с парой пластиковых бутылок воды и ещё чем-то, во второй —   большое пластмассовое ведро. Не обращая внимания на возмущения и претензии Селина, он грубо отодвинул его и прошёл внутрь. Не сказав ни слова, он опустил пакет на пол, ведро же бросил в угол. Отскочив от стены, оно закувыркалось и выкатилось на середину комнаты. Андрей, поняв, что разговаривать с ним, а тем более что-то требовать, бесполезно, молча посмотрел вслед с силой захлопнувшему за собой дверь, бородачу.

 Елизавета, вздохнув, подвинула к себе пакет, и начала выкладывать его скудное содержимое, которое состояло из всё тех же бутылок воды, упаковки хлеба для тостов и пары банок каких-то консервов.

— Где под каждым ей кустом, был готов и стол, и туалет со всеми удобствами, — с грустью пошутила она, встала и, подняв ведро, отнесла его в угол. — Извольте пользоваться.

                ***

    Уже стемнело и сквозь узкие окошечки пробивался свет садовых фонарей, когда вновь послышался глухой щелчок и в комнату вошли двое: уже знакомый бородач и невысокий, и абсолютно лысый чернокожий. Негр знаком приказал Селиным встать.

— Руки подними, — ударив Андрея по ладони, скомандовал он.

 Обыскав его, он подошёл к Елизавете.

— Теперь ты.

— Что ты хочешь у неё найти?.. — попытался возмутиться Селин.

— Рот закрой! — Чернокожий, выдернув из кобуры, сунул ему под скулу дуло пистолета и через мгновение продолжил грубо облапывать дочь.

— Да ладно, па, — с ехидной улыбкой обратилась она к отцу на русском. — Пусть потешится, может у него проблемы.

— Всё, пошли, — распорядился лысый, и они под конвоем вышли в слабо освещенный коридор.

 Поднявшись по небольшой лестнице, они оказались в просторном и ярко освещённом холле. Широкая лестница, большая хрустальная люстра, огромные напольные часы, мерно тикающие в углу, и роскошная мебель в викторианском стиле придавали помещению некую уютность. Но ни Андрею, ни Лизе эта благоустроенность домашнего тепла не принесла. Пройдя на второй этаж, они очутились напротив широких двустворчатых дверей тёмного дерева с красивой витиеватой резьбой, почти наполовину прикрытых с обеих сторон тяжёлыми портьерами. Лысый зашёл за дверь, через несколько секунд выглянул, втолкнул Лизу и Андрея в помещение, и закрыл за ними створку, оставив их в большом мрачном кабинете. То, что это именно кабинет, догадаться было не сложно. И стены, и пол были темными. Справа, вдоль всей стены тянулись высокие открытые шкафы, заполненные разномастными книгами и в дорогих, и в простых переплётах. Селин попытался перевести название одной из них, но кроме слов «психология силы» понять ничего не смог. На противоположной стене клинками вниз висели несколько больших двуручных мечей. Их вид явно показывал, что это далеко не новодел, а самое что ни наесть, средневековое оружие. Над ними красовался какой-то герб, искусно вырезанный из дерева. Посреди комнаты, как и положено в настоящем серьёзном кабинете, стоял большой массивный письменный стол, обтянутый зелёным сукном, с настольным прибором тёмно-зелёного малахита. Справа и слева от него, на отдельных подставках, на дыбах стояли бронзовые лев и единорог.

 Поначалу кабинет казался пустым. Но через короткое время Андрей вздрогнул от неожиданного движения у противоположной стены. Освальд в своём чёрном костюме, до этого сливавшимся с плотными тёмными портьерами глухо зашторенного окна, повернулся к ним лицом и одарил их своей, уже знакомой, недоброй улыбкой.

— Умеешь же ты оставаться невидимым, — припомнив его первое появление в Лондонской гостиной, сказал Андрей.

— И вам доброго вечера, — ухмыльнувшись ответил МакАдл. — Я надеюсь, вы оценили сервис и комфорт ваших апартаментов.

— Оценили, — зло промолвил Андрей. — Особенно вежливость и умение вашего персонала обращаться с дамами.

— Что ж, стараемся, — посмотрев исподлобья, ответил мэр.

— Зачем весь этот спектакль, мэр? — настойчиво спросил Селин. — Как будто мы сорвали тебе планы стать властелином мира, а не каким-то там премьер-министром.

— Я не вижу смысла обсуждать с вами свои планы! — громогласно заявил Освальд. — Ну раз уж так, то немного удовлетворю ваше любопытство. — Он резко отвернулся к окну, и слегка отодвинув штору, посмотрел во двор. — Премьер-министр — смею вас заверить — всего лишь мелкая сошка, этакий важный сановник с правами ребёнка. Городить можешь любую ерунду, но слушаться старших — изволь! — Он повернулся к Селиным и начал сверлить их лукавым взглядом. — Ты верно подметил, господин Селин, «какой-то там премьер-министр» меня не интересует. Но это путь к скудным умам власть имущих пердунов, просиживающих штаны в парламенте. С помощью твоей дочери я бы смог вбить им голову любую идею, вплоть до абсолютной монархии. Ведь они, по сути, та же толпа — серая, безмозглая толпа.

  Он обошёл стол и, встав прямо напротив Андрея, слегка наклонился к нему.

— Но вы, наверное, посчитали, что я у вас решил просто спросить: «а что, если бы госпожа Селина помогла бы мне, а я бы вам за это вот это?..» — Он картинно наклонил голову, посмотрев в потолок и опять подался к Селину. — Да только не привык я проигрывать, уж извини!

— Нас будут искать. Тебе всё равно придётся нас отпустить, — решила вмешаться в разговор Лиза.

 Освальд отвернулся, оперся руками о сукно стола и молча стоял так некоторое время, глядя на зашторенные окна.

— Вас нет! — наконец прервал он молчание. — Рейс Би Ай тринадцать девяносто семь потерпел катастрофу над Ла-Маншем. Никто не выжил. — Он вновь повернулся к Андрею и Лизе. — И можете быть уверены, вы тоже находились там!

 В воздухе повисла напряжённая тишина. Внезапно незамысловатой мелодией заиграл телефон. МакАдл поднес его к уху. На мгновенье лицо его стало напряжённым, но тут же приобрело прежнее надменно-спокойное выражение.

— Можешь не беспокоиться — теперь это уже не имеет значения, — ответил он оппоненту и нажал отбой.

—  Теперь я не намерен предлагать вам какие-то выгодные условия, — понизив голос, продолжил мэр. — Ты и твоя дочь либо делаете то, что я скажу, либо отправляетесь туда, где для остального мира вы сейчас и находитесь. И если вы…

 Освальд не успел договорить.

— Ну ты и мразь! — яростно крикнув, Елизавета с остервенением, совершенно неожиданно для отца, набросилась на не ожидавшего ничего подобного мэра, и вцепилась ему в лицо, со всей силой надавив пальцами на глаза.

 МакАдл взвыл. Сильнейшим рывком тела он сбросил с себя хрупкую девушку. Лиза упала на спину и попыталась вскочить, но не успела. Освальд мёртвой хваткой схватил её за шею и начал сжимать.

— Каждый тигр — кошка, но не каждая кошка — тигр, — с ненавистью выдавил МакАдл, глядя воспалившимся взглядом в упор на бьющуюся в бессильных попытках освободиться Лизу.

 Он с силой отбросил её. От боли она была не в состоянии произнести ни звука, лишь жадно глотала воздух. Внезапно сильный кашель сковал её грудь. С трудом поднявшись на колени и опёршись на руки, она пыталась усмирить душивший её приступ. В следующий момент всё прекратилось и на ковёр выпал студенистый комок фонопротеза.

 — Так, так, так. — Освальд присел на корточки и двумя пальцами поднял еле видимый силиконовый сгусток. — Похоже, канареечка потеряла свой голосок. — Со злым смешком он прошёл к столу, и наполнив водой высокий стакан, бросил туда протез, который тотчас сделался невидимым. — Я предполагал что-то подобное, однако считал, что он вживлён. — Мэр почесал подбородок. — Теперь и ты то мне особо не сдалась… Я допускаю, что у меня уже есть более сговорчивая кандидатура. Вот только как?.. — Он снова наклонился к Лизе.

 В мгновение с Андрея слетело оцепенение. Он вдруг понял — всё кончено. Ему стало нестерпимо стыдно, за то, что он не защитил дочь от этого подонка. Теперь ждать продолжения событий и надеяться на что-либо не было никакого смысла. Он рывком бросился к столу, схватил увесистую статуэтку единорога и замахнулся над головой Освальда. Оглушающим щелчком прозвучал выстрел. Андрей на доли секунды застыл, как-то неуклюже присел, согнув ноги и, не издав ни звука, упал лицом вниз. Статуэтка, тяжело брякнув, пару раз перевернулась и застыла у ног мэра.

 Освальд резко обернулся. Его взгляд мельком упал на Селина и переместился к двери. В дверном проёме довольно улыбаясь, стоял бородач, держа в руках пистолет. Мэр, в знак благодарности, кивнул ему головой, ухмыльнулся и повернулся к Елизавете. Лиза с ужасом в глазах, не отрываясь смотрела на отца, не в состоянии поверить в произошедшее.

— Папа, папочка, — тихо прошептала она и сделала попытку подползти к его телу.

— Как? Отвечай мне, как это установить? — грубо схватив её, потребовал Освальд.

— Оставь меня, что тебе ещё нужно… — не оставляла попыток вырваться и приблизится к отцу, бормотала Лиза. — Не знаю я, мне теперь всё равно… дай попрощаться и заканчивай своё дело…

— А я предложу тебе ещё один выбор. — Сильно сжав плечо девушки, Освальд подтянул её к себе. — Либо ты умрёшь быстро и безболезненно, либо долго и мучительно. Решение за тобой.

— Да подавись ты! — прошептала она, с испугом и ненавистью глянув на него глазами, полными слёз. — Я скажу, только ты всё равно обломаешься. Контейнер нужен специальный с жидкостью и аппликатор…

 МакАдл вскочил, подбежал к столу и достал откуда-то из недр знакомый цилиндр с голубоватой жидкостью.

— Вот этот?! — тряся им перед Лизиным лицом, сипел Освальд. — Тебя спрашиваю, этот?!

— Чёрт, да, — понурившись, безнадёжно выдохнула она, запамятовав, что с некоторых пор отец всегда носил весь комплект с собой.

— Ну вот видишь, всё очень просто, — он подошёл, сел рядом с ней и обнял за голову. — Спасибо хоть за это, — с издёвкой прошептал он ей на ухо и поцеловав в макушку, оттолкнул.

— Пошёл в жопу, Освальд! — выругалась она на русском, подползла к телу отца и перевернула его лицом вверх.

 Она боялась встретить его смертный взгляд, но глаза были закрыты. На груди красно-черным облаком расплывалось большое влажное пятно.

— Папочка, папочка, что мы натворили… — продолжала она еле слышно причитать, обняв отца и прислонив его голову к себе. — Прости меня, прости, папа…

 Комок подкатил к горлу, слезы не давали вздохнуть. Елизавета хотела зарыдать, но из горла вырывался только тихий сип.

 — Хаким, заканчивай здесь, только потише, мы не в пустыне. —Отрешённо слушала она распоряжения Освальда. — Потом приберёшь здесь.

 Сквозь пелену слёз она видела, как МакАдл вышел из комнаты, как Хаким, не торопясь, стал накручивать глушитель на ствол — но теперь ей уже было всё равно. Она крепче обняла отца, закрыла глаза и приготовилась принять неотвратимое.

— Нэ бойся, детка, — услышала она довольный голос Хакима, который, оказывается, может говорить по-русски. — Болно тибэ нэ будэт. Чик — и ти уже на нэбэсах.

 Лиза ждала. Ей казалось, что эти секунды тянутся невообразимо долго. Хаким почему-то стал тихонько хрипеть, а затем, вместо выстрела раздался грохот падающего рядом с ней тела. Елизавета открыла глаза. На месте, где только-что стоял бородач, присев на корточки сидел Бережной и вглядывался в лицо Хакима. В тот же миг, так и не поняв до конца, что произошло, она лишилась чувств.

***

 Чёрный лондонский Остин[1] неспеша пробивал себе дорогу в городских пробках центра Лондона, не исчезающих с улиц даже ночью. Дождь мерно барабанил по железу автомобильной крыши, размывая в боковых окнах очертания, проплывающих мимо домов, бредущих фигур и свет светофоров и фонарей.  Лиза лежала на заднем сиденье кэба, положив голову на колени Константина, который слегка поглаживал её по плечу. Слёзы бесконтрольно текли из её глаз. Руки были зажаты между колен, и лишь изредка она освобождала одну, чтобы смахнуть уж сильно досаждающую жгучую солёную пелену.

— Почему ты не забрал папу? — прошептала она так тихо, что Костя, скорее, внутренне почувствовал, чем услышал этот вопрос.

— Ему уже не поможешь, Лиза, — тяжело вздохнув, ответил он.

— Ты мог бы его забрать, мог, — шептала она.

— Не мог, и ты прекрасно знаешь почему, — слегка пригладив её растрепанные волосы, ответил Костя.

— Да, знаю… — совсем тихо шепнула она и больше не проронила ни слова до конца пути.

 Могло показаться, что она уснула, но Лиза просто лежала, и отрешённо смотрела в перегородку кабины водителя, изредка всхлипывая и роняя редкие слезинки.

 Кэб осторожно подкатил ко входу небольшой гостиницы на узкой улочке, находящейся на первом этаже старого кирпичного здания. Водитель вышел и учтиво раскрыл зонтик над Елизаветой и Константином, не дав им попасть под ледяные потоки ночного ливня. В маленьком холле за стойкой дремал немолодой индус. Бережной достал паспорт из внутреннего кармана, изрядно потрёпанный вчерашними водными процедурами, но сохранивший рабочий облик. Между страниц предусмотрительно была вложена красная купюра с портретом её величества. Заспанный индус вынул купюру, для порядка мельком глянул сначала на фото, потом на Бережного с Лизой, молча выложил ключи с номерком и махнул в сторону полутёмного коридора.

 Номер оказался совсем крохотным, хотя и уютным. Пара кроватей, застеленных гобеленовыми покрывалами, торшер, небольшой шкаф, и, о счастье, отдельный туалет с душем за узкой фанерной дверью. Никаких других благ цивилизации в комнатке не было. Разве что, старый дисковый телефон на тумбочке, для связи с портье.

— То, что надо, — осмотрев помещение, резюмировал Константин.

 Лиза, ничего не сказав, сразу же скрылась за дверью душевой, плотно прикрыв её. Громко зашумел душ, открытый в полную силу, а через некоторое время Костя услышал её — Елизавета ревела навзрыд, плачем заглушая шум льющегося потока. Константин лег на кровать и закрыл лицо руками.

— Прости, прости, — простонал он. — Прости меня, пожалуйста, девочка. Я опоздал.

***

   Когда Лиза вышла, её как будто подменили. От той убитой горем и слезами девушки не осталось и следа. Завернувшись в большое банное полотенце, она появилась из дышащей паром душевой с комком своей одежды в руках, кинула его на кровать, встряхнула и расправила руками мокрые волосы.

— Отвернись, — приказала она Бережному.

 Он послушно повернулся на другой бок и уставился в стенку, начав рассматривать витиеватый рисунок арабесок на обоях. Лиза вытерлась насухо, оделась и завалилась на кровать, выудив из-под покрывала подушку.

— Это правда? — совершенно спокойным голосом спросила она Бережного.

—Что? — повернулся к ней Костя.

— Что нас нет?

— Правда, — с досадой ответил он.

— И как ты спасся? — просто глядя в потолок, продолжала спрашивать Лиза.

— Махнулся парашютом, не глядя, с одним из бармалеев, — усмехнулся он.

— Костя, — немного помолчав, вновь обратилась к нему. — Их, в самом деле, нельзя было спасти?

— Поверь мне Лиза, нельзя, — с горечью ответил он.

— Я верю тебе, — если было бы можно, ты бы спас. — Она вздохнула и повернулась на бок, обхватив руками подушку.

 На время в комнате воцарилось молчание. За окном ещё шуршал заканчивающийся дождь, раздавались редкие шаги ночных прохожих и урчащие моторы, крадущихся по узкой улочке, автомобилей. Несмотря на сонный предутренний час спать ни Лизе, ни Бережному совершенно не хотелось, и они молча лежали, думая каждый о своём.

— Нас то ты как нашёл? — через некоторое время, вновь поинтересовалась она.

— Это не так сложно было, — Бережной, приготовившись отвечать на все её вопросы, закинул руки за голову. — Гораздо сложнее было пробраться в дом и оставаться незамеченным. Мода завешивать двери портьерами — лучшее изобретенье человечества, — посмеялся он. — Правда охранников то у него всего трое — обычные парни, как наши ЧОПовцы — такие же валенки. Так, что…

— А лысого негритоса разве не было?

— Нет, лысого негритоса не приметил, — хмыкнул Костя.

— Наверно, куда-то свалил… — предположила Лиза и продолжила свой допрос. — А меня ты волок на себе тоже незамеченным?

— Да нет, тут пришлось двоих сразу вырубить, третьего вежливо попросить открыть калитку. Правда он, потом, тоже отдохнуть прилёг.

— Появился бы ты чуть пораньше… — с досадой вздохнула Лиза и опять замолчала, пытаясь пересилить вновь накативший комок горести.
   
 Через некоторое время незаметно для себя они оба уснули.

***

  Утро выдалось на удивление солнечным и тёплым. Хоть и спали Константин с Елизаветой недолго, но и этого хватило, чтобы немного восстановить силы и приободриться. Вчерашняя горесть немного отпустила, и теперь Лиза могла вести беседы о дальнейших их планах. Вчера она об этом даже не думала, желая уехать хоть куда-то, лишь бы как можно быстрее и дальше от того ужасного дома.

— И что дальше? — умывшись и вытирая лицо, спросила она Костю.

— Нам надо скорее смыться из этого города, да и вообще, из страны, — начал он излагать свои дальнейшие намеренья. — Легально мы не сможем — у тебя документов нет. Так, что будем действовать как настоящие шпионы — прибегнем к помощи контрабандистов.

— Где деньги, Зин?[2] — Лизе даже хотелось засмеяться, но она не смогла и улыбнуться в ответ на свою шутку.

— У мэра позаимствовал. — Константин достал из кармана куртки увесистую пачку. — Он, почему-то, не внемлил рекламе, и не хранил деньги в сберегательной кассе…

— Да ты, помимо телохранителя, ещё и жулик?

— На войне все средства хороши, — отшутился он и продолжил озвучивать их будущие действия. — Нам нужен небольшой городок на берегу и мужичок хоть с какой-то посудиной.

— И ты уже знаешь?.. — начала задавать вопрос Лиза, но Бережной оборвал её.

— Да, конечно же. Доберёмся до Парижа, а там сразу в посольство — и, считай, мы уже дома, — надевая кроссовки, пояснял Бережной.

— А почему мы здесь и сейчас не можем пойти в наше посольство? — задала она резонный вопрос.

— Да потому, что, Лиз, всё очень просто. — Константин закончил завязывать шнурки и снял с вешалки куртку. — Не знаю я уровень влияния Освальда. Да и он уже, по любому, знает о твоём побеге… и о моём чудесном воскрешении тоже. — Он накинул куртку и забрал ключи с тумбочки. — Не успеем до ворот посольства дойти — нас поймают. Поэтому, пошли — ещё машину до Гастингса[3] надо найти.

                ***

 Когда кэб выехал на центральные улицы Лондона, взору Селиной и Бережного предстала странная картина — почти пустые тротуары и множество припаркованных и, даже можно сказать, брошенных в два-три ряда автомобилей, оставивших для движения узкие проезды. Большой красный двухэтажный автобус небрежно уткнулся в бордюр возле остановки и его спешно покидали пассажиры. Некоторые тотчас пропадали в дверях ближайших магазинов, другие направились в сторону центра.

— Давно это? — наклонившись к перегородке, спросил Константин у водителя.

— Минут сорок уже. Сам не понимаю, что происходит, — пожал плечами он. — Недавно радио замолчало — одни помехи на всех частотах.

 Тем временем скудная вереница автотранспорта, пробирающаяся сквозь брошенные автомобили, окончательно остановилась, преграждённая невидимым отсюда препятствием.

— Сиди в машине, Лиза, я гляну, что там… — сказал Бережной, вышел, дал какие-то распоряжения шофёру и не торопясь направился вдоль по полупустынной улице.

 Через пару сотен метров его взгляд упал на ближний перекрёсток. Два серых бронированных фургона спецназа заблокировала проезд, вызвав недовольство участников движения. Рослый солдат в полной боевой экипировке пытался что-то объяснять нескольким не на шутку разошедшимся мужчинам, активно размахивающим руками. Вой полицейских сирен внезапно заполнил пространство улиц — через перекрёсток на большой скорости промчался кортеж чёрных тонированных джипов в сопровождении автомобилей полиции. Далее Константина привлекла и озадачила следующая сцена — буквально, через несколько секунд по этому же перекрёстку промчались три бронетранспортёра. Но, не столько они, сколько развевающиеся на них знамёна напрягли Бережного — короткие золотые полотна с изображением красной фигуры какого-то животного. Промчавшиеся бронемашины навели суету в рядах военного оцепления, и солдаты спешно бросились к своему транспорту. Как бы в ответ на их смятение, кварталах в двух от места, послышалась интенсивная стрельба. Константин поспешил вернуться в такси.

— Хрень какая-то происходит, — ответил телохранитель на вопросительный взгляд Елизаветы. — Думается мне, МакАдл начал действовать и на предвыборную кампанию кандидата в премьер-министры это не похоже.

 Он постучал в перегородку водителя и наклонился к опустившемуся стеклу.

— Ну и что там? — первым задал вопрос таксист.

— Не знаю, сейчас поедем, — отбрехался Константин и, просунув в окошко хрустящую купюру, настоятельно попросил. — Давай, короткими путями какими-нибудь, нам к автовокзалу Аксбридж[4] быстрее. Приедем — ещё столько же дам.

 Водитель махнул головой и кэб медленно тронулся за пришедшим в движение потоком.

 Лиза молча сидела и смотрела в окно. На её лице явно виднелась озабоченность. Казалось, что она предалась раздумьям и пыталась решить какую-то дилемму, никак не решаясь принять одну или другую сторону. Константин уже хотел было спросить её о причине такой загадочной тревоги, но она вдруг жёстко высказала своё принятое решение, прозвучавшее как гром среди ясного неба:

— Нам надо остановить его.

— Ты с ума сошла?! — сильно удивившись такому заявлению, выкрикнул Константин. — На кой нам это сдалось?!

— Нам. Надо. Остановить его, — настойчиво повторила она.

— Да шут с ним, с этим мэром! — негодовал Бережной. — Это даже лучше — ему сейчас не до нас, и мы сможем боле-менее безопасно покинуть страну. А с ним пусть армия здешняя разбирается.

— Послушай, ты видел, что мой голос творит, — зло посмотрела она на ничего не понимающего телохранителя. — Он может подчинять, может убивать! Сколько ещё будет жертв из-за меня?! — Она ударила ладонью себя в грудь и на глазах её выступили слёзы. — Из-за меня, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — ответил сильно озадаченный Бережной. — Какой ещё «мой голос»? Ты же здесь…

  До него, совершенно, не доходило, о чём она хотела сказать, и он смотрел на неё, ожидая объяснений. Лиза опустила взгляд и нервно начала теребить пальцы рук.

— То, что я сейчас скажу, Костя, может показаться бредом сумасшедшего. — Она сдавленно выдохнула. — Но ты уж поверь… мой голос — на самом деле, не мой.

— Как это?! — нервно усмехнулся Константин, но улыбка моментально спала с его лица, когда Лиза повернулась к нему с полным уверенности и серьёзности взглядом.

— У меня стоял фонопротез. — Лиза на секунду замялась и, вновь опустив взгляд, тихо продолжила, сбиваясь. — Мне сделал его отец… вернее, не мне… ещё вернее — это бракованный, который при тестировании выдал такой удивительный итог. Так что мой волшебный голос — всего-навсего результат производственного брака. — Она слегка усмехнулась. — А вчера, когда Освальд душил меня, протез я потеряла. И теперь он… — Она тяжко, как бы виновато, вздохнула. — Теперь он, опять же, благодаря мне, знает, как его использовать. Поэтому и приказал меня убить — я ему была больше не нужна.

 Лиза вновь посмотрела на Константина, но теперь взгляд её был наполнен чувством вины и ожидания прощения.

— Нам надо его остановить, — уже умоляюще, вновь повторила она.

 Константин сидел, тупо уставившись в пол и пытался осмыслить только что обрушившейся на него ушат признаний.

— Да это что-то из области фантастики, наподобие «Головы профессора Доуэля»[5], —  хмыкнул он, мотнув головой и вновь окунулся в размышления.

— Виноваты только мы с отцом, а раз уж его больше нет… — Лиза прервалась, в глазах появились бусинки слёз. — Раз уж его больше нет, это нужно сделать нам с тобой.

— Ну знаешь! — тихо, но непримиримо ответил Константин. — У меня в обязанностях беречь жизнь тебе, и я её сберегу, во что бы то ни стало. А в спасители мира я не записывался — этим ведают компетентные органы…

— Беречь жизнь мне?! — Лиза со строгим прищуром глянула на телохранителя. — Ну тогда я пошла, а ты займись своими прямыми обязанностями… — выпалила она, и распахнув дверь еле плетущегося по узкой улочке такси, выскочила из него и что есть мочи припустила в противоположную сторону.

— Да ты чё!!! Чё ты творишь-то, дура! — только и успел выкрикнуть вдогонку Константин и кинулся её догонять.

                ***

 Елизавета бежала по улице в сторону центра, где она видела возвышающуюся башню Вестминстерского дворца. Интуиция вела её туда, откуда Освальд собирался начать своё дело — в Палату Лордов. Как она туда попадёт? Что будет делать дальше? Сейчас для неё это было неважно. Она искренне надеялась, что решение придёт само собой — по мере развивающихся событий, и хитрость, с которой она принудила Бережного последовать за ней, сработает, — Константину, спасая её жизнь, придётся остановить мэра. Какой опасности подвергает она и себя, и его — она, поддавшись порыву совести, совершенно не думала.

  Бережной бежал за ней, стараясь не упустить из виду. Внезапно группа людей, вышедших из ближайшего двора и целенаправленно куда-то спешащих, преградила ему путь. Он, расталкивая их, некоторые из которых отвечали ему грубыми толчками, ударами и ругательствами, пытался смотреть по верх голов за удаляющейся фигуркой девушки. Кто-то цепко схватил его за рукав, но он, грубо оттолкнув его, выбрался из толпы, успев в последнюю секунду увидеть, как Лиза свернула в дальнюю арку между домами. Бережной же нырнул в ближайшую, надеясь сократить путь. Не снижая темпа, пробежав вдоль кирпичной стены, он вскочил на мусорные баки, перемахнул через невысокий забор, оказавшись в уютном закрытом дворике, махнул в арку и оказался на параллельной улочке, которая была абсолютно пуста — не было даже машин. Он изо всех сил рванулся к следующему проходу между домами и нос к носу столкнулся с выскочившей из-за угла Елизаветой, которую немедленно заключил в железные объятия.

 — Пусти, пусти меня… — требовала она, извиваясь в руках Константина и попыталась даже укусить его. — Ты не понимаешь…

— Всё я прекрасно понимаю, — как следует встряхнув, он резко повернул её к себе лицом. — Ты не ведаешь, что творишь, Лиза! Возомнила себя супергероем?! Да ты только зря погубишь себя, и толку от твоего геройства будет ноль… Ну если не считать угрызений совести, которые будут обеспечены мне пожизненно.

— Тогда пошли вместе!.. — она вновь попыталась вырваться, но Константин так сжал ей плечо, что она вскрикнула от боли и успокоилась.

— Прости, но ты уже, просто, помешалась… — Он присел на корточки и посмотрел ей в глаза. — Хорошо, я остановлю его.

 Елизавета удивлённо вскинула брови. На её лице промелькнула победоносная искорка.

— Но только ты будешь меня слушать беспрекословно, — поставил условие Бережной. — Сейчас я найду машину с водителем, заплачу ему, и ты будешь покорно сидеть в ней и ждать меня…

— Я пойду с тобой… — не соглашаясь, затрясла головой Лиза.

— Ты вынудишь связать тебя, засунуть кляп и бросить куда-нибудь в кусты до моего возвращения, несносная девчонка! — припугнул её Константин и глянул таким злым взглядом, что Елизавета, тут же присмирела, поверив, что он не шутит.

                ***

 Когда Костя и Лиза прошли через дворы на прежнюю улицу и пришли к тому месту, где бросили такси, машины там уже не оказалось. Пришлось продолжить свой путь вдоль притихших домов. Иногда им попадались одинокие прохожие и небольшие группы людей. Одни шли, как ни в чём небывало, спокойно, другие спешили, иногда даже бежали. Константин пытался останавливать редкие, проезжавшие мимо машины, но те только раздражённо сигналили, требуя убраться с дороги. В течении всего пути со стороны центра Лиза и Константин слышали странный, явно детский голос.

— Это она, — остановив Бережного, шёпотом, будто боясь, что её услышат, сказала Лиза.

— Кто? — не поняв, о чём речь, поинтересовался он.

— Его более сговорчивая кандидатура, — пояснила Лиза. — И, по-моему, она совсем ещё ребёнок.   

 Голос то почти затихал, то немного усиливался при дуновении попутного ветра. Нет, это была не песня. Речь, идущую на распев, произносила, как будто впавшая в меланхолию, девочка, пытаясь передать своё настроение другим. Смысл понять было невозможно, но с каждым коротким усилением у Елизаветы в голове словно включался тихий зуммер.

— Ты ничего не чувствуешь? — бегло спросила она.

— Есть немного, — подтвердил Бережной. — Но ты не слушай, и всё.  Ничего же не было такого, пока мы не обратили внимания на эти звуки. Всё это слишком далеко и навредить нам не сможет.

 Лиза, пытаясь освободиться от противной щекочущей вибрации, легко постучала по вискам тряхнула головой.

— Кажется всё, — вздохнула она и они пошли дальше.

 Через пару кварталов Бережного привлёк старенький Ровер[6], стоявший во дворе в проёме арки. Возле него копошился, открыв капот, весьма пожилой джентльмен в потрёпанной одежде.

— Пойдём-ка. — Костя остановился, взял Лизу за руку и потянул в проём арки к занимавшемуся ремонтом, мужчине.

— Простите, мистер, — подойдя к машине, окликнул его Костя, но реакции не последовало, что заставило его крикнуть громче. — Эй, мистер!

 Не сразу поняв, откуда идёт оклик, человек обернулся и, увидев мужчину и девушку, слегка засмеялся и показал на ухо.

— А, вы уж извините меня, я очень плохо слышу. Доброго дня вам, — вытирая тряпкой руки, прохрипел он и с ожиданием стал смотреть на них. — Вы что-то хотели?

— Да, — громко ответил Костя. — Я хотел попросить у Вас присмотреть за этой юной леди. Сами видите, что сейчас неспокойно, а мне надо удалиться по делам. Я Вам заплачу, сколько скажете.

— Что Вы, не стоит, я всё понимаю, — замахал руками дед. — Пусть остаётся, я сейчас закончу уже, и мы пойдём пить чай, если, конечно, леди будет согласна. — Он с доброжелательным прищуром посмотрел на Елизавету.

 Она пожала плечами и улыбнулась в ответ, дав понять, что она не против.

— Я там живу, на втором этаже. Вот мои окна, — мужчина махнул вверх рукой и озабоченно посмотрел на Бережного. — Да-а, что-то неладное сегодня творится, Вы правы.

 Он прекратил вытирать руки тряпкой и бросил её на крышу машины.

— Может быть Вы знаете, что происходит?! — спросил Константин, наклонившись к уху деда.

— Да дьявол его разберёт, — закряхтел он. — Но что-то очень нехорошее. Говорят, стрельба везде слышна, вроде, военные взбунтовались, да ещё какие-то бандиты с оружием хозяйничают… — Он, опёршись, присел на капот. — Народ кинулся в центр — слушать какое-то важное послание. А я что? Я глухой и старый — зачем мне эти послания? Вот и приходиться сидеть и ждать… — Он поднялся, кряхтя, отряхнул колени и начал собирать незамысловатый инструмент. — А девчушку свою оставляй — не помешает.

— Ну всё, Лиза, оставайся с этим дедулей. — Присев на корточки и сжав её ладонь, начал инструктировать её телохранитель. — Здесь безопаснее, чем просто у кого-то в машине сидеть. И, умоляю тебя, без глупостей.

 — Ладно уж. — Лиза потупила взгляд и нехотя кивнула.

— Забери деньги и мой паспорт, — Костя достал документ и пачку, отсчитал из неё несколько купюр, остальное отдал Лизе. — Если я не вернусь к ночи, иди прямиком к нашему посольству — другого выхода нет. Всё, бывай. — Он одобрительно хлопнул её по плечу и пошёл в сторону улицы.

— Стой! — крикнула она вдогонку, бросилась к нему, крепко обняла за шею и долго не отпускала.

— Только возвращайся, понял. Я не могу потерять ещё и тебя. — наконец освободила она его из своих объятий и глянула на него полным надежды взглядом.

 Он молча взъерошил ей причёску, улыбнулся, подмигнул и скрылся в проёме прохода.






[1] Остин — Austin FX4 — легендарное лондонское такси.



[2] Где деньги, Зин? — фраза из популярной шуточной песни Высоцкого «Разговор у телевизора».



[3] Гастингс (Hastings) — город в графстве Восточный Суссекс на южном побережье Англии, образующий одноимённый административный район.



[4] Аксбридж (англ. Uxbridge) — автовокзал на окраине Лондона.



[5] «Голова профессора Доуэля» — научно-фантастический роман русского советского писателя-фантаста Александра Беляева.



[6] Ровер (англ. Rover) — британская марка автомобиля.





http://proza.ru/2026/11/09/910