На краю октября. Невысказанное

 
 Под сизым небом притихли серые холмы. Тусклое солнце поранилось об острые иглы шиповника, истекает бледной кровью, капли падают в холодную седую траву. Поредевшие рощи качают блеклыми гривами, в воздухе разлита горькая сладость прощания и терпкое ожидание встречи. С кем, с чем? Я не знаю, но нежно люблю это темное, смутное время догорающей осени. Дома тепло и уютно, но тянет туда, в пряный холод. Стоять на холме, смотреть  на опустевшие палисадника и разбухшие дороги, чувствовать, как осень обнимает ледяными руками за плечи, как облаком клубятся от ветра длинные волосы, как горят сухие губы. Смотреть жадно в даль, точно можно там увидеть что-то еще, кроме серой синевы, мутной полоски леса и черной изгороди голых деревьев. Хочется жевать пунцовую калину, упиваться ее горчащей кислинкой, ее мерзлой сладостью, теребить в руках букет из почерневших листьев.

 Ждать сумерек чернично-фиолетовых, когда будет бродить над сонными полями обезумевшая, перламутрово-голубая луна, разливающая тяжелый влажный свет. Нет ей покоя, точно брошенной любовнице, мечется она - то срываясь, падает в черную воду озера, тонет там бледной русалкой, то терзает мертвенным сиянием мрачный оголенный лес, то гладит голубыми пальцами почерневшие лепестки поздних цветов, оплакивая их короткую жизнь...

 Успокоится лишь под утро, скатится подтаявшим леденцом в заросли орешника, разольется по воде масляным отблеском. Выберется из-за леса медленный, мутно-лимонный рассвет, слабо отбиваясь от густых сливочных туманов - не торопится разгораться осенний день.

  С каждым годом я все больше люблю это время - время странных мыслей и грусти, которая слаще любой радости, от которой душа напитывается, как ландышевые заросли от майских ливней, и рождается в ней что-то невысказанное, непостижимое, делающее тебя невозможно счастливой...