Курица

                (рис. В. Тарасенко, ж. "Крокодил)

     Все мы знаем ощущение, когда нам подкладывают свинью. Наиболее характерно это выглядит, если подобное происходит между родственниками. Это когда «свиньей» и не пахнет, но она все равно подкладывается, как говорится, с самыми лучшими намерениями. Не буду напоминать про «дорогу в ад», это банальность. А «свинья» – факт.
     В нашем случае в роли «свиньи» выступила… курица, как это не парадоксально. И я на своей шкуре убедился, что она из того же семейства.
     Вот как это случилось. Читатель уже знаком с моим семейством, родственниками и т.п. На этот раз главную роль в «подкладе» сыграла… моя собственная дочь Таня. Как говорится – не ждали.
     У них была дача, где семья держала живность, куриц, гусей и т.п. Конечно, до поры до времени. Природа не стоит на месте, лето неизбежно заканчивается, и волей-неволей приходится прощаться с теми, кого растил и выкармливал все лето.   Но, поскольку мы с Нюркой были в разводе, она жила с другим мужем – Димкой, и именно ему каждую осень приходилось примерять на себя незавидную роль «Палача».
     Таня, которой в описываемое время исполнилось десять лет, сложно было смириться с тем, что ее любимые питомцы уходили, а если и возвращались, то в совершенно другом виде – угощения к столу.
     Не буду утомлять читателя всеми подробностями. Сообщу только, что в один прекрасный сентябрьский день у меня появилась Нюрка с какой-то клеткой в руках; сверху она была накрыта куском простыни, но прутья снизу указывали именно на то, о чем я подумал. Это еще что за комедия?!
     Не обращая внимания на мою удивленную физиономию, Нюрка беспечно прошла мимо и водрузила клетку в угол моей комнаты, где что-то подозрительно закудахтало.
     - Что еще за новости? – с холодом в груди спросил я, догадываясь, что ничего хорошего меня не ждет, зная Нюркин характер, за который я ее так любил (и терпеть не мог – до сих пор не разобрался, чего уж больше).
     - А что? – под дурочку играла та, тщетно пытаясь не расхохотаться, видимо, очень уж уморительной выглядела моя мина.
     - Да это вот, - я указал на клетку.
     - А это… так, украшение.
     Нюрка подошла к клетке и рывком сдернула простыню. Так и есть – на меня с тупым,  самодовольно наглым видом уставилась… та самая «свинья»! В виде курицы. Обыкновенная курица, пестрая, в общем, симпатичная, только не на своем месте и… не в каменном, конечно, благоустроенном доме.
     - И какого лешего она здесь? – все еще дрожа от негодования, пробормотал я, переводя недоуменный взгляд с курицы на Нюрку.
     - А тебе что, жалко? – Нюрка уперла руки в бока.
     Но поскольку как-то нужно было объяснить этот незапланированный визит, она рассказала. Хотя я, хорошо зная характер этой мамаши, включая и ее продолжение (в смысле, дочку), уже подозревал истину.
     Да, все верно! Таня привязалась к курице за то летнее время, что кормила и выхаживала ее, выделяя из общего выводка. Она даже попросила отчима, чтобы он посадил ее отдельно от остальных. И с особым рвением заботилась о ней. Но все кончается. И когда дошло до… того самого, девочка устроила бурную истерику. Вот – нет и все. Что хотите, делайте, только пусть курица живет!..
     Ну, что тут скажешь… Жалость – штука хорошая, правда, не за счет же других!
     - У вас ведь есть и собственный дом, - попробовал я увильнуть от ответственности, ибо кудахтанье этой пестрой твари успело набить мне оскомину, хоть не прошло еще и пяти минут. – Курица Танина, а следить за ней мне. Не вижу смысла…
     - Да пойми ты – у нас нельзя. Там… кошка, да еще собака. Димка скорчил мину, ему и так зоопарка хватает. Еще курицы недоставало. Да он первым из нее суп сварит. Кошка с собакой, конечно, друг друга терпеть не могут, но из-за курицы объединятся и… раздерут ее, а убирать перья кому, я тебя спрашиваю?!
     Вот они – женщины. Логика железная, конечно. Хоть я из скромности так и не понял, при чем тут я вообще?
     Нюрка при желании умела настоять на своем. Сообщив все эти неказистые подробности, она дала по мне последний залп, заявив, что, поскольку курица Танина, то она будет посещать нас как можно чаще.
     Это решило вопрос. Я ведь скучал по ребенку! И тех часов, что нам доводилось встречаться, было явно мало, циферблат трескался. В общем, чего не сделаешь ради дочери.
     Итак, курица поселилась у меня в доме. Не скажу, что это было приятное время. Комната моя постепенно превратилась в курятник; я и так, что уж греха таить, не отличался аккуратностью, и вещи подчас разлетались в радиусе всей комнаты, попробуй, найди. Теперь – вообще полный ералаш! Курка (так звали несчастную) внесла посильный вклад, чтобы я чувствовал себя еще веселее. Во-первых, клетку необходимо было чистить время от времени, и в тот момент она выползала на волю (благодаря щедротам Тани) и бродила по всему дому. Что из этого вышло, можете сами догадаться! Ладно бы просто гуляла, кудахтала там. Но ведь курица есть курица (точнее – свинья!). Она гадила везде не хуже той самой поросятины, оставляя следы своей прогулки (имеется в виду помет, если Вы не догадались!). Во-вторых, отношение Тани к своей любимице было чисто номинальным. Ей, конечно, было просто достаточно, что она живая. И главным «надсмотрщиком» сделался, ясно-понятно, папа Саша! Это Он ползал на карачках, пытаясь вычистить клетку с приятным ароматом затхлости, запашок еще тот, хоть глаза привязывай! И когда доходило до главного, чтобы заняться хозяйственными делами, Таня тут же вспоминала, что у нее уроки не сделаны, и бросалась к столу. Правда, я не замечал, чтобы у нее что-то новое появлялось в тетрадях, пока я чистил эту превонючую клетку, а настоящая Хозяйка курица гуляла по всему дому. Ведь моей комнатой дело не ограничивалось, конечно. То под стол забредет, то за диван. И под громкий хохот дочурки несчастный папа со шваброй в руках пытался вытащить курицу на свет божий.
     Так прошел месяц. Не знаю, сколько у меня прибавилось седых волос. Когда вечером Нюрка приезжала за Таней, я умолял ее поговорить с мужем, чтобы он пересмотрел свои гестаповские методы, и позволил курице переехать поближе к ним. Димка, естественно, с решением не спешил. А чего ему волноваться – курица-то в тепле, на месте, жива-здорова. Таня радуется, чего еще желать? На мнение папаши, понятно… на…вать.
     Была еще одна закавыка с проживанием у меня столь беспокойной соседки. Учебный год. Таня, понятно, училась в школе, и то, о чем болтала врунья Нюрка, было просто сказкой про белого бычка. Ребенок посещал меня не чаще, чем до курицы, как говорится, какая разница?! В общем, мне навязали эту «индейку», мы так и не смогли привязаться друг к другу. Подозреваю, отношение курицы ко мне было ничуть не теплее; она игнорировала меня постоянно, особенно когда Таня бывала рядом.
     Вопиющий случай произошел в ноябре. Я вернулся с работы, у меня было «окно» в университете, а поскольку я жил неподалеку от «училы», то решил забежать отдохнуть, перекусить и полежать, вытянувшись, на диване.
     Дома были Таня, ее мама Нюрка и, естественно, курица. Все гуляли по гостиной. Увидев эту картину, я покраснел как мой собственный галстук. Скажу сразу, было от чего. Пол в гостиной напоминал свинарник: кучи небольших кульков зерна рассыпаны по всем углам. Курка, поклевав ту или иную часть кулька, потом нахально разгребала его лапой и, словно так и надо, с вытаращенными перышками бежала к своей хозяйке Тани, которая, от души веселясь, подсыпала ей еще свежего зерна, не обращая внимания на остальные кучи. Все это делалось с негласного разрешения Нюрки, которая впоследствии вновь проявит несокрушимую железную логику: она тут не хозяйка, и прибирать весь хлам придется не ей. Собственно, они вообще не ожидали, что я вернусь домой пораньше. И вот чем здесь занимаются в мое отсутствие!
     Увидев меня с перекошенной физиономией, Таня замерла. Курица очутилась возле моей ноги. Пусть спасибо скажет девочке; не будь Тани поблизости, я бы ее «футбольнул», честное слово – прямо кудах-тах-тах!.. Я был не в состоянии вымолвить ни слова, Нюрка мгновенно этим воспользовалась, и завела пластинку, типа, что тут такого! Ну, уберут они все, дай лишь время. А Курке тоже нужно иногда прогуляться, не все же в клетке сидеть под арестом!
     - Так, швабру в зубы и – вперед! – отрывисто сказал я, обращаясь больше к бывшей жене, нежели к ребенку. – А эту «го…нюнью» вернуть в клетку, пока я ее вместе с этой самой клеткой на балкон не выставил!..
     Чувствуя неподдельный металл в моем голосе, женщины послушались. Нюрка схватилась за швабру, Таня поспешила унести свою любимицу обратно в клетку. Вообще, смотрелись они красиво: Таня держала Курку подмышкой, и та покорно сидела у нее на руках, гладилась. Ну, вылитый котенок! Когда я пытался так ее нести, курица клевалась и сопротивлялась, как умела.
     Вскоре гостиная приобрела свой нормальный вид. А я расслабился и попытался как-то стряхнуть с себя напряжение. Короче, прилег на диван, что и планировал сделать изначально.
     Поверьте, лучше бы я этого не делал…
     Пока мы отдыхали, время незаметно двигалось вперед. И вот мне снова лететь в путь-дорогу назад в университет. Я встал с дивана, потянулся, разминая ноги. Теперь дело за малым. Надеть пиджак, вон он, на спинке стула висит, поправить галстук и – шагом марш в коридор.
     Но что-то пошло по незапланированному сценарию. Я краем глаза увидел, как Нюрка зажала себе рот рукой, при этом тщетно делая Тане какие-то знаки, чтобы она тоже молчала. Не понимая, в чем дело, я осведомился, что там случилось.
     Ответом мне был гомерический хохот их обеих. Особенно постаралась Нюрка. Ну, ржать как кобыла – ее обычное состояние. На этот раз она буквально умирала со смеху, неприлично указывая на меня пальцем. Таня тщетно пыталась ее успокоить, но сама хихикала не меньше, пока я ничего не мог понять, от чего мои женщины тут с ума сошли.
     Истину подсказало зеркало. Эх, лучше бы я заранее пиджак надел… В общем, вы уже поняли, что произошло?! Да-да, то самое: я прилег на диван… по которому до моего прихода успела погулять проклятая курица! Естественно, она оставила на нем следы своей прогулки – в виде хорошего помета на самой середине, где же еще. Куда я как раз и устроился… спиной. Результатом стало красочное пятно, растекшееся по всей спине. Конечно, теперь мне не до смеха. Я прикрикнул на женщин. Нюрка, пытаясь как-то удержать хохот, пыталась мне вдолбить накинуть пиджак сверху, будто ничего там и нет. Для переодевания времени катастрофически не хватало уже, да и рубашку гладить тоже лишние минуты. А пиджак сверху? Еще чего выдумали – чтобы и он пропах курицей? Попадись она мне сейчас, дело точно кончилось бы восхитительным ужином… в виде супа.
     В хорошем же виде я поплелся назад на работу – в измятой рубашке, с галстуком, который от нехватки воздуха превратился в настоящую удавку. Еще пиджак пришлось не расстегивать, пока сидел за столом, как дурак. Ну, сова совой! И все это благодаря курице.
     Потом на свежую голову я отошел, и сама ситуация показалась мне не такой трагичной. Я видел, насколько Таня привязана к курице. И не ее вина в том, что она сделала. Позднее мы нашли с Куркой общий язык, я даже сам выпускал ее из клетки, пока никого дома нет. Она взлетала на стул и сидела на спинке прямо как попугай! Пока я работал, она мне не мешала. Таня старалась приезжать чаще, чтобы тоже скрасить наше общество. Кроме всего прочего, иной раз она и яичко снесет, представляете?! Умора!..
     Нюрке к весне удалось уломать мужа, и курица переехала к ним домой. И я скучал по ней, как по потерянному товарищу, можете не верить или крутить пальцами у виска. Потом снова лето, курица, ставшая вожаком у нового выводка, вновь обрела свободу на дачном участке.
     Курка прожила два года. Еще одну зиму ей удалось провести в квартире, теперь уже непосредственно в Таниной комнате. Димка рукой махнул. Он тоже привязался к курице, только никому не велел об этом заикаться.
     А на третий год… курица не дожила до конца сезона. Уж не знаю, сколько они живут на самом деле. Я видел ее тело в клетке. Она так и осталась одна в уединенном заграждении. Жалко было несчастную – все же друг!
     Таня, которая к тому времени подросла, смирилась с потерей. Но больше подобных сюрпризов не устраивала. В доме могла появиться кошка, потом мама ей попугая где-то купила. Но никаких куриц не наблюдалось.
     И вот сейчас я сижу и пишу эти воспоминания, и мне кажется, за моей спиной на спинке стула кто-то сидит – нечто теплое, родное. И в закоулках памяти вдруг раздается дружеское ворчливое кудахтанье…