Я-прокурор ваша честь! Роман. Глава 6

Глава шестая. Дома.
    Я вышла на своей остановке, и остолбенела от неожиданности. Меня встретили родители. Они как будто чувствовали, что я еду домой.
Мама обняла первой.
    - Худющая. – вымолвила она. Мама всегда думает, что я голодная.
    - Здравствуй, мама.
    - Я и говорю - здравствуй. Ты ела?
    - В поезде.
    - Это не еда.
Папа взял чемодан.
    - Насовсем?
    - Не знаю.
    - Значит, насовсем, - сказал он.
Дома дочь сначала обрадовалась. Потом спросила:
    - Когда обратно?
    - Пока некуда.
    - Тебя уволили?
    - Нет.
    - Ты уволилась?
    - Почти.
    - Как можно уволиться почти?
    - В прокуратуре можно.
Она подумала.
   - Значит, ты теперь будешь дома?
    - Да.
Я сказала это уверенно. Мне хотелось, чтобы хотя бы для нее будущее стало простым.
Вечером семья собралась на кухне. Обсуждали деньги, работу и новости.
    - Юристом устроишься, - сказала мама.
    - Куда?
    - Куда-нибудь.
    - Очень конкретно.
    - Можно в кафе, - пошутил муж сестры. - Опыт есть.
    - Если надо, пойду.
    - Я шучу.
    - А я нет.
После Генеральной прокуратуры мысль о подносе не унижала. Честная работа не бывает ниже должности. Страшнее было другое: жить и делать вид, что ничего не произошло.
    - Расскажи хоть как там в Киеве? – спросила мама.
Я не хотела об этом говорить.
    - Посмотри телевизор.
    - В телевизоре всё врут.
    - Почему ты думаешь, что я скажу правду?
    - Потому что ты моя дочь.
    - Что ты думаешь по поводу всего этого, дочь? – спросил отец.
Папе не ответить не могу.
    - Это конец папа. Конец той стране, которую ты знаешь. И начала ужаса.
    - Что ты имеешь в виду?
    - К власти пришли убийцы.
    - Всё так страшно? Может наговаривают?
    - Папа, я вела дела этих убийств в Генеральной прокуратуре. Есть фиксация. Хотя, наверняка придя к власти, они всё сожгут, спрячут.
«Часть материалов я забрала с собой. Но вам об этом лучше не знать. Меньше знаешь, крепче спишь».
    - Но ведь народ выходил на «Майдан» за лучшей жизнью. – заметил отец.
    - Да. Но наскакали на фашизм!
    - Успокоятся, разберутся.
    - Это вряд ли пап. Пролитая кровь должна быть доказана и отомщена. В правовом государстве не может быть правильных или неправильных преступлений, а тем более убийств. Преступления могут быть только противозаконные! Независимо от срока, через который наступила ответственность.
    - Ну, ты сейчас говоришь как прокурор!
    - А я и есть прокурор папа! Я занималась фиксаций и расследованием преступлений «Майдана». Есть доказательства этих преступлений. Отныне для меня киевский «Майдан», это не революция гидности, как они говорят, а ОПГ! Такое же как «Башмаки», «Сейлем» и другие, ещё помнишь?
    - Куда же от этого деться, - хмуро отреагировал отец.
    - И я помню папа. И помнить буду до конца жизни. А уж ОПГ «Майдан», общегосударственный преступный синдикат, который дорвался до власти. И теперь в нашей стране, нет закона, есть только бандитские понятия!
    - И что нам делать? Нам простым людям?
    - Защищаться отец.
    - Что мы можем? Для этого у нас всегда было государство.
    - То государство которое было, уже не вернётся. Теперь, страна находится в процессе разрушения, а это является правовым основанием для того, чтобы люди стали защищать свои жизни сами.
    - Значит, новая революция?
    - Нет пап, не надо. Слишком много у нас революций. Народу нужен мир, а не очередная
 революция.
    - Ну так ответь на вопрос: что делать?
    - Самоорганизация. Брать власть в свои руки!
    - Ну, в Симферополе уже об этом на каждом шагу кричат. А толку то? Кто возьмет? Да и законно ли это?
    - Законность папа, определяет Конституция страны. Если нам угрожают... то законно. В стране был осуществлён антиконституционный вооруженный захват власти! Власть захватили преступники, который поставили во главу государства человека которого никто не выбирал! Значит, нам угрожают! А, следовательно, всё что повышает нашу безопасность и снимает угрозу,-законно!
    - Но он только исполняет обязанности?!
    - У нас в Конституции нет такой формы управления и нет такой должности для замещения должности Президента! И назначение Турчинова, это огромное преступление против Украины! По Конституции Украины, президент устраняется импичментом, либо отрёкся от власти сам, либо умер на посту. Всё! Больше никаких других форм отстранения Президента страны от власти не предусмотрено! А в нашем случае, небыло ни первого, ни второго, ни третьего.
    - Всё! Убедила, - рассмеялся отец. – И в кого же ты такая умная дочка?
    - В тебя папуль.

    Уже заполночь, родители ушли к себе, дочь легла спать, только мы с сестренкой остались на кухне.
    - Наташ,… ты столько стремилась попасть туда в эту прокуратуру, неужели небыло никакой возможности пережит, перетерпеть?
    - Ты знаешь, я уже голову сломала думая об этом. И каждый раз прихожу к одному и тому же выводу: всё правильно!
Представь себе, ты сидишь в кабинете, а напротив тебя сидит адвокат, который прикрывает неблаговидные делишки человека, за которым числится с десяток уголовных преступлений. У тебя как у прокурора есть вопросы не только к его хозяину, но и к нему лично!
    И вдруг, тебя вызывают в актовый зал, и там тебе представляют нового «смотрящего» за прокуратурой, от новой власти!
То есть, вчерашний свидетель, у которого был шанс стать обвиняемым, вдруг становится твоим начальником! Понимаешь?
Ладно бы, пришел законный руководитель страны, избранный согласно Конституции. Но, в Генеральную прокуратуру пришел пастор Турчинов, у которого небыло никаких прав возглавить страну, в должности которая не предусмотрена ни Конституцией, и ни одним законом страны! И этот незаконный глава, назначает на должность Генерального прокурора уголовника, - «смотрящего» за прокуратурой!
Этот уголовник ещё вчера в прокуратуре защищал другого преступника, – Тянибока, своего хозяина!
    - А он вообще юрист?
    - Адвокат, ни дня не проработавший в прокуратуре, абсолютно не понимающий что это такое. Левый, пробегающий мимо адвокат средней руки! И какая у меня должна быть реакция?
    - Ну, это эмоции. Эмоции можно пережить, задвинуть в дальний угол, перешагнуть в конце концов через них. Ты же до этого не особо любила и законного президента! – пожала
плечами Лена.
    - Лен, да, не любила. И никогда за него не голосовала. Но это моя гражданская позиция.   
    А он всё же был избран.
    Не мной! Народом. И я уважаю выбор народа, даже если с ним не согласна!
А здесь! Незаконный главарь националистического переворота, назначает на незаконную должность, преступника из своих же рядов! У меня реакция такая, что я прихожу в кабинет, смотрю на свой китель, вспоминаю свои принципы, дедушек, бабушек. И мне стыдно!
Стыдно, капец. И я понимаю, что всё, приплыли.
    - А уйти? Ты не задумывалась что можно было перевестись куда-нибудь, например?
    - А куда сестричка? Вообще-то меня перед Майданом уже назначили на должность прокурора Дергачевского района Харьковской области. Но вступить в должность я не успела. Начался Майдан. Нас всех оставили работать по этому Майдану.
    - М-да. У тебя была прекрасная карьера.
    - Обычная. Я без золотой ложки во рту, ты же знаешь. У нас она была простая алюминиевая, одна на двоих. У меня была сложная, но вполне успешная карьера. Здесь я с тобой соглашусь. Да, меня повышали, не щемили без надобности. Было видение перспективы.
Но после Турчинова, а особенно после Махницкого, я понимаю, что всё, я работать не буду, не могу. Хотя прокуратура - это мечта всей моей жизни.
    - Может перемелется?
    - Это вряд ли сестрёнка. Ты знаешь, там в Киеве тоже все думают, что перемелется. В прокуратуре все считают, что всё это временно. Скоро они поймут, что ничего не умеют, и позовут обратно профессионалов.
Я написала рапорт и пришла к шефу. Он меня примерно твоими словами и начал уговаривать. рассказывать о том, что всё временно, всё устаканится, перемелется. Но вот на вопрос: а уверен ли он в том, что всё именно так и будет, - не ответил, отвернулся. Значит, … не перемелется, и не устаканится сестренка.
Вот как бы мне не нравился Янукович, но он Президент страны. Он законно избранный согласно Конституции Президент. Мне может тысячу раз кто-то не нравится, но он существует и действует как законно избранный Президент, и это есть юридический факт.
Он глава государства, а я работаю в этом государстве, я выполняю государственные функции! В конце концов, есть закон! И я соблюдаю этот закон.
    - И что теперь будешь делать?
Я промолчала. Не знаю. Я впервые не знаю, что я буду делать завтра.
    - А ты? – спросила я у сестры.
    - Переживать.
    - Тут все переживают. Нужен кто-то кто что-то готов делать. Переживания не защищают.
    - Скажи Наташ, мы когда-нибудь помиримся?
Я понимаю, что сестра имеет в виду нас, и их. Их, это тех. С той стороны, которые сейчас на Майдане.
    - Не знаю Лен, не знаю, не уверена.
    - Как же нам тогда жить в одно стране?
    - Никак. После того что мы пережили, после того отношения к нам, к «Беркуту», после тех преступлений и фальсификаций, - никак! Вся эта подлость и лицемерие, злодеяния, которые были совершены за весь это период времени, - это водораздел, то что разделяет нас и их. Та стена, которая уже навсегда разделила нас и их. Нашу мораль и их мораль. Нашу правду и их правду. И это не имеет срока давности!
Может быть, кто-то забудет, кто-то простит, кто-то смирится. Я, - нет! Я прошла через это сама, знаю непонаслышке потому что сама фиксировала и видела своими глазами. Я знаю эту правду и как человек, и как прокурор! И как я могу простить людей, которые эти страшные преступления совершили против которых вчера за это возбуждала уголовное дело? Как я могу жить в одной стране с людьми, которые не чураются крови и смерти как своих так и чужих, только ради достижения власти? Как жить в стране в которой насаждают
идеологию ненависти к моей матери, моему отцу, моей дочери моих родных? Я не смогу кричать «Москаляку на гиляку» или «Москалей на ножи», как кричат сейчас на Майдане, как и не смогу так ненавидеть Россию! Для них, «главное розмовляты державною мовою» и ненавидеть русских. А я пророссийски воспитанный человек. Я русскоговорящая украинка. Я люблю Россию. У меня общая история с Россией. Я горжусь нашей общей историей, потому что у меня бабушки, дедушки. Это все у нас... в традиции, в культуре. У нас, не у них.
У них идеология. У них лозунги! «Хто не скаче той москаль» - главный лозунг захвативших власть в Киеве националистов. Или это, - «Украина це Европа». Какая Европа? Селюки возомнили себе что у них ценности! Европейские ценности! А значит, они часть Европы!
Это противоречит моим принципам. Для меня, это антиценности.
И я должна сейчас, будучи прокурором, переметнуться?
    - В Киеве требовали учить украинский язык?
    - Пока был Янукович, нет. Но новая власть изначально заявила, что государственный язык будет один – украинский. Так что, всё ещё было впереди. Но даже не это главное. – я вдруг вспомнила тот ужас, который я пережила.

   - Решение об уходе я уже приняла, но оставались незаконченные уголовные дела. Надо было привести в порядок документацию. Кому-то сдать дела.
Нацгвардия уже ушла, генеральную прокуратуру охраняет какая-то сотня майдана. Сижу в кабинете у себя. Раздается стук в дверь.
    - Да, войдите, - крикнула я.
Заходит мой подозреваемый по уголовному делу, вместе с другом, с винтовкой на плече. Представь себе, обвиняемый в уголовном преступлении, который возможно будет отправлен судом по этапу, заходит к прокурору в Генеральную прокуратуру вооруженный винтовкой!
    - Здрасте!
    - Здравствуйте! – отвечаю. На рукаве у него черно-красная повязка.
    - Это Правый Сектор? – удивлённо отметила сестра.
    - Да. Правый Сектор. Заходит, садится на стул дера винтовку в руках, и спрашивает:
    - Ну что мы с тобой делать будем с делами?
Я испугалась, но виду не подаю. Я всё же на работе. Не будет же он стрелять в прокурора в Генеральной прокуратуре.
    - Будем уголовное дело расследовать, как положено по закону. Закон никто не отменял, и уголовное дело никто не закрывал! – говорю я.
    - Ну то мы сейчас посмотрим, ваша власть преступная, коррупционная закончилась, теперь мы будем управлять. – заявляет он мне.
    - Ну будете управлять, хорошо. – отвечаю я. А что мне сказать в этой ситуации? Я человек, и мне страшно. Даже если я понимаю, что он вот сейчас вот стрелять не будет.
    - А охрана где было?
    - Да какая охрана Лен? Власть рухнула, национальная гвардия которая внизу была и охраняла, просто ушла.
    - И что он?
    - А ничего. Встал и просто ушел. Даже попрощался.
    - Жуть.
    - Не то слово. Мир перевернулся. Вот в такой ситуации сестрёнка, я и приняла решение:
 «Ну, всё, закончилась моя карьера, надо уезжать в Крым домой к маме с папой». Я окончательно поняла, что на Украине наступила совсем иная реальность. И в этой реальности, ни мне, ни многим моим сослуживцам места просто нет. Сегодня один пришел с винтовкой, завтра другой придёт с караулом! Расследовать дела против нацистов при власти нацистов, опасно для жизни!
Переворот разделил людей, их интересы и устремления, жизненные пути и судьбы. Было понятно, что просто так майдан не закончится, старой власти фактически уже нет.