От Заката Европы Шпенглера до заката СССР

От шпенглеровского Заката Европы до горбачёвского заката СССР

К завершающей главе 16 Шпенглера "Закат Европы":
«Математика смерти против поэзии жизни»

Эпиграф 1
«Трагедия кабинетных пророков: пытаться измерить
плоской линейкой Евклида сферический мир
Лобачевского, продолжая квакать о законах
истории из глубин своего геополитического болота».




1. Прозрение 1911 года и зашоренность пророка

Разбирая первую часть 16-й главы «Заката Европы», мы наталкиваемся на момент личного интеллектуального кризиса самого автора. Шпенглер признается, что еще в 1911 году он отчетливо осознал неизбежность надвигающейся мировой бойни:



Цитата:
«Тогда мы были накануне мировой войны
как уже сделавшейся неизбежной внешней формы
исторического кризиса, и дело шло о том,
чтобы постигнуть ее из духа предшествующих
целых столетий — не только лет».
Конец цитаты



Однако вся существующая система европейской философской мысли — как предшественников, так и современников Шпенглера — оказалась бессильна. Она не дала и не могла дать четкого понимания причин этой неизбежности.


Философ понимает, что старые лекала безнадежно малы для надвигающейся катастрофы, Что сам лично в процессе написания труда "Закат Европы" не только не пришёл к ясному пониманию, но оказался неспособным понять причин неизбежности мировой войны:
Цитата;
«В ходе первоначально имевшей скромные размеры работы невольно возникло убеждение в том, что для подлинного понимания эпохи необходимо значительно расширить масштаб основных точек зрения…»
Конец цитаты.



Но совершая этот шаг, Шпенглер парадоксальным образом снова смотрит на ситуацию зашоренно, оставаясь в узком диапазоне. Он робко замечает:

Цитата:
«Выяснилось, что политическая проблема не может быть понята в пределах одной только политики…»
Конец цитаты.



Мыслитель признает, что Французская революция и последовавший за ней приход Наполеона предопределили ход истории на целое столетие вперед. Шпенглер видит, что в исторических событиях присутствует четкая архитектоника, но дать им адекватную оценку изнутри своей системы координат он не в состоянии.
Философ, в своей кабинетной парадигме, не только не идёт в мир науки и инженерии, не идёт в мир пароходов, паровозов, железных дорог. Он не замечает автомобиля, самолёта, дирижабля. Появления новых взрывчатки, пушек и даже пулемёта.

Цитата:
«…истории более развитого человечества как органического единства, имеющего правильную структуру».
Конец цитаты.

Приоткрыв форточку своего душного кабинета философ решает погрузится в:
 - История — это искусство, а не физика;
 - Одевает маску «научности» для сокрытия симптом увядания своей системы мировозрения.



2. Ловушка Фукидида и проклятие плоской геометрии



Здесь автора «Заката Европы» можно и нужно смело обвинить в интеллектуальной слепоте. Шпенглер сам стал покорным заложником собственной романтической иллюзии, идеализируя Древнюю Грецию как «высокую культуру» в противовес «цивилизации варваров Рима».

- Философ напрочь забыл — или попросту не знал — о существовании знаменитой «ловушки Фукидида». Древнегреческий военный мыслитель еще за тысячелетия до Шпенглера математически точно предсказал неизбежность накопления взаимной агрессии и войн между бурно развивающимися мегаполисами Средиземноморья.
- Философ не мог не знать о войнах между сатрапиями империи Александра Македонского.
- Философу не стоило напрочь забывать Библию, где чётко описано, как братские "колена Израиля" после смерти своих "Цезарей" Моисея, Аарона, Исуса Навина вступили в братоубийственне войны.



Но это далеко не все заблуждения яркого немецкого мыслителя. Его концептуальное отчаяние обнажает весь родовой набор пороков европейской философии как таковой. Главным пороком оставалось упрямое «мышление в плоскости Евклида».
Шпенглер не заметил, что точная наука и математика уже давно совершили свой «коперниковский переворот», перейдя к мышлению сферическому и эллиптическому — к пространствам Римана, Лобачевского и Минковского.



Реальный мир живет на шаре, в сложном многомерном неевклидовом пространстве. А кабинетная философия из своего уютного лягушачьего болота продолжала плоскостно квакать в строгих пределах академического литературного языка.
Из сегодняшнего XXI века все рассуждения Шпенглера кажутся наивно упрощенными: они не содержат ни фрактальных моделей, ни четкой пространственной системы координат реальных сферических пространств, функционирующих в системе дипольности и сил «всемирных тяготений».



________________________________________
3. Пугающий «фрактал кабинетности»: От Шпенглера до «горбачевской Перестройки»


Исторический фрактал кабинетного бессилия обладает пугающим свойством самоподобия. Драма, развернувшаяся в уме Шпенглера накануне Первой мировой войны, с точностью до деталей повторилась в конце XX века при крушении Советского Союза.
Горбачевская Перестройка явила миру точно такую же трагедию «спирали Шпенглера» — массовое разочарование на базе закостеневшего марксизма. Но вместо того чтобы расширить горизонт и взглянуть на суровую реальность многомерного мира без фильтров, советская верхушка проявила классическую страусиную манеру: спрятала голову в песок и слепо поддалась на милость идеологического противника.

3.1 Провинциал Горбачёв на подиуме истории

На подиум истории партийная верхушка вытащила Михаила Горбачева — провинциал с его мещанской привязанностью к семейному благополучию и желанием угодить женской страсти к западным «шмоткам» и бижутерии. Его бесконечная, оторванная от реальности болтовня, парадоксально напоминающая вывернутую наизнанку теорию буддизма «о недеянии», маскировала полное отсутствие государственной воли.

3.2 Романтический говорун и кабинетные утописты фрактала истории

Вокруг этого романтичного говоруна мгновенно сформировался целый термитник кабинетных утопистов и приспособленцев:
 от потомственного коммуниста - номенклатурщика Егора Гайдара и малограмотного Бориса Ельцина до академиков Леонида Абалкина, Станислава Шаталина и примкнувшего к ним Григория Явлинского.

Горе академики от экономики, выращенные на закостенелом марксизме, сидя в тиши душных московских кабинетов, всерьез обещали исправить сложнейшую многомерную экономику великой державы за фантастические «500 дней».

Это был чистейший фрактал «кабинетности» — попытка измерить плоской ученой линейкой сферическое пространство геополитики.

Здесь как никогда остро резонирует глубокое шпенглеровское наблюдение из предыдущих глав:
«Рим, по сути, ничего не завоевывал — просто древнегреческие сатрапии окончательно утратили волю к сопротивлению».

Точно так же в 1991 году позднесоветские сатрапии, ослепленные глянцевыми нарядами западной моды, добровольно сдали свои позиции. Они полностью утратили волю к борьбе и суверенитету, капитулировав перед «Римом» новой глобальной Цивилизации — Вашингтоном. Кабинетная слепота профессоров и мещанство вождей в очередной раз обернулись геополитической катастрофой для целых народов.

Поражает  фрактальная точностью подобия «капусты романеско»,  на сцену истории народ вынес безграмотного популиста Бориса Ельцина, также как в лихие годы Шпенглера, народ  вознес крикунов и популистов Мусолини и Фюрера.
Катастрофа последствий пугающе фрактальна (подобна)!


Рецензии