Я-прокурор ваша честь! Роман. Глава 7

Глава седьмая. Вакантное место.
     Новости из Симферополя становились тревожнее. Возле парламента собирались какие-то люди. Крымские политики, которые не уехали на материк, - формировали новую власть. Много слухов. Угрозы. Говорили о возможном приезде радикальных активистов из Киева. Поезда называли - «поезда дружбы», но это выражение звучало угрожающе.
    - Не лезь, - сказал папа.
    - Я еще никуда не лезу.
    - Я тебя знаю.
    - Хочу понять, что происходит.
    - По телевизору посмотри.
    - Я в Киеве уже насмотрелась.
    На следующий день я поехала в Симферополь.
    У меня не было должности. Не было полномочий. Было удостоверение, которое не приняли в Киеве, и ощущение, что Крым может повторить киевские улицы.
Я собиралась только предложить помощь. Простую человеческую помощь.
Иногда самые большие перемены начинаются со слова «только». Но у меня огромное желание было восстановить вот ту самую несправедливость.

    В Симферополе сразу бросилось в глаза, большое количество военных. В балаклавах и без опознавательных знаков, они спокойно наблюдали за обстановкой. Тут даже догадываться не надо, - это русские солдаты. Народ вокруг радуется, называет их «вежливыми людьми», фотографируются с ними. Но на перекрестках, стоят военные патрули с пулеметами. Значит, не всё так гладко. Есть какая-то опасность, раз солдаты вооружены и в готовности.
    В крымской прокуратуре было пусто. Как в кино про гражданскую войну, пустые коридоры, открытые окна, всюду валяются документы. Ветер гоняет по пустому коридору какие-то листы бумаги. В одном из кабинетов, трое молодых пацанов в прокурорских мундирах с безучастными лицами да одна хрупкая белокурая девочка.
    - Прокурор Крыма где?
    - А вы кто?
    - Я старший прокурор Генеральной прокуратуры.
    - Нет у нас прокурора, уехал.
    - Куда.
    - В Киев.
    - Понятно. А кто руководит?
    - Не знаю.
    - А вы что делаете?
    - А нас не отпускали.
«Почти как я в их возрасте. Дисциплина и ответственность, … и страх. Страх в глазах, говорящий о безысходности».
    - Идите домой, я вас отпускаю, - махнула я рукой. В конце концов, в этом состоянии неопределённости, как старший офицер Генеральной прокуратуры, я имела право взять ответственность на себя и принять решение.
    - Спасибо, - засуетились мальчики, - А что сказать если спросят, кто отпустил?
    - Скажите, Полонская, из Генеральной прокуратуры, зашла и отпустила по домам.

    Совет министров встретил меня людьми в коридорах.
Одни входили без очереди. Другие искали знакомых. Третьи просто стояли и слушали. Новая власть еще не успела обзавестись порядком, зато уже обзавелась посетителями.
    - Скажите, кто сейчас управделами крымского Правительства?
    - А вам зачем?
    - Хочу помочь
    - Все хотят помочь. Конкретнее? – задал вопрос молодой человек, которого я остановила
в коридоре. У него был целеустремлённый взгляд и решительное лицо. Значит, знает что делает. Такие обычно и решают в такие минуты.
    - Я старший прокурор из Генеральной прокуратуры. Но сейчас, я здесь и если я могу чем-то помочь, я готова это сделать.
Он кивнул, и на мгновение задумался.
    - Идите за мной. – развернувшись он пошел по коридору.
    Пройдя через просторный холл, в котором ожидало много людей, мы прошли к столу, за которым сидела женщина с усталым лицом.
    - Люба. Это старший прокурор Генеральной прокуратуры из Киева. Она хочет помочь. Надо организовать ей встречу с Сергей Валерьевичем.
Женщина оценивающе окинула меня взглядом, и кивнула. У неё были дела. Серьезные дела. А я была просто посетителем.
    Иногда знакомство помогает. Хотя-бы без очереди попасть к начальнику.
Я пришла по знакомству. С тем молодым человеком из коридора, поэтому меня пустили без очереди.
    До этого мы с Сергеем Валерьевичем небыли знакомы. Я вошла как бывший старший прокурор Генеральной прокуратуры Украины. Вышла человеком, который публично обозначил свою сторону.
    В кабинете их было двое. Аксенова я знала в лицо, второй просто сидел.
    - Слушаю Вас!
    - Я старший прокурор, …
    - Это я уже знаю. К делу, - нетерпеливо махнул Аксенов рукой.
    - Хочу помочь. Думаю, в этой ситуации моя помощь будет нелишней.
    - Чем можете помочь? - спросил он.
    - Знаю систему прокуратуры. Знаю, что происходило в Киеве. Могу работать юридически.
    - На какой должности?
    - На любой полезной.
Он посмотрел внимательно.
    - Сейчас все хотят быть полезными.
    - Я не прошу удостоверение. Дайте документы.
    - Скажите, Наталья Владимировна, как вы относитесь к настоящим событиям?
    - С точки зрения закона, или государственной целесообразности?
Мужчины переглянулись, и на лице обоих появилась улыбка.
    - И первого и второго.
    - Государственный переворот приводит к узурпации власти и приостанавливает действие закона. И в этой ситуации, народ имеет право решать свою судьбу самостоятельно, исходя из собственного понимания целесообразности. Это называется правом на самоопределение.
Я вела в Киеве уголовные дела против преступников, узурпировавших власть! В Крыму, у меня есть возможность защитить право народа на самоопределение.
    - В Генеральной прокуратуре кто-то это понимает сейчас?
    - В Киеве, у всех другое видение.
    - То есть, вы хотите сказать, что как раз Генеральная прокуратура вполне лояльно относится к узурпации власти?
    - Я не хочу ничего сказать по этому поводу, поскольку в Генеральной прокуратуре работают вполне адекватные и очень грамотные и мудрые сотрудники. Я уважаю своих коллег. Но то, что произошло в Киеве, это государственный переворот! А тех людей, которые пришли к власти и сейчас дают указания, руководят нашей страной, - я их не поддерживаю. Поэтому оставаться в Киеве в Генеральной прокуратуре, я не могу. Независимо от того, буду я безработной, буду я с работой, поддерживать нацизм мне не позволяет моя совесть. На меня, как и на вас смотрят мои деды, которые погибли на войне. Солдаты, которые находились на Майдане и стояли живым щитом, чтобы не пропустить радикалов «Правого сектора». Мне совесть не позволяет быть к этому лояльной.
      - А вашим коллегам, Наталья Владимировна, в Генеральной прокуратуре позволяет совесть?
     - На этот вопрос я не могу ответить. Очень многие мои коллеги, достойные люди. И у них есть свои причины, свои обоснования, своя аргументация. Поэтому данный вопрос надо задавать непосредственно каждому человеку. Но не мне. Я в Генеральной прокуратуре больше не работаю.
    - Вы уволились?
    - Нет. Но я больше в Киев не вернусь.
    - Наталья, буду честен с вами. Все органы власти в Крыму, перешли под наш контроль, кроме прокуратуры. Почти все руководство прокуратуры Крыма, весь этот период безвременья писало доносы в Киев. С их подачи возбуждали уголовные дела против депутатов крымского парламента, и против меня конкретно. Но слава Богу, мы поставили прокуратуру под контроль новой власти. У нас уже есть прокурор республики, - Штехбарт Александр Людвигович, поэтому если хочешь, будешь ему помогать, но денег нет!
    - Да я понимаю, что денег нет. Не за деньгами шла. Сейчас, главное не допустить того, что произошло в Киеве. Надо что-то делать.
    - Оставьте телефон.
Это не было согласием. Но и отказом тоже. Я вернулась домой.
    Я не ожидала, что в Симферополе меня слету куда-то пристроят, дадут работу, будут носить на руках, или поклоняться от восторга что я, бросив карьеру в Генеральной прокуратуре, примчалась в Крым помогать. Но, сказать, что встретили холодно, ничего не сказать. Было обидно.
Конечно, я понимаю причину этого отношения. Наверное, поведение крымских коллег, сотрудников прокуратуры, было неадекватным. Им, стоило бы поехать в Киев и посмотреть на события изнутри. Если бы они хоть немножечко побыли в той обстановке и посмотрели, пережили тот момент, - когда тебя никто не слышит, когда мир просто переворачивается! Когда все твои понятия бывшие незыблемыми до сих пор, вдруг переворачиваются, становятся ничтожными, а ты ничего сделать не можешь. Сотрудники крымской прокуратуры, мои коллеги, они не переживали этого, не видели этих смертей, этого беззакония, поэтому вели себя сообразно. Это и было главной причиной отношения к прокуратуре и ко мне как прокурору.
Но сейчас, меня душили слёзы обиды, за себя, за родную прокуратуру, за унижения и непонимание, с которым столкнулась до этого, но самое главное сейчас. Разве о деньгах был разговор?
    Уже позже, после вступления Крыма в состав России я узнала, что, ситуация с Крымской прокуратурой была на тот момент действительно безвыходной.
    Сам Сергей Валерьевич Аксенов вспоминая это период говорил, что до Полонской пытался назначить шестерых прокуроров: «Одного жена не отпустила, другой передумал, у третьего началась дизентерия. Некоторые говорили: «Нет, я лучше буду первым замом». Это позорище: мужики стоят и трусятся, вытирают пот со лба».
    Александр Людвигович Штехбарт согласился.
Пока не знал общую ситуацию – согласился. Просидев в Госсовете несколько дней, он понял, насколько зыбко и политическое и хозяйственное положение Крыма. Одно дело заявить о независимости. Другое дело быть независимым.
Независимость Крыма зависла. Что дальше делать не знал никто. Не знала об этом и Москва. Да, солдаты стояли, но это была минимальная защита населения, и самое главное – флота! А вот дальнейшую судьбу Крыма ещё не решили.
Прокурор Штехбарт, в прокуратуру за все эти дни даже не зашел. А через день, он отказался от должности.
Потом многие кусали локти, могли бы оставить след в истории Крыма, сыграть свою историческую роль. Но, не случилось. Инстинкт самосохранения оказался сильнее. Пока. Потом многие вернутся. Кто-то будет посыпать голову пеплом, кто-то молча впряжётся в рабочий график и будет добросовестно делать своё дело. Но всё это будет потом! Именно в этот сложный момент возникла моя кандидатура.
    - Ну? - спросил папа.
    - Оставила телефон.
    - Значит, не взяли.
    - Я не устраивалась.
    - Конечно. Ты просто приехала к главе правительства предложить помощь.
    - Именно.
    - Наташа, это и называется устраиваться.
Что делать я не знала. Но именно в этот момент передо мной возникла мамина стена. И для меня не осталось варианта кроме как бить по ней, пока не развалится. Это я умею.

    В Крыму нет никаких перспектив где-то найти работу. Работать, по специальности, тем более прокурором я не планировала. Сидим с родителями дома, дом родительский, у меня в Крыму никакого жилья нет.
    - Ну что делать, надо искать работу.
    - Не спеши дочка, пару-тройку месяцев я вас потяну, а там начнётся сезон, будет проще и с работой, и с политикой, - кивнул головой отец.
    - Нет пап, так не годится. Я взрослая дочь, да и ребенок у меня. А дети в таком возрасте сам знаешь, требуют внимания и затрат. И немаленьких. Буду искать работу, что-то делать.
    - Ну как же доча, ты же юрист? – возразила мама.
    - Сейчас ни юристы, ни экономисты с бухгалтерами никому не нужны мама. Сейчас нужны революционеры и бандиты. А я ни к той ни к другой категории не отношусь.
    - И что же ты будешь делать?
    - В конце концов, пойду официанткой в кафе, если возьмут конечно. Работы я не боюсь.
    - Да ты не переживай Наташ, я тебе помогу сарай построить, будешь курей на продажу выращивать, - смеётся муж сестры.
    - Спасибо Андрей. Почему нет? Мы же пирожки для отдыхающих с мамой пекли во время моей учёбы.
    - Да, но ты не забывай, что сейчас только весна. Реальные отдыхающие в этом году появятся не раньше конца мая, если появятся. А то с этими революциями, народу и отдохнуть негде, - отреагировал отец.
«Да, папа прав. Сезона может и не быть, так что искать работу надо, и сейчас».
    - В Киев я не вернусь. Мне претит служить преступному режиму, какой бы он ни национальный был. Я украинка, но русскоговорящая, и менять себя не собираюсь!
    - Всё! Успокойся, никто тебя не уговаривает возвращаться. – поспеши меня успокоить отец, -  Глядишь, в Симферополе наши возьмут верх, и всё устаканится. Найдёшь ты работу!

    Телефонный звонок отвлёк меня от навалившихся раздумий.
    - Да!
    - Доброе утро Наталья. Это Аксенов.
    - Доброе.
    - Наталья, спасайте. У нас нет прокурора! Готовы?
    - А куда он делся?
    - Отказался.
    - Почему?
    - Потому что у него семья есть.
    - Что, все? – удивилась я.
    - Наталья, нужен прокурор Крыма, - сказал Аксенов. - Кандидаты отказались все.
Я решила, что ослышалась.
    - Какой прокурор?
    - Обыкновенный. Главный.
    - Вы серьезно?
    - Вполне.
Так я узнала, что мужчины, занимавшие высокие должности в крымской прокуратуре, не согласились возглавить ведомство при новой власти. У каждого были причины. Я не имела права называть их трусами. Риск был реальным. Киев не признавал происходящее.
    Будущее Крыма никто не мог гарантировать. Даже Москва. Мужчины просто хотели казаться себе дальновидными. Они всем сказали: «слушай, ну пусть она сделает, а потом, когда все будет хорошо, мы вернемся».
Я встряхнула головой возвращаясь в реальность.
    - Мне нужно подумать.
    - Думайте быстро.
Я положила телефон. Родные смотрели на меня.
    - Нет, - сказала мама.
    - Я еще ничего не сказала.
    - У тебя на лице написано.
    - Там опасно, - сказал папа.
    - Сейчас везде опасно.
    - У тебя ребенок.
Этот довод снова лег на стол. Дочь сидела в соседней комнате. Я слышала телевизор.
Согласиться означало поставить под угрозу ее, родителей и себя. Отказаться означало потом объяснять самой себе, почему я требовала мужества от других, а в нужный момент выбрала безопасность.
    Ночью я почти не спала. Утром позвонила.
    - Я согласна.
    - Приезжайте.
    - Когда?
    - Сейчас. В течение час надо быть в Госсовете. Сможете?
    - Смогу!
    - Готова?
    - Готова!
    - Жду! – и положи трубку.
Всё! Обратной дороги нет.
Думать больше было не о чем. Надо срочно ехать. Я села в машину и помчалась из своей деревни Уютное, в Симферополь. Моё единственное желание во время поездки, не поддаться состоянию горячки, которое меня охватило. Нужно подходить к вопросу с холодным умом. Нужно спасать Крым!
    Заседание Верховного Совета Крыма началось буквально как только я вошла в зал заседаний.
Сергей Валерьевич жестом показал куда садиться, после чего заседание началось.
Вопрос назначения прокурора был коротким и конструктивным.
    - Товарища депутаты! В связи отставкой назначенного ранее прокурором  Александра Людвиговича Штехбарта, представляю вашему вниманию нового кандидата на пост прокурора Республики Крым, - Полонскую Наталью Владимировну. Наталья Владимировна профессиональный прокурор, последняя должность – 4 главное Управление Генеральной прокуратуры Украины! Так сказать, товарищ на это работе не чужой. Её должностное положение, знания и опыт позволяют занять столь высокую должность в структуре прокуратуры Республики Крым! Возражения есть?
Возражений не оказалось.
    - Вопросы к кандидату?
Несколько вопросов, отдаляли меня от должности, которая свалилась на меня как гром среди ясного неба. Да, в какой-то степени это было везение. Но есть пословица: «Везёт тому, кто везет».
За моё назначение, Верховный Совет Республики Крым проголосовал единогласно!
    Официально прокурором Крыма я стала 11 марта. Именно 11 марта 2014 года решение о назначении стало публичным. На пресс-конференции передо мной стояли камеры. Их было слишком много. И тогда же, я дала первую пресс-конференцию, заявив, что в Киеве произошел антиконституционный переворот.
    - Согласно Конституции Украины, единственным источником власти Украины, я повторяю, - оторвав глаза от бумаги, я внимательно посмотрела на стоящих журналистов. Это была моя первая пресс-конференция в должности прокурора Крыма. - Единственным источником власти в Украине является народ!
    - Вы понимаете ответственность? - спросил какой-то журналист.
    - Понимаю.
    - Вам не страшно?
    - Страшно всем. Это не повод ничего не делать.
Я говорила о законе, о недопустимости насилия, о необходимости восстановить работу прокуратуры. Через несколько часов интернет обсуждал не мои слова.
Обсуждали лицо, голос и форму.
Я стала известной раньше, чем успела стать прокурором.
    Именно в тот день я, Наталья Владимировна Полонская, женщина в синем мундире, навсегда запомнилась мировой общественности следившей за событиями в Крыму. С этого момента, международные СМИ которые присутствовали на моей пресс-конференции сделали меня мировой знаменитостью!
Так меня назначили прокурором Автономной Республики Крым. Мне было тридцать три года.


Рецензии