Let it be, или Петля Мёбиуса Глава 10

    Глава 10
    Мезозой
 
    Я внимательно озираюсь по сторонам, прохожу между деревьями — они стоят на месте, не падают. Тропинка ведёт туда, куда и положено тропинкам, ничего сверхъестественного не происходит. Именно это — и, разумеется, присутствие дублёра — вызывает подозрение.
— Что, сломался твой переход? — с издёвкой подкалываю я.
— Добро пожаловать, Миша! Это и есть мой мир. — В его голосе слышится восторг — тот самый, какой бывает у ребёнка, впервые открывшего дверь в чулан и увидевшего там не пыль и паутину, а сияющий портал в невозможное.
— Спасибо, — благодарю я. — Но мы находимся там же, где и были.
Стараясь привлечь внимание, оглядываюсь, ища хоть какое-то отличие, но всё вокруг обычное. Мы никуда не переместились, да это и к лучшему, — заключаю я, отмахиваясь.
Блондин настойчиво тянет меня за рукав, просит освободить дорожку. Вздрогнув, я неуклюже отхожу в сторону. На большой скорости, уже в обратном направлении, проезжает велосипедист с красным рюкзаком. За ним вприпрыжку бежит грузный сенбернар с купированным хвостом.
— Вот, прошу, — демонстрирую я и улыбаюсь. — Тот же велосипедист с собакой.
Каспер, приняв боевую стойку, снова лает, провожая недружелюбным взглядом незнакомого пса.
— А ты не спеши, присмотрись, внешнее сходство обманчиво, — советует двойник.
Синхронно повернувшись, мы направляемся обратно.
Здесь немного светлее, теплее, земля почти сухая, видимо, дождя не было несколько дней. Но это легко объясняется солнцем, вышедшим из-за туч, — подвожу я финишную черту.
Макар скептически качает головой, не соглашаясь с моими умозаключениями.
Неспешно покидая лесополосу, возвращаемся домой. Те же деревенские домики, известная сельская улица, крытый колодец. Узнаю выемки и трещинки в бревенчатых стенах, вспоминаю сучки в потемневших от времени досках, угловатые камни и битые кирпичи, уложенные на тротуаре. Бабушка с дедушкой, сидящие на скамейке у песочницы, — я часто вижу их из окна — совсем не изменились. На мгновение лица стариков кажутся чуть более плоскими, будто нарисованными на фоне декорации, и ловлю себя на мысли: а не смотрю ли я через невидимый искажающий действительность экран?
Каспер, ответственно пометив кусты и часть забора, бежит впереди. Тот же наглый экскаватор копается на дороге, а вот рабочие одеты в синие спецовки! Мы только что проходили мимо: они были в жёлтых комбинезонах! Может, переоделись? Но такое маловероятно. Я поднимаю голову и останавливаюсь, чувствуя, как по спине пробегает леденящий холодок. Прикрывшись рукой от солнца, с удивлением показываю на окна:
— Посмотри, посмотри, там висит большой белый кондиционер. Откуда он взялся?!
— Это я установил, — с достоинством объясняет блондин, — в прошлую июньскую жару.
— Вот, пожалуйста, ещё одно отличие, — многозначительно отмечает он. — Если вдуматься, всё это мелочи. Ты представляешь, Мишель, мы сейчас находимся на другой планете Земля. Вот так просто, без термоядерного взрыва, без выброса колоссальной энергии, вопреки выверенным доводам учёных, раз — и перешагнули в ближайшее измерение, может быть, даже в соседнюю галактику или в дальнюю Вселенную. В общем, путешествуем где-то в бесконечном пространстве, и, надеюсь, это только начало наших совместных приключений, — торжествуя, произносит моё отражение, поднимая руки вверх.
— Но как…? — бормочу я под нос, сжимая губы в кривой минус. В голове не укладывается: если это другая планета, почему здесь те же люди, те же дома, та же дорога? На душе неспокойно, словно кто-то взял мою жизнь и переснял, а теперь прокручивает в редакторе, добавляя едва заметные шероховатости.
Переходим асфальтированную дорогу по светофору, обходим дом. Нас встречает известный двор, подъезд, стены, исписанные детьми. На доске объявлений та же реклама: «Гастроли Пермского академического театра. Рок-опера „Jesus Christ Superstar“», ежегодный отчёт-послание президента, столовая аккумуляторного завода — прямая трансляция, вход свободный. Куклачёв. Из нового — выставка художников-авангардистов в «ДК „Строитель“». Оперативно! Уже успели наклеить, — отмечаю я.
— Это моя последняя машина.
Блондин указывает на стоящий недалеко от подъезда солидный тёмно-вишнёвый электромобиль-внедорожник с большими круглыми прожекторами на крыше.
— Ого, крутизна, — не веря глазам, восторгаюсь я.
— Да, прекрасная техника, — соглашается блондин.
По знакомой лестнице поднимаемся на пятый этаж. Передо мной так обыденно возникает железная дверь с косой царапиной в правом верхнем углу, которую неловкие строители умудрились нанести при установке: всё один в один. Провожу пальцем по царапине — она холодная, шершавая, как обычно. Это сходство почему-то не успокаивает, наоборот, настораживает, как кричащий шрам на память. Смотрю на друга, он молча опускает руку в карман.
— Минуточку, — я напористо отстраняю хозяина и достаю свои ключи. Они кажутся единственным якорем в этом зыбком мире, маленьким кусочком металла, помнящим точную конфигурацию скрытого механизма.
— Молодец, а я об этом и не подумал, — хвалит меня двойник за находчивость. — Не зря говорят: одна голова хорошо, а две ужё команда.
Ключи идеально подходят, дверь податливо хрустит стальными штифтами. Я торжествуя смотрю на второго Шишкина.
Если ключи родные, значит, это действительно моя квартира.
Открываю дверь и сразу вижу чудесный ремонт. Собаки встречаются, радостно визжат и начинают играть, бегать так, как будто долго ждали встречи. Моя такса, которую можно отличить только по красному ошейнику, быстро находит забавную игрушку, спрятанную местным псом Каспером-2.
— А Марина, твоя супруга, она на работе?
— Входи смелей, Михаил. Мы проживаем в центре, а здесь я бываю, когда иду выгуливать Каспера. Иногда мне кажется, что эта квартира — музей. Музей моей прошлой жизни.
Вот такая невероятная цепь событий приводит меня в похожий дом, в параллельную, идентичную действительность, где живёт мой процветающий двойник, моя зеркальная копия.
В каждой комнате индивидуальный ремонт, элегантная мебель. На кухне — огромный холодильник, упирающаяся в потолок широкая морозильная камера, импортная плита, стеклянный стол, деревянные табуретки. Вместо тонких выцветших штор окна украшают плотные портьеры из дорогой ткани. За то время, пока мы гуляли, такой ремонт невозможен.
Обнаружив и зафиксировав присутствие хозяина, бдительная Алиса приветливо здоровается:
— Добрый день, господа.
Усталые собаки ложатся рядом с мольбертом, учащённо дышат, высунув языки, и, похоже, очень рады встрече. Находясь здесь, испытываю сильный душевный подъём, и в то же время периодически ощущаю сказочную, неуловимую атмосферу волшебства. Это как балансировать на границе двух снов: один — твой, другой — чужой, и ты не знаешь, в каком из них проснёшься. Мы одновременно садимся за стол. Блондин стандартно распоряжается: «Алиса, включи чайник». Открывает банку с ананасами и продолжает:
— Наши миры — почти идентичны, но сейчас у меня в руках бесконечная река денег, финансовое эльдорадо. Все эти перемены произошли после того, как я случайно, чуть дальше от первого перехода, через который мы только что прошли, наткнулся на ещё один вход.
— Что? — ошарашенно вскакиваю я. Стол под моими руками становится ненадёжным, как палуба корабля в шторм. — Сколько всего порталов ты открыл?
— Всего два, второй такой же неприметный и без каких-либо ярких указателей.
Он смолкает, в его глазах появляется то самое выражение, замеченное уже не раз: смесь восхищения и какой-то особой тревоги.
Мои глаза непроизвольно округляются, в груди щекочет волнующая тайна. Тело покрывается мурашками, как будто по коже ползёт нервный ток. Слух обостряется, и кажется, что я слышу, как где-то за стеной капает вода — медленно, размеренно, отсчитывая мгновения.
— Да, ты расслабься, садись, слушай, — успокаивает меня блондин. — Нежданный сюрприз случился на третий день после трагического падения челнока. Если быть точным, то это заслуга любопытного Каспера, я лишь инстинктивно следовал за ним. Ещё один проход находится рядом, буквально в двадцати шагах от первого, ближе к железной дороге, почти у самого забора, и ведёт…
Я резко обрываю блондина, сажусь и тут же поднимаюсь — от волнения перехватывает горло, и, собрав все силы, лихорадочно стучу по столу кулаком, машу руками, перебиваю:
— Стоп, подожди, я сам скажу. Неужели в будущее, в далёкое будущее?
Двойник молчит, смотрит на меня долгим, внимательным взглядом, и, видно, не решается произнести вслух. Не торопясь, наливает чай, вытаскивает из шкафа торт «Прага». Движения спокойны, ритуальны, и это спокойствие создаёт напряжение ещё больше, чем спонтанный взрыв эмоций.
— Нет, Михаил, наоборот, в прошлое.
— В прошлое? — задумываюсь я и задеваю чашку, она покачивается, чай дрожит мелкой рябью. — Неужели в то время, когда нас ещё не было?
И пока он открывает коробку, нарезает моё, то есть наше любимое лакомство, я в затаённом ожидании бросаю задумчивый взгляд в окно, на окрестный пейзаж, потом перевожу взор на пёструю картину с изображением дремучих тропических джунглей, что висит рядом с высохшей ритуальной маской безобразной обезьяны. «Он сам с натуры написал эту панораму», — пронзает меня беспокойная мысль. Точно! Узнаю эти линии, краски, этот странный свет чужого солнца. Он был там и видел это своими глазами.
Теперь понятно, откуда богатство. Двойник методично собирает уникальные артефакты, возможно, охотится на доисторических тварей и приносит их в современный музей, сотрудничает с научно-исследовательскими институтами. За редчайшие находки наверняка дают огромные деньги. Но в этом есть что-то неправильное. Что-то, что будоражит изнутри и не даёт разрешения.
Детально рассматриваю холст, представляя себя в диком тропическом лесу, и улетаю на белоснежных крыльях фантазии, представляя звериный оскал мезозойской эры.
Пологий сыпучий склон, уходящий длинным гребнем в высокие заросли подсохшего тростника, напоминает спину чудовищного дракона. В сырых болотистых низинах с проточной водой кипит дикая жизнь. Со всех сторон раздаются протяжные, ужасные крики динозавров. Над головой, щёлкая сильными челюстями, со свистом разрезая насыщенный запахами воздух, парят летающие ящеры. Повсюду опасные насекомые, острозубые жуки. Вьющиеся лианы зловещим серпантином спускаются из мрака, стараются запутать, связать, обездвижить. Огромные бутоны ядовитых цветов горят, как фонари, манят дурманящими ароматами. Под ногами хлюпает тёплая грязь; раздвигая плотную траву, ползают юркие двадцатикилограммовые сороконожки, отступаю назад. Густые папоротники скрывают хищников, кругом царит жаркая, насыщенная водными парами атмосфера.
В этой опасной обстановке мы смело стоим плечом к плечу с мощным современным оружием, в пробковых касках и очках ночного видения. Защитный камуфляж естественно сливается с растительностью, но этот мир уже заметил нас. Я тянусь за оружием, прижимаясь к широкому стволу секвойи...
Блондин вытаскивает тарелки, по-домашнему позвякивает ложками. Идиллическая картинка прошлого начинает прыгать в сознании. Волна тревоги проходит по организму и тает, как утренний туман. Прикрывая ладонью рот, шепчу:
— Доисторический мир. Зловещий Мезозой.


Рецензии