Бортик. Глава 15. Мама узнаёт
Мама слушала молча. Не перебивала, не качала головой. Просто смотрела на них, сложив руки на столе.
Говорил в основном Петя. Он рассказывал про пещеру, про Бортика, про записку, про Бортана, про дрон и про то, как они прятали корабль от сканеров. Он говорил сбивчиво, глотал окончания, иногда останавливался на полуслове, пытаясь вспомнить, не упустил ли чего.
Но он был не один.
— Мы поняли, что он живой, по вибрации, — подал голос Виталик, когда Петя запнулся, подбирая слово. — У него обшивка гудит не так, как металл. Она… теплее.
— Я сразу поняла про листья, — добавила Аня. — Никакая это не плесень. Это лёгкие. Он просто дышал очень тихо.
— А «Селена» вернулась через сорок восемь часов, — тут же вставил Тимоша, не поднимая глаз от коленей. — С более мощным лидаром. Я засёк время.
Петя посмотрел на друзей с благодарностью. Они не дополняли его — они подхватывали. Где он спотыкался о страх, они ставили факты.
Потом Петя достал из кармана записку — жёлтую, истёртую на сгибах, сложенную вчетверо — и положил перед мамой на металлический стол.
— Это главное, — сказал он. — С неё всё началось. И на неё, кажется, до сих пор никто не ответил.
Когда они замолчали, мама долго смотрела на жёлтый листок. Слышно было только, как гудит вентиляция под потолком.
Потом встала. Подошла к узкому иллюминатору жилого модуля. Посмотрела на Луну — на серую пыль, на чёрные тени кратеров, на далёкую синюю искру Земли.
— Вы знали, что я обязана сообщить? — спросила она, не оборачиваясь.
— Да, — ответил за всех Петя.
— И всё равно рассказали?
— Да.
Мама вернулась к столу. У неё были усталые глаза с красными прожилками, но в них не было ни злости, ни страха. Только что-то очень тёплое, от чего Петя вдруг понял, что может разреветься.
— Вы выросли, — сказала она, обводя их взглядом.
Петя открыл рот, чтобы возразить. Сказать, что они всё ещё маленькие. Что они до одури боятся. Что они хотят, чтобы мама просто обняла их и всё решила за них сама.
Но вместо этого он сказал:
— Я не знаю, выросли ли… Просто врать — это плохо. Всем от этого только сложнее. Мы… мы пришли к тебе, мам. Помоги нам спасти Бортика.
В жилом модуле повисла тишина. Было слышно только гудение вентиляции.
— Пожалуйста, — не сговариваясь, в один голос выдохнули Виталик, Аня и Тимоша.
Они стояли за спиной Пети — встрёпанные, бледные, с синяками под глазами от бессонной ночи. И смотрели на неё не как хулиганы, которых поймали на запретном, а как люди, которые принесли ей сломанную вещь и просят помочь её починить.
Мама медленно выдохнула. Усталость на её лице никуда не делась, но к ней добавилось что-то ещё — уважение. Она посмотрела на Петю, потом на каждого из четвёрки.
— Вы хоть спали сегодня? — спросила она совсем другим, тихим голосом.
— Нет, — честно признался Виталик. — Мы настраивали виброимитатор.
— Оно и видно, — мама слабо улыбнулась. — Так, марш в столовую. У вас есть пятнадцать минут на еду. Затем жду всех у четвёртого шлюза. Мы идём к нему. Вместе.
В столовой было пусто и тихо. Ребята, пока ели, обсуждали насыщенный день. И, конечно же, зашёл разговор про маму Пети.
— Она совсем не разозлилась, — тихо сказала Аня. — Я была готова к тому, что нас на Землю отправят ближайшим «лунтиком».
— Челноком, — тихо уточнил Тимоша. — Так здесь называют челноки.
— Спасибо, Тимофей, за пояснение, — прыснула Аня, и через секунду все остальные тоже захохотали — громко, взахлёб, сбрасывая напряжение этой бесконечной ночи.
Петя стоял, прислонившись к стене, и слушал их. Внутри было пусто и легко.
— Да, — сказал он. — Она такая.
И это «она такая» было лучшим комплиментом, который один ребёнок мог сделать своей маме перед другими.
С едой закончили. Усталость навалилась на них так внезапно, что Петя чуть не заснул прямо за столом, положив голову на скрещенные руки.
— Подъём, — тихо сказала мама, касаясь его плеча. — Десять минут в креслах отдыха. Не раздеваясь. Нам нужно быть там до начала смены.
Это был не сон, а тяжёлое забытьё. Когда мама снова их подняла, в коридорах базы ещё горел дежурный синий свет.
Они шли молча. Группа быстрого реагирования из четырёх школьников и одного инженера. У четвёртого шлюза мама приложила ладонь к терминалу. Створки разошлись с тихим шипением.
— Здравствуйте, — сказала она в полумрак пещеры, шагая внутрь так же, как входят в чужой дом: спокойно и слегка пригнувшись. — Я мать этого мальчика.
— Я знаю, — ответил Бортик. — Ваш пульс синхронизируется с его, когда он выпадает из сети.
Мама молчала долго. Слушала, как гудит ядро, как по живым рёбрам корабля бежит едва заметная тёплая волна. Затем прозвучал тот самый ровный голос, которым она обычно подписывала акты приёма оборудования:
— Спасибо, что был рядом с ним.
— Спасибо, что научили его идти вдоль стены, — сказал Бортик. — Стены вообще любят компанию.
Больше вопросов у мамы не было. Корабль был тёплым, ярким и вежливым. Она всё поняла — так, как понимают инженеры: не через слова, а через контакт. Потрогав.
А когда она наконец отняла руку от обшивки, то не стала сразу тянуться к коммуникатору. Вместо этого она присела на край технической платформы, сняла перчатку и снова коснулась обшивки — уже не как инженер, проверяющий целостность корпуса, а как человек, который хочет почувствовать, дышит ли это.
Бортик едва слышно вздохнул — не звуком, а вибрацией, которая прошла по всей обшивке и мягко ударилась о подошвы ботинок Пети.
— Он живой, — тихо сказала мама, скорее себе, чем Пете. — Не биологический, не механический… а живой.
Петя кивнул. Ему хотелось сказать «я же говорил», но он сдержался.
— И он боится, — добавил он. — Когда дроны светят сканерами, он сжимается. Как будто ждёт удара.
Мама посмотрела на него. В её взгляде не было снисхождения. В нём была серьёзность — та самая, с которой она бралась за самые сложные узлы на станции.
— Значит, мы не дадим ему повода бояться. Но и прятать его как контрабанду мы не будем. Прятать — значит признавать, что он преступник. А он не преступник.
— А что тогда? — спросил Виталик.
— Мы дадим ему статус. Официальный. Для этого нужны данные. Полные. Цифры, графики, спектры, реакции.
Она встала, щёлкнула тумблером на поясе и активировала планшет.
— Собирайте всё, что у вас есть. Виталик — параметры, Аня — пробы, Тимоша — логику дронов. Я не буду спасать его в одиночку. Мы спасём его командой.
Петя улыбнулся. Впервые за долгое время улыбка не была виноватой или натянутой. Она была настоящей — как будто с плеч свалился тяжёлый ящик.
— Я скажу им, — кивнул он.
— Скажи, — ответила мама. — И ещё… спасибо, что пришёл ко мне. Я ценю твою смелость, сынок.
Конец 15 главы.
Свидетельство о публикации №226111001550