Обращения в пустоту

Пока в Абу-Даби российская и украинская делегации при посредничестве США договариваются о «структуре безопасности» и «территориальных компромиссах», в Москве депутат Останина пишет письмо главе МВД с просьбой объяснить, почему подростков, не пивших и не куривших, забирали с улицы, били в живот и держали в автозаках дольше трёх часов. Это два разных мира. И они не пересекаются.

Обращение Останиной — идеальный пример того, как выглядит имитация депутатской работы в системе, где депутат не имеет реальных рычагов. Она просит сообщить «цели и порядок проведения рейда», «общее число задержанных», «соблюдался ли трёхчасовой предел» и «применялась ли физическая сила». Всё это — вопросы, на которые МВД может ответить, а может не ответить. И скорее всего, не ответит. Потому что ответить — значит признать, что рейд был не «профилактическим мероприятием», а облавой, в которой пострадали люди, не совершившие ничего противоправного.

Государство, которого нет
Останина — председатель комитета по защите семьи. Это звучит солидно. Но в реальности её комитет не может ни остановить рейд, ни наказать виновных, ни даже гарантировать, что её письмо будет прочитано. Она может только запросить информацию. А запрос — это не действие. Это бумага.

И это не её личная слабость. Это системная характеристика. Когда государство не выполняет свою базовую функцию — защиту граждан от произвола силовиков, — любые обращения «во власть» становятся ритуалом. Депутат пишет, министерство отписывается, ничего не меняется. Родители подростков, которых били в живот, остаются один на один с системой, которая в их отношении и есть источник угрозы.

Сестринские государства
И вот здесь возникает то, о чём не принято говорить. Россия и Украина, несмотря на войну, устроены одинаково. В обеих странах население бесправно перед собственным государством. В Украине — мобилизация, ТЦК, люди, которых хватают на улицах и отправляют на фронт. В России — облавы, автозаки, подростки с повестками в военкомат, родители, которые не знают, где их дети.

Разница только в том, что в Украине это называется «защитой от агрессии», а в России — «профилактическими мероприятиями». Суть одна: государство делает с человеком что хочет, а человек не может ничего сделать в ответ.

Война не создала это бесправие. Она его обнажила и усилила. И пока в Абу-Даби российские и украинские переговорщики обсуждают, как поделить территории и какие гарантии безопасности прописать в будущем соглашении, внутри обеих стран люди остаются тем же материалом, что и до войны. Только теперь этот материал ещё и расходуется.

Кто договаривается о будущем
Обратите внимание на формат переговоров в Абу-Даби. Трёхсторонний: Россия, Украина, США. Европа пытается влезть, но её пускают только на консультации. Россия и Украина сидят за одним столом, но договариваются они не друг с другом. Они договариваются с Вашингтоном. И о том, как будет устроено их будущее — и будущее их населения — решают не они.

Это и есть финальный парадокс. Два государства, которые воюют друг с другом почти пять лет, оказываются одинаково бесправны в главном: право определить своё будущее принадлежит не им. Оно принадлежит тому, кто платит, вооружает и посредничает. А внутри этих государств — подростки, которых бьют в живот, и родители, которые не могут достучаться до депутата, который не может достучаться до министра, который не хочет отвечать.

Останина написала письмо. Оно уйдёт в папку. Через неделю придёт ответ: «Основания для доставления были законными, физическая сила не применялась, трёхчасовой предел соблюдён». Или не придёт никакого ответа. И то, и другое будет одинаково означать одно: государства нет. Есть только система, которая имитирует защиту, и депутаты, которые имитируют игру в депутатство.

А в Абу-Даби в это время решают, каким будет мир после войны. Для тех, кто выживет.