Стихи из Песен домашней Жар-птицы

 Эти псалмы и гимны входят в текст эпистолярного романа
"Песни домашней Жар-птицы"

           *    *    *
Ты входишь в сердце, если дверь
Открыта только пред Тобою.
Не спросишь Ты: — Чья это дщерь
Челом склонилась к аналою?

— Отец, прости меня! Пошли
Во тьму мою Огонь и Слово!
Всё, что услышишь от земли,
Перед Тобой не будет ново,

А будет это пред Тобой,
Как свечи или дым кадильный.
Без Слова в храмине земной
Я, как свеча и дым, бессильна!

Но тем, кто пел Тебе с земли,
Ты не давал другой работы,
И только слёзный хлеб пекли
Всю шестерицу до Субботы.

От них Ты дал мне просфору,
Велел дойти к Субботе с ними.
Меня как юную сестру
В пути хранят, как херувимы.

Хранят, как новое вино.
Я кровь отдам, глаза и голос,
Умру за Слово, как зерно,
Как Тот, Кто счёл мой каждый волос.


               *     *     *
Вот под покровами болезни
Ты как подснежник расцвела.
И ждал Жених знакомой песни,
Как от лучины ждут тепла,

Когда денница восходила
Над головами бдящих дев,
Когда растущие светила
Слагали Жениху напев.

А ты одна, как дочь слепая,
В очаровании спала,
Пока в сердцах сестёр, играя,
Река бессмертия текла.


           *     *    *
Душа моя, октябрьский лес,
Тебе ли ждать зимы и снега?
Куда твой майский дар исчез –
Произрастание побегов,
Таинственный словесный дар
И тайны птичьего напева,
И полыхающий пожар
Востока на вершине древа?
Поникло древо головой,
Лицо скрывая от Светила.
Должно быть, корни под землёй
Неглубоко оно пустило.
И певчих стаей унесло
Вослед пыланию заката,
Искать с надеждою тепло,
Неувядаемое Злато.


          *     *     *
Ты посетил меня, как первый день,
Когда по Слову небо воссияло.
И я, как новорожденный олень,
Нетвёрдо пред лицем Твоим предстала.

И Ты открыл мне, как растёт трава
На пажитях для алчущих оленей,
Как пишется последняя глава
О западе спасаемой вселенной:

Бесплотный мир, не знавший тока лет,
Узнал, что Царь обрёл Свою Невесту,
От чресл неплодных взял нетленный Цвет
В Свой вертоград на горнейшее место.

Во веки Та, Которую всегда
В пути хранили ангельские рати,
Горит как путеводная звезда
С молитвой у Престола благодати.

Я — озеро в расселине горы,
Куда Она в смирении глядится,
Волнуемое рябью до поры,
Хранимое, как зеркало Царицы.



        Канун Покрова

Узнав, что некто здесь желает знать,
К порогам леса осень подобралась, —
И познаю, что путь — не только радость,
Но что идущим должно пострадать,

Как деревам, от находящей стужи
Не год, не два, не три, ни даже пять,
И только в этой полной листьев луже
Нахмуренное небо созерцать,

Но в памяти хранить надежду лета,
Сокровища недремлющих лучей
И веру в то, что оживёт планета,
И побежит закованный ручей,

Сухие листья в соки обратятся
И потекут сквозь корни по стволам,
Чтоб на вершинах вновь образоваться,
В который раз прорваться к небесам.


          *     *     *
Ты сердцем тесно сопряжён,
Необратимо и нелестно,
Со мной, малейшею из жён
С душою чада и невесты.

Благослови и не оставь!
Всю ночь Ты борешься со мною,
И повредил один состав,
Как знак борьбы моей с Тобою.

С тех пор, как помню я Отца,
Не осушаются ресницы.
Рекою время у лица
Течёт – и не могу напиться.

Черпая чашами очей,
Я с болью выливаю время
И слышу в глубине ночей,
Как в почве прорастает семя,

Тая в Себе нетленный цвет,
Листву, где отдыхают птицы,
Где рассветает вечный Свет,
Которым я смогу напиться.


         *     *     *
Да не увидит человек
Под покрывалом косы!
Я обручу тебя навек
С Ответом на вопросы.
На свещнице святых имён
Твоё поставлю имя,
И в приношении всех времён
Твоё вино с другими
Солью, и горсть твоей муки
Смешаю с общим хлебом,
С елеем — дар твоей руки
В живом сосуде Неба.


          Славословие

Тебя не видел ближний херувим,
Дерзнувший ангел о Тебя разбился, —
А нас Ты ставишь пред лицем Своим
И как один из нас сюда явился.

И облака не утаят Тебя,
Хвощи и кедр Твои откроют тайны.
Глазами звёзд взираешь Ты любя.
Твои стопы бесследны и бескрайни.

Тебя узнав, мы не найдём конца:
Премудрости положена ли мера?
В одном луче Сияния Отца
Мы видим всё: как много может вера,

Как время превращается в кольцо,
Насквозь мы пролетаем, как кометы.
Тогда Ты с радостью посмотришь нам в лицо,
Его Своим воспламеняя светом.

Узнаешь всех, кто здесь Тебя искал,
По светочам в изделиях скудельных,
И встретишь так, как будто долго ждал,
Сжигая книги наших заблуждений.


         Оттепель после снегопада

Иду по несжатым снегам,
Где след непреклонен и крут.
Но падают искры к ногам,
И дальше от дома влекут,

Где Слово снисходит ко мне,
И я повстречаю Его,
Подобного властной весне
В уделе Отца моего.

Вчера я, как дерзкая дочь,
Просила не трогать снега.
Но ливень врывается в ночь,
Куда не ступала нога.

Покровы с вершины текут
На сгорбленный сыростью склон
И в землю с собою несут
Негаданно прерванный сон.


         *     *     *
Опавший лист — обрывочек наряда,
Сиявшего всё лето в небесах,
Осколок поднебесного парада,
Свидетеля о Божьих чудесах.

Теперь намокший, смешанный с землёю
И намертво притоптанный к земле, —
Ты кто теперь? — Слеза, зерно святое,
Я след от капли на твоём стекле,

Я память плача горького по раю
И золота предутреннего весть,
Заката знак — взгляни — я умираю,
Одевшись в пурпур, золото и честь.

          За ночь выпавший снег

Земля спала под снегом на ладони,
И не горели солнце и луна,
Когда в священнодейственной фелони
Престол земли светился из окна,

Как в первый День создавшегося света
И в самый первый год земной зимы —
Господской белой ризою одета
Была земля, изъятая из тьмы.

Вдруг ангелы застыли, как от страха,
Пред тайной, что скрывает этот век:
Живое сердце создано из праха,
Где повстречались Бог и Человек!


         Деревья в ноябре

Наш тихий лес в любое время года —
Наставник мой среди незримых волн.
Здесь учит молчаливая природа.
Деревья шепчут: «Ныне утлый чёлн

Направи в гавань, не спеши в святые,
Вздымая парус быстрого ума.
Взгляни на нас: какие мы нагие!
А впереди, как гроб, нас ждет зима.

Ты снова хочешь поспешить за нами
И, не одевшись в свадебный наряд,
Облечься в зиму, оковаться льдами:
Так мотыльки в смоле навеки спят.

Не торопись, душа! Сорвёшься с древа,
Ища на нём незрелого плода.
Лишишься жизни, пламени, напева,
Движения, потока и труда,

И будешь спать, как мы, в хрустальном гробе,
И будешь звать, не поднимая век, —
Так мы зовём, увязшие в сугробе,
Но подойти не может человек».


        *     *     *
Да будет жизнь, как тихая река,
Отбегшая теснин и водопадов,
Как зеркало, вбирая облака
И лучезарность солнечного взгляда.

В дороге раны тают до поры,
Как сновиденья у восставших рано,
Но от пути останутся дары:
Елей, вино и хлеб — от каждой раны.