Анри Матисс. Радость, которая стала цветом. волос

Анри Матисс. Радость, которая стала цветом.

Он родился 31 декабря 1869 года в Ле-Като-Камбрези, на севере Франции, в семье торговца зерном. Родители хотели, чтобы он продолжил семейное дело, и он даже изучал юриспруденцию в Париже, работал помощником нотариуса. Но в двадцать лет, после приступа аппендицита, ему в руки попали краски. Он говорил: «С того момента я словно попал в рай». Он оставил юриспруденцию и поступил в Школу изящных искусств, в мастерскую Гюстава Моро.

В 1905 году на Осеннем салоне в Париже он и его друзья — Дерен, Вламинк, Марке — выставили картины, в которых цвет был настолько интенсивным и чистым, что критик Луи Воксель назвал их «дикими зверями» (фоверами). Так родился фовизм. Это было не школой с программой, а бунтом против традиции, утверждением самодовлеющей новизны живописных приёмов. Матисс стал его бесспорным лидером.

Его метод — это не изображение, а выражение. Он говорил о «построении цветом», о «конструкции из цветовых поверхностей». Цвет у него не описывает предмет, а создаёт его. Он не боялся упрощения. Наоборот, он искал его. «Эмоции за счёт простых средств» — так он сформулировал свою концепцию в «Заметках живописца».

Танец. 1910 год. Пять фигур. Красный, синий, зелёный. Хоровод. Неистовство языческой вакханалии. Мощный аккорд красного, синего и зелёного, объединяющий Человека, Небо и Землю. Фигуры танцуют в глубокой синеве Космоса, а зелёный холм пульсирует под их ногами. Красный цвет становится символом внутреннего жара. И при всей экспрессивности Матисс самой организацией полотна снимает излишнюю эмоциональность. Логика и чувство меры соединяют инстинкт и сознание в гармоническое целое. Это не сцена. Это образ-символ золотого века человечества.

Музыка. 1910 год. Тот же аккорд. Зелёный, красный, синий. Пять фигур. Музыканты и певцы. Те же элементы, что и в Танце. Но здесь нет движения. Есть слушание. Есть тишина, в которой звучит музыка. Матисс создал парные панно по заказу Сергея Щукина для его московского особняка. До революции они украшали лестницу. Теперь они в Эрмитаже. Русская линия и французский цвет встретились в одной точке.

Красные рыбки. 1911 год. Аквариум. Круглый стол. Рыбки. Ярко-красные на фоне зелёного и синего. Это не «натюрморт». Это «состояние». Покой. Созерцание. Радость, которая не кричит, а светит.

Одалиски. 1920-е годы. Ницца. Он писал натурщиц. Восточные мотивы. Роскошь. Нега. Орнамент. Он увлекался мастерами рококо. Но это не «экзотика». Это «мир», который он создавал. Мир, где женщина — не объект, а «часть узора». «Часть ритма». «Часть цвета».

Джаз. 1947 год. В последние десятилетия жизни он изобрёл новую форму искусства — вырезки (декупаж). Он работал ножницами и листами бумаги, окрашенной гуашью, вырезая органические и геометрические формы и составляя из них живые композиции. Он называл это «рисованием ножницами». После операции по поводу рака он был прикован к постели и не мог писать. Но он не перестал творить. Он создал книгу «Джаз» — двадцать литографий, которые он назвал «импровизациями», как в музыке. Это не «иллюстрации». Это «ритм». «Прыжок». «Цирк». «Жизнь», которая продолжается, когда тело уже не может двигаться.

Он умер 3 ноября 1954 года в Симье, близ Ниццы. Он работал до конца. Он говорил: «Я не боюсь умереть. Я боюсь только, что не успею».

Связь с линией. Матисс взял у Сезанна — «конструкцию цветом». У Гогена — «плоскость и символ». У Востока — «орнамент и ритм». И пошёл дальше. В «радость». В «праздник». В «свет», который не нужно «объяснять». Он не писал идеал в Библии, как Иванов. Не обличал пороки, как Перов. Не разворачивал драму, как Репин. Он писал «счастье». «Ту самую» «жизнь», которую видел. Только «праздничную». «Ясную». «Свою». У русских художников эта радость была «духовной». У Матисса — «цветовой». Но «свет» — тот же. «Правда» — та же. «Жизнь» — та же.