Стихи из Песен домашней Жар-птицы-3

Эти псалмы и гимны входят в текст эпистолярного романа
"Песни домашней Жар-птицы"


                В день моего 12-летия
В день рождества младенца царского
Молчали все колокола.
Но колыбель качала ласково
Земля — как комната, светла.

В тот день дороги многолюдные
Не дотянулись до меня.
Всё знали только звёзды чудные,
Что ходят над могилой дня.

Земля молчаньем не обидела,
Кружились листья у воды,
И даже мать моя не видела,
Как поклонились мне волхвы.

Не видела, как в дымке ладана
Мне подмигнул глазок звезды,
И как сиянье с неба падало,
Ложась кольцом и головы.

И как мне плечи ангел огненный
Крылом изогнутым обжёг,
И как мне в руку старец согбенный
Вложил напутственный клубок.

И старец на ухо поведал мне,
Когда, зачем и где мне быть.
Спугнув непослушанье бедами,
Велел до срока всё забыть.

С тех пор невестой неневестною
За тем клубочком, не дыша,
Идёт в слезах одна, безвестная,
Но безоглядная душа.


            *     *     *
Я слышала, что птица может плакать,
И плакать так, что невозможно петь,
Когда в чертог таинственного Брака
Не сможет за подругами влететь,

За то, что, как беспечное созданье,
В земных заботах облетая мир,
Она спешит к чертогу с опозданьем,
Когда чертог закрыт и начат пир.

Всю ночь она в раскаянии глубоком
Стучит крылом и бьётся о стекло,
Надеясь возвратить частицу срока,
Позвать обратно всё, что утекло.

А утром со слезами покаянья
Проснувшись, с тёплой раной на груди,
Увидит над собою очертанья
Открытого чертога — впереди! Аминь.


                Неувядаемый Цвет

За то, что жизнь — как буря без конца,
За то, что я бессильна и убога,
Ты вдруг в изображении лица
Открыла мне, как Ты вместила Бога,

Как у Тебя воспламенился дух,
О Чудо купины неопалимой,
И перед тайной со смиреньем слуг
Немели пред Тобою серафимы.

И Ты сняла печать с бесплотных уст,
Первее всех узнав о Воскресении.
Но город на земле остался пуст,
Уснувший в полутьме законной сени.

А я к Тебе с ходатайством иду:
Ты избавляешь города и страны!
Отвороти грядущую беду
На этот город из открытой раны! Аминь.


        *     *     *
За то, что Я в тебе живу,
А ты об этом не молчала, —
Не потеряешь покрывала,
Роняя косы на траву,

С росою не смешаешь слёзы,
Не повредишься от огня.
И ночью в зимние морозы
Не закуёт тебя броня.

И не проснёшься крепче стали,
Весной отбрасывая сон.
Я на тебе, как на скрижали,
Хочу писать живой закон, —

Так в майском воздухе — и звуки,
И взмахи крыльев пишут гимн,
(И только снег, в лесные руки
Попав, становиться глухим).

Тебе же, как подруге ланей,
Как дар, даю носить Меня,
Как полное Светило знаний
И восхождения Огня.

Высокое живое пламя
В тебе затопчет ветхий лес,
Заглушит шум колоколами
В тебе, малейшей из Невест.


                Давид и Ионафан
                («детские стихи»)

Ты пел Отцу, а слушали ягнята, —
Чтоб их не растерзал коварный тать.
Ты принял с неба дар дороже злата —
Нечистых духов пеньем отгонять

И привлекать таинственным потоком
Свой царственный, пророческий Елей
От головы царя, что во пророка
В три дня попал за красоту кудрей.

Ты — тот, кто сам за свет и кротость вида
Поймал борца молитвой на аркан
Под меч его, — и верою Давида
Был обезглавлен лютый великан.

Ты у царя, томимого от Бога,
Под милостью неверной и слепой,
Стал как стрела и горная дорога
И как псалтирь под твердою рукой.

А царский сын, как собственную душу,
Узнав тебя, навеки полюбил.
Помазанника, клятвы не нарушив,
Как ангел, от тирана защитил.

Тебя, — дитя, он видел в чудной славе,
Когда ты песней злого духа пас,
Как верный брат, стрелою в путь направил
И верою тебя для Царства спас.


            Преддверие великой беды

Как серебро в Божественных печах,
Я за Тобой сквозь сети буду литься,
Как ночью льются слёзы сквозь ресницы
У тех, кто носит крылья на плечах.

На этот путь, задуманный так прямо,
Текущий, точно райская река,
Опустится Владычная рука,
Отвергнувшая жертву Авраама.

О мудрость приносящего Отца
И кротость закалаемого Сына!
В минуту страха на краю пучины
Коснитесь тайно моего лица:

Не в мысленном сиянии вершины
И не в зерцале тверди голубой,
Я буду знать, рождённая Тобой,
Как познана сама, — Отца и Сына.


            *     *     *
Душа прошла сквозь мертвенную сень
И, как душа Иосифа, – железо.
Её, как землю, одевает бездна,
А Ты соткал ей ризой вечный День.
        С тех пор мои глаза забыли сон.
        До дня Суда все раны перечисли
        И, как елей, Божественные мысли
        Возлей на них, — и перейду Кедрон,
Узнаю я, как падал алый пот
На боль Твою — на Гефсиманский камень,
И буду знать, откуда этот пламень,
Всю душу превращающий в восход.
        Я видела Тебя, но как во сне,
        А голоса и Лика не узнала.
        Ты был со мной — как будто до начала,
        В какой-то предрассветной глубине.
Я стала ждать, как дева Бога ждёт,
Как ждёт дитя в утробной тьме рожденья,
Как небо ожидало Воскресенья, —
И Ты давал вкушать мне дивный мёд,
        И всё роднее становился Ты,
        А голос Твой всё ближе и яснее,
        Чтоб я сказала: вижу, разумею
        Сияние Трисветлой простоты.


             *     *      *
Минуло девять лун: на этой ветке,
Забыв себя, молился соловей, —
На той же самой, где молились предки,
Себе амвон создавшие на ней.

А я везде Премудрости искала
На узком и извилистом пути.
И мне она одно приоткрывала:
Как трудно мне теперь Тебя найти.

Просила я, чтоб знаками и в слове
Открыла мне глаза Твоя земля,
Надеясь, что в глотке Пречистой Крови
Когда-нибудь Тебя увижу я.


             *     *     *
Как этот снег, застыну и засну,
И буду спать, как спит зимою сад.
Теперь Ты не найдешь меня одну.
Вздохну к Тебе — и все меня простят.

Моих друзей восстанет стройный хор,
Напомнить голос мой и добрый взгляд, —
Всё, что забыто было до сих пор, —
Чтоб Ты меня простил, как этот сад,

И навестил меня в глубоком сне,
И растопил лучами долгий плен,
И дал движенье сокам... — По весне
Идёшь Ты сад раскутать от пелен.

Придя к цветам, забудешь ли меня?
Подснежник навестишь Ты прежде всех.
Он саван разорвёт над корнем пня
И голову поднимет без помех.


            *     *     *
Превысшая небесных Сил!
Моя душа — под покрывалом.
А Ты — в огне бесплотных крыл,
И мой поток — Твоё зерцало.

О Кладезь страшного Потока,
Для дев среди ночей Луна,
Светильник для очей пророков,
Божественная Глубина!

Твой вечный путь необычаен.
Поставь на мне Твою печать,
И напои из бездны Таин,
Ко мне склоняясь, точно Мать.

Моя душа — огонь в пещере,
Во Светлости вошедший Три
Через Твои святые двери,
Как входят взоры в ткань зари.