О Достоевском

Весь петровский период русской истории был
борьбой Запада и Востока в русской душе. Бердяев

Наиболее изумительной чертой Пушкина, определившей характер века, был его универсализм, его
всемирная отзывчивость. Без Пушкина невозможны были бы
Достоевский и Л. Толстой. Бердяев



Фёдор Михайлович Достоевский

О русском народе
...чтоб судить о нравственной силе народа и о том, к чему он способен в будущем, надо брать в соображение не ту степень безобразия, до которого он временно и даже хотя бы в большинстве своем может унизиться, а надо брать в соображение лишь ту высоту духа, на которую он может подняться, когда придет тому срок. Ибо безобразие есть несчастье временное, всегда почти зависящее от обстоятельств, предшествовавших и преходящих, от рабства, от векового гнета, от загрубелости, а дар великодушия, есть дар вечный, стихийный дар, родившийся вместе с народом, и тем более чтимый, если и в продолжение веков рабства, тяготы и нищеты он все-таки уцелеет, неповрежденный, в сердце этого народа.

Такой народ [русский] не может внушать опасение за порядок, это не народ беспорядка, а народ твердого воззрения и уже ничем не поколебимых правил, народ - любитель жертв и ищущий правды и знающий, где она, народ кроткий, но сильный, честный и чистый сердцем, как один из высоких идеалов его - богатырь Илья-Муромец, чтимый им за святого.

Это неверие в духовную силу народа есть, конечно, неверие и во всю Россию. Без сомнения, замешалось тут чрезвычайно много всяких и разнообразных причин, руководящих отрицателями, но верите ли - в них много и искреннего! А главное и прежде всего - совершенное незнание России. (ДП 25: 10)

О русском обществе, русской интеллигенции
<...> почти трагическая черта нашего русского интеллигентного человека - это его податливость, его готовность на соглашение...<...> в большинстве же порядочных русских людей царит именно эта скорая уступчивость, потребность уступить, согласиться. И вовсе это даже не от добродушия, равно как далеко не от трусости, а так, деликатность какая-то или неизвестно уж что тут. <...> Увлекает тоже очень русского человека слово все: «я как все», - «я с общим мнением согласен», - «все идем, ура!»

Деликатная взаимность вранья есть почти первое условие русского общества - всех русских собраний, вечеров, клубов, ученых обществ и проч.
 
В Алеко Пушкин уже отыскал и гениально отметил того несчастного скитальца в родной земле, того исторического русского страдальца, столь исторически необходимо явившегося в оторванном от народа обществе нашем.
Именно тем, что все интеллигентные люди наши <...> обратились лишь в праздных белоручек, - тем и объясняется их отвлеченность и оторванность от родной почвы. Не Держимордой он погиб, а тем, что не умел объяснить себе Держиморду и происхождение его.

О России и Европе
Не говорю, конечно, про людей с большим здравым смыслом: те не верят в европейские идеи, потому что и верить-то не во что, ибо никогда и ничто на свете не отличалось такой неясностью, туманностью, неопределенностью и неопределимостью, как тот «цикл идей», который мы нажили себе в двухсотлетний период нашего европейничания, - а в сущности не цикл, а хаос обрывков чувств, чужых недопонятых мыслей, чужих выводов и чужих привычек, но особенно слов, слов, слов и слов - самых европейских и либеральных, конечно, но для нас все же слов, и только слов. (ДП 26: 68)


Мы знаем теперь, что мы и не можем быть европейцами, что мы не в состоянии втиснуть себя в одну из западных форм жизни, выжитых и выработанных Европою из собственных своих национальных начал, нам чуждых и противоположных <...>. Мы убедились наконец, что мы тоже отдельная национальность, в высшей степени самобытная, и что наша задача - создать себе новую форму, нашу собственную, родную, взятую из почвы нашей, взятую из народного духа и из народных начал. Но на родную почву мы возвратились не побежденными.


«Мы найдём «улыбку бессмертия»»,
— Иоганн Вольфганг Гёте

Достоевский это наравне с Тургеневым, наиболее европейский писатель России... Да, парадокс, каких много в истории русской литературы, Иван Тургенев конфликтовал с Достоевским, даже сравнивал его по характеру со Ставрогиным и Свидригайловым, однако в важном вопросе отношения к европейской культуре они были солидарны. Известно, какое влияние оказал на Тургенева Шопенгауэр. А о влиянии на Достоевского Гёте лучше всех рассказал пока филолог Бем.
Достоевского волновала как и Гёте идея бессмертия.

Противопоставлять Достоевского Западу, Германии это неубедительно с точки зрения собственно творческого наследия русского писателя. Да, Томас Манн выдвинул тезис "Достоевский, но в меру", однако он же называл Достоевского прообразом Заратустры философа Ницше. Как известно, немецкий мыслитель именно Достоевского называл тем психологом, у которого он многому научился. Как и у Стендаля.

Достоевский назвал причины сумерек и заката Европы, одним из первых по сути написал о формировании глубинного государства, которое и есть главный враг европейской цивилизации и русской культуры.
Достоевский в "Дневнике писателя" показал, что глубинное государство контролируется международными банкирами, тайными ложами.
Это одна из главных причин той ненависти, которую испытывают либералы к Достоевскому, достаточно вспомнить о высказывании Чубайса, скрывающегося в настоящее время в Израиле.

Критиковал ли Достоевский либералов? Безусловно. Был ли он еврофобом и германофобом? Очевидно, что нет, не был.Его книги во многом написаны под влиянием французских и немецких авторов.

Михаил Бахтин в своей работе «Проблемы поэтики Достоевского» (первоначально опубликована в 1929 году под названием «Проблемы творчества Достоевского») предложил принципиально новый подход к анализу романов Ф. М. Достоевского, введя в литературоведение концепцию полифонического романа.

Бахтин утверждал, что Достоевский создал принципиально новый тип художественного мышления и романного жанра. В его произведениях, в отличие от традиционных «монологических» романов (где авторская позиция доминирует, а герои — лишь объекты изображения), множество равноправных сознаний, «голосов» героев и самостоятельных идейных позиций вступают в диалог.
Герой как «идеолог». Идеи героев — не просто философские концепции, а полноценные, живые «голоса», которые имеют собственную логику, право на существование и способность к диалогу.
Диалогичность. Произведение строится как совокупность диалогов между сознаниями, где нет привилегированного «объективного» взгляда.

Новая роль автора. Автор не комментирует идеи героев напрямую, а скорее создаёт условия для их столкновения и осмысления.
Бахтин сравнивал это с музыкальной полифонией, где несколько самостоятельных голосов (например, в фуге) взаимодействуют, создавая единое, но не сводимое к единому авторскому замыслу целое.

Слияние жизни и мировоззрения. В романах Достоевского личная жизнь героя неразрывно сливается с его идеологическими убеждениями, что придаёт идеям особую силу и убедительность.
Связь с традицией. Бахтин прослеживал истоки полифонического романа в древних, средневековых и ренессансных карнавальных традициях, а также в жанре мениппеи.
Эволюция метода. Бахтин прослеживал, как от ранних произведений («Двойник») с их акцентом на внутреннем расколе героя Достоевский приходит к зрелым полифоническим романам («великое пятикнижие»), где диалогизм пронизывает все уровни текста.

Таким образом, учитывая позицию Бахтина, невозможно сводить высказывания персонажей Достоевского к его личному мнению.

Прилепин представляет один из самых загадочных в мировой литературе роман "Бесы" Достоевского как главный антинигилистический текст русской литературы, при этом вовсе не упоминая Тургенева.
Хотя именно на страницах "Отцов и детей" Ивана Тургенева появился первый нигилист в русской литературе, а именно Евгений Базаров.
Можно сказать, что в образе Степана Трофимовича Верховенского Достоевский высмеивает Тургенева, а вот "русский Гамлет" Ставрогин это полемика с Чернышевским.

В 60-х годах XIX века в русской литературе появляется новый тип героя, который принято называть «новым человеком». Этот герой пришёл на смену «лишнему человеку», главному герою произведений первой половины XIX века. «Лишних людей», умных, образованных, не удовлетворяет окружающая жизнь и идеалы современного им общества. Все они недовольны своей жизнью без смысла, но не могут найти серьёзной цели, которая захватила бы их, придала бы смысл их жизни, потому они и называются «лишними людьми».;
Тогда на смену «лишнему человеку» в русской литературе приходит тип нового человека, связанный с изменениями русских социально-политических порядков.
Такие герои родились как реакция радикальной и консервативной интеллигенции на одно и то же явление социальной действительности: русское разночинство. Тип героя «новый человек» отличают озаренность, активная деятельность, пропагандистская позиция, сильный волевой характер, культ разума и труда. Образы новых людей ярко представлены в романах И. С. Тургенева: в «Накануне» (1859), в «Отцах и детях» (1862), в произведении Н. Г. Чернышевского «Что делать?» (1863).

«Что делать?» это роман русского философа, журналиста и литературного критика Николая Гавриловича Чернышевского (1828–1889). Написан в декабре 1862 года — апреле 1863 года во время заключения в Петропавловской крепости.

Исследователь произведений Чернышевского и Достоевского В.Л. Сердюченко отмечает:
"
"Научно-критический анализ воззрений Достоевского, вошедших в арсенал современной этико-философской мысли, закономерно приводит к наследию революционных демократов и прежде всего к Чернышевскому. Именно в лице этих мыслителей мы имеем две идеологические вершины предреволюционного столетия, два полюса, вокруг которых так или иначе распределялось его духовное содержание и формировались два мировоззренческих направления русской культуры, последовательно представленные демократами-шестидесятниками, народниками 70 - 80-х гг., Плехановым и Лениным, а с другой стороны, славянофилами, почвенниками, представителями русского религиозного идеализма рубежа двух веков в лице Н.Бердяева, Д.Мережковского, Н.Лосского, Вл.Соловьева и др.
...
...социальная арифметика "Что делать?" стала полемическим адресатом Достоевского не только в "Записках из подполья", но и в большинстве последующих его произведений.
...
Далее, Достоевскому и Чернышевскому принадлежат две наиболее значительные в русском 19 столетии художественно-литературные утопии - Четвёртый сон Веры Павловны и "Сон смешного человека"".
...
В целом оба "Сна" восходят к единому гуманистическому первоисточнику - эллинскому мифу о золотом веке человечества, осложненному более поздним библейским мифом об Эдеме. Утопия Чернышевского более рационалистична, но характерно, что в своих футурологических мечтаниях оба писателя доходили до предположений, которые вообще не могли быть воплощены в образной реалистической форме и остались поэтому за переделами их "Снов"".
...
В радикальных кругах русского общества параллельно с пребыванием Чернышевского на каторге начинается прижизненная канонизация его биографии и имени. В 1874 году Некрасов посвящает ему стихотворение под названием "Пророк"".

Отношение Достоевского к нигилистам, учитывая его идеологическую связь с Чернышевским, а они и встречались в Петербурге, было амбивалентным.
С одной стороны в своих романах он подвергал нигилизм критике, с другой он видел в таких персонажах как Базаров и Рахметов и положительные стороны, сближавшие его с теми представителями русского народа, которых он встретил на каторге.
В связи с этим высказыванием фоном стоит представить романы Лескова, в которых нигилисты представлены как исключительно отрицательные герои.

Достоевский, столь внимательный читатель Пушкина, конечно же отметил амбивалентное отношение великого русского поэта к чуме, проявившееся в песне Председателя Вальсингама в "Пире во время чумы".

Амбивалетными являются такие персонажи "Бесов" как идейный самоубийца Кириллов и Иван Шатов. Среди достоевсковедов есть мнение, что в Шатове можно найти автобиографические детали, касающиеся Достоевского.

Даже и Ставрогину Достоевский предоставляет шанс выйти из идейного тупика. Речь идёт о женитьбе принца Гарри на Лебядкиной, символизирующей русскую землю по замечанию одного французского филолога.

Важным для глубоко понимания Достоевского является то, что он стал одним из идеологов трезвенного движения в своём "Дневнике писателя", обрушился со всем своим полемическим даром на кабаки. Одним из прототипов одного из персонажей "Бесов" является Прыжов, исследователь появления на Руси кабаков.
В текст "Преступления и наказания" Достоевского полностью вошёл текст незавершённого романа "Пьяненькие".
Также Достоевский пророчески предвидел появление того геополитического конструкта, который теперь называют глубинным государством. В своём эссе о внутреннем государстве кагала, о том, что сейчас принято называть хазарократией, диктатурой банкиров и ростовщиков. Из-за этого его ненавидят либералы, такие как Чубайс.
Достоевский доказывает его опасность для суверенитета России.
Критиковал ли Достоевский социализм? можно ли его назвать антисоциалистом? В идеях персонажа "Бесов" Шигалёве он критически осмысливает казарменный коммунизм, ангсоц из Оруэлла, но не идею социализма.
В знаменитом романе действуют нигилисты, отношение к ним у Достоевского амбивалентное. Наравне с такими как Пётр Верховенский, в тексте присутствуют идейный самоубийца Кириллов и Иван Шатов. В "принце Гарри", в Ставрогине Достоевский предвидел пророчески те стороны нигилизма, которые могут стать разрушительными для русского государства. Они напрямую связаны с деятельностью Нечаева и Бакунина.

Достоевский не изобразил сатирически Чернышевского в "Крокодиле".
Те небылицы, которые написал о Достоевском Набоков, который не был на каторге и не испытал ничего подобного опыту Достоевского, лишь говорят о зависти к автору "Преступления и наказания", "Записок из подполья", "Сна смешного человека", "Братьев Карамазовых".

Перу Достоевского принадлкжит роман "Бедные люди", он всегда был на стороне обездоленных, не являлся придворным писателем, которых Козьма Прутков сравнил с "шарманкой скитающегося иностранца".

Хотелось бы услышать реакцию Захара Прилепина на вышеприведённые высказывания о
Достоевском.
популяризировать выдающегося русского писателя это, конечно же, важное дело. Однако, если уж говорить о Достоевском, то без всяких экивоков и замалчиваний.


Рецензии