7. Гордыня троян

Религиозно-философская школа Е.А.Авдеенко                по лекциям о мифах и трагедиях Эсхила и Софокла

А вот теперь посмотрим на божественные условия: всё человечество получило «ату», а Иллион получил и «ату» и Палладий. Чем испытывается народ, который содержит в себе величайшую бесспорную святыню? Величайшей гордыней, сверхчеловеческим самомнением.  Что говорит о троянских героях эпос? Сам Гомер говорит, что они «агерохой» - горделивые. Ну, это ещё ничего. Минелай говорит, что они «апистой» - неверные, вероломные. А потом Минелай ещё сказал странное слово: трояне «гиперфиалой» - сверхсильные, и это устойчивый эпитет троянских воинов, которые отнюдь не были сверхсильными в битвах. Один Гектор выдерживает подобное определение, строго говоря. Трояне отнюдь не были сверхсильными в битвах, почему же они «гиперфиалой»? Агамемнон далее говорит: Трояне - «юперенереонтес» - сверхмужи. Вот как это понимать? Они одарены какими-то сверхчеловеческими качествами? Нет. Эти все эпитеты даны в осуждение потому, что воинская слава в героическом эпосе никогда не осуждается. То есть, трояне сверхсильные в значении - гордые выше сил. Они сверхмужи в значении - сверхчеловеки, какими они сами себя считают.

В дальнейшем произошло следующее:  греки узнали от прорицателя Гелена, что город падёт только после того, как из него будет похищена эта священная статуя. Задачу выкрасть Палладий из осаждённой Трои возложили на Одиссея, который под видом нищего прокрался в Трою. Ему в этом помогала Елена, которая его узнала (так повествуется по мифу, у Гомера этого нет),  и выкрал великую святыню Палладий. Палладий больше не защищает Иллион, а что осталось? Нечестие по роду «аты» осталось при жителях Трои, и Минелай выносит решительное суждение на их счёт: помысел их всегда нечестив. Помысел их вот той самой породы «аты» — атский помысел. Больше ничто не охраняло Иллион, но силой его всё равно невозможно было взять. Проникнуть в Трою можно было не через стены, а через то повреждение в духе, которое несли в себе троянские герои. И, как уверенно говорит Минелай, Агамемнон и бог Посейдон,  эту атастолию, т.е. причастность «ате», нёс на себе весь троянский народ.  Но трояне-то этого не знали, трояне ощущали себя именно так, что они сверхчеловеки. Они были уверены в своём избранничестве, и убеждены, что они вполне достойны этого преимущества. Об этом говорит нам миф. А теперь немного отвлечёмся от мифа и вспомним. Разве всё это нам ничего не напоминает из реальной библейской истории - о гордости, об избранничестве, об особой человеческой природе? Многие наверняка усмотрели здесь и исторические и духовно-нравственные параллели, которые ещё раз нам подтверждают то, что миф это не выдумка и не просто сказка, ибо говорит о человеке после грехопадения, но с иной культурологической точки зрения.

Эмблемой такой невероятной гордости-дерзости был Лаомедонт — отец Приама. Эту историю раскрывает нам Гомер. По воле Зевса Лаомедонт оказался связан с двумя богами - Посейдоном и Аполлоном, которые были наказаны за поддержку бунта Геры. Они были отданы Лаомедонту в наёмные работники на один год, и должны были построили вокруг Трои стены, а Лаомедонт в награду пообещал принести в жертву весь скот, который уродился за год, или приплод кобылиц. Однако, когда работа была завершена, царь отказался платить. Вот такое случалось в мире богов. То есть, они за какую-то плату и, вероятно, не маленькую, должны были сделать работу в царстве Лаомедонта. Но Посейдон упрекает Аполлона, что тот Трою защищает. Посейдон как раз на стороне Ахейцев. Посейдон говорит Аполлону: «Сколько же бед и трудов претерпели вокруг Иллиона мы от бессмертных одни, когда посланы были от Зевса здесь Лаомедонту буйному мы за условную плату целый работали год, он команды давал да приказы. Я обитателям Трои широкие стены воздвигнул добрые. А вот, когда нам условленной платы желанные Оры (Оры это богиня времён года) срок принесли (год прошёл), Лаомедонт ужасный насильно присвоил нашу всю плату и нас из пределов с угрозами выслал. Он угрожал, что оковы положит на руки и ноги, в рабство продаст нас обоих на остров чужой и далёкий, и посулил нам обоим, что медью нам уши отрежет». Ничего себе! Вот так троянец разговаривал не с кем-нибудь, а с богами. Вот вероломный богоборец!

А мы говорим, что герои ахейцы богоборцы. А вот такой человек как Лаомедонт ни с чем не считается, говорит — уши отрежу, не дам денег. Кому? Да хоть кому. Человек такого духа. И дальше Посейдон изрекает страшное: «Пусть пропадут сверхнадменные эти Трояне, чтоб злобно всем им колена подсечь и стыдливым их женам и детям».  Кстати, так оно и будет, ахейцы со всеми именно так и поступят. Один Приам останется живой из всех сыновей Лаомедонта, и то — чудом.

Вот эта сверхчеловеческая гордыня — вера в свою наследственную богоизбранность, была главной чертой троянского народа. И это была та щель в их духовно-нравственном устроении, на которой хитроумный Одиссей предложил сыграть, и через которую ахейцы, спрятавшись в знаменитом Троянском коне, проникли в город. Вот как трояне некогда приняли Палладий, также они примут и коня, как дар богов и  символ их бессмертной героической славы. Ведь мы этой славы достойны! - решили они.

Этот лейтмотив будет звучать через всю дальнейшую человеческую историю. Вспомним нашу рекламу: «Вы этого достойны! И вы этого достойны!» И человек постепенно... я достоин, я достоин, я — достоин! Плюс уверенная мысль: у нас же Палладий! Здесь возникает два нравственных пути: это или дар богов — один тип благочестия - помнить, что это дар богов. Или - «Я этого достоин!», и человек начинает поклоняться своим страстям, как богам. Так вот, трояне сказали - «Мы этого достойны!» Согласился троянский народ с тем, что он богоизбранный, когда увидел коня. У них даже мысли не возникло, что это может быть вражеская операция по проникновению в город. Они подумали, что это новый дар богов их величию и силе. И вот через помысел, а не через коня, именно через этот помысел в Трою пришла погибель.

Итак, «ата», упав к людям с неба, глубоко в них засела и пустила корень на благодатной духовной почве. Палладия они лишились, а «ата» глубоко проросла в них. Их помысел всегда стал сопричастен «ате». Поэтому назрела гибель роду тому. Человек принял «ату» - нечестие, павшее с неба в своё духовное устроение. И вот, через какой-то особый клубок гордыни, самости и духовной слепоты его царство, его дом теперь обречён на погибель. Если народ принимает в себя помысел: «мы этого достойны», если он верит в свою наследственную богоизбранность, то этот народ будет рассеян и избит, а город его будет разрушен неизбежно, что и происходило с Иерусалимом дважды, если говорить о библейских временах.