8. Ата в личной судьбе героев

Религиозно-философская школа Е.А.Авдеенко                по лекциям о мифах и трагедиях Эсхила и Софокла

Какое трагическое и страшное состояние – «ата». Но это божественное состояние, и этому божественному промыслу могут подвергаться и страны, и народы, и отдельные личности. Это помрачение ума и исступление, которое, прежде всего, наказывает их носителя. Например, в одержимом состоянии погиб Патрокл. Это одержимое состояние опять же называется «ата». Та самая ата. Как было дело? Вопреки запрещению Ахиллеса, Патрокл устремился на штурм стены Трои. Он трижды поднимался на нижний излом стены, и Аполлон трижды ладонью ударом в щит сбрасывал его на землю. Три раза это было. Когда он в четвёртый раз полез, ну человек не в себе, тогда Аполлон поражает героя ударом в спину. Патрокл так рвался в бой с Троянами, что он велико безумствовал. Патрокл сам начал, он сам в «ату» вошёл, а она силу даёт, она даёт силу неконтролируемую и  неистовую. В абсолютном неистовстве человек часто реально уподоблялся медведю, например, или волку. Совершенно реально. Сила вливалась великая, скорость движения была невозможно быстрой, боли человек не чувствовал, вот такие симптомы. Без всяких галлюциногенов человек мог входить в это состояние неистовства. То есть, безумие героя обернулось против него самого: его «ата» закончилась «атой», то есть, героическим переступанием через черту самосохранения, и эта «ата», как неистовство, несёт в себе «ату» как погибель. Если это преступление, то оно уже есть наказание. Это чисто библейская мысль.

Далее. К понятию «аты» Гомер прибегает как к средству художественной выразительности. Вот эпизод из Иллиады: герой ахейцев Ахиллес убил героя троянцев Гектора, проколол ему ноги, привязал его к колеснице, проволок перед всем войском. То есть, глумился над телом поверженного врага. Очень редкий случай, когда Гомер осуждает поведение героя. Ни в какие времена нельзя было этого делать, а Ахиллес так сделал. И он это осквернённое тело притащил в свой лагерь... Ну, это ужас, что такое. Это же царский сын, первый сын Приама. Его надо похоронить, как положено герою. Нельзя оставить тело сына на поругание. И что делать? Царь Трои Приам сам решается ехать к ахейцам за телом сына, и приехал. Старый человек, хитрый человек, мудрый человек. Он как-то незаметно прошёл все посты, все заставы и вошёл в шатёр, большую палатку, где находился Ахиллес и соратники его.  Слушатель поэмы знает, что дело кончится хорошо, что Приама не убьют тут же на месте, посольство будет успешным, тело сына выдадут. И слушатель также знает, что в поэме, которая посвящена гневу и войне, произойдёт необыкновенное: примирение двух страшных врагов - Приама, у которого был сын убит Ахиллесом, и самого Ахиллеса. Что ещё очень важно, Ахиллес отречётся от своего гнева, который он испытывал по отношению к Агамемнону, своему соратнику. Произойдёт вот это, вообще-то чудесное событие. Мы-то понимаем, что у нас, у христиан просто: божественная благодать сошла, и всё. А тут вдруг примирение двух враждующих людей – троянца и ахейца. Почему? А потому что они друг друга по-настоящему внутренним оком увидели. Что увидел Приам в Ахиллесе? Он увидел необыкновенно красивого юношу, его силу и величие. А что увидел Ахиллес в Приаме? Необыкновенно прекрасного старца, у которого во внешности запечатлён его опыт и его мудрость. Они увидели образ человека один в другом. Приам образ человека увидел в Ахиллесе, Ахиллес образ человека-старца увидел в Приаме. Между ними произошло общение на уровне красоты. При появлении Приама все изумляются, и в первый миг точно никто не знает, что с этим человеком делать. Вот, картина. Муж, отмеченный «атой», как убийца, приходит к другому народу. Его положено или выдать назад, и там его убьют, или принять, но тогда его надо очистить от крови и преступлений в особом ритуале.

Что же мы узнаём в описании «аты» у Гомера из этого эпизода? Совершил человек грех, и на нём «ата», как наказание. Люди тогда обладали способностью это видеть.  Здесь проявляется капитальная мысль библейского мировоззрения: грех, преступление — это уже есть страдание и наказание. Первый, кто высказал мысль, что преступление и кара совпадают, был Гомер. Вина и судьба человека соотносятся между собой и кладут на него отметину.
 
Следующий эпизод. Он не простой, но очень важный. Сходство судьбы Елены и судьбы Париса в том, что боги назначили им обоим злые беды. Сказано буквально: Зевс положил злую судьбу - «какон морон». Злую судьбу положил Зевс. А различие судеб Елены и Париса у Гомера довольно существенное, потому что Парис отмечен «атой», о чём свидетельствует сама очень проницательная и мудрая Елена. В этом эпизоде они встречаются с Гектором: Елена, Парис-Александр (у него два имени, об этом надо сказать отдельно, почему два имени). Елена очень любит Париса, и она видит, что он отмечен «атой». Елена обращается к Гектору с серьёзными и даже аналитическими словами: «но как такие беды божества предназначили сами, были обязаны всё же супруге дать лучшего мужа, чтобы он чувствовал стыд и позор, и упрёки людские. Сей и теперь не серьёзен душой, и после не будет. Он, полагаю, за это достойным плодом насладится. Деверь, твою наиболее душу труды угнетают ради собаки меня, также ради вины (аты) Александра злую судьбу положил нам Зевес, чтобы я и супруг мой в песнях воспеты остались для тех, кто нас после родится».
 
Елена обладает одним качеством: она себя категорически осуждает. Её — никто, ибо просто боятся. И ещё важно то, что у Гомера никогда никто её не называет прекрасной, т.к. она очень походит на бессмертную богиню. Когда её видят родственники, они просто ощетиниваются. Но лучше всего сказал Ахилес, который её никогда не видел, потому что это, вероятно, было словечко, которое о ней высказывали все: она - ледянящая. То есть, это красота, которая не горячит, это красота, которая скорее несёт в себе элемент ужаса. Однако что-то в ней такое было, что не подлежит осуждению точно так же как слава мужей.  Елена сама исповедует себя злодейкой. Она говорит: я собака злокозненная жуткая до дрожи.

Однако у Париса ничего это нет. В нём просто нет ничего такого, на что можно психологически и нравственно опереться, он человек без опоры. В нём нет того, что называется «немесис». Немесис это стыд и имя богини Немезиды. В нём нет стыда. Немезида — это богиня справедливого возмездия. А Елена — дочь Немезиды. Так вот, она говорит, эта дочь Немезиды, что её супруг не знает Немезиды. То есть, Парис обязательно поплатится. Вина Париса, которую он знать не хочет — «ата». И рок Париса — «ата», а значит и рок Трои — «ата». Эта мысль проводится у Гомера, и Елена это знает. Так она говорит в буквальном переводе Гектору: «твою душу наиболее обступили труды ради меня, собаки, и ради «аты» — Александра». То есть, у Гомера отчётливо намечена идея о совмещении преступления и рокового возмездия. Вывод здесь такой, что «ата» Париса и Трои — неискупаемая.

Почему же Парис подвержен «ате»? Потому что в нём нет ничего стойкого, опорного на нравственную почву, нет серьёзности в осознании своего долга и роли в жизни. А ещё можно вспомнить обстоятельства его личной греховности. А где впервые проявились эти обстоятельства? Это довольно известный сюжет - яблоко раздора и спор о небесной красоте. Всё началось со свадьбы Пелея (будущего отца Ахилла) и морской богини Фетиды. На торжество были приглашены все боги, кроме богини раздора Эриды. Обидевшись, Эрида решила отомстить и подбросила на свадебный пир золотое яблоко с надписью «Прекраснейшей». Это вызвало спор между тремя олимпийскими богинями: Герой (покровительница семьи), Афиной (богиня мудрости и войны) и Афродитой (богиня любви и красоты). Они обратились к Зевсу, но тот не стал вмешиваться, чтобы не навлечь на себя гнев богинь, так как Гера была его женой, а Афродита и Афина — его дочерьми. Зевс посоветовал обратиться за судом к троянскому царевичу Парису. Каждая богиня стала умолять его отдать первенство ей, суля награду за выбор: Гера обещала сделать Париса правителем всей Азии. Афина — подарить военную славу и победы. Афродита же пообещала в жёны самую прекрасную из смертных женщин — Елену, жену спартанского царя Менелая.

Опять перед нами проходит тема, отсылающая нас к тому, что «ата» небесного происхождения. В споре о небесной красоте трёх богинь Геры, Афины, Афродиты Зевс посоветовал обратиться человеку. Это интересный мифологический эпизод, если вдумчиво к нему отнестись, не как к сказке для детей.  Вопрос: могли богини сами решить кто из них красивее? Очевидно, что нет. Могли они кого-нибудь из богов попросить? Неужели Зевс недостаточно мудрый, чтобы разъяснить дамам, что этот спор — нелепость? Очевидно, но промолчал, чтобы не ссориться со своими дамами, и эта ситуация стала провокацией, ибо боги тоже не лишены страстей. Посмотрим, вот три женщины. Гера - это красота исполнившегося супружества, волоокая, дородная, многих рожала, она старше Зевса. Зевс младший, точно такой, как был Крон, его отец. То есть - это матрона. Красивая? Красивая. Далее - Афина. Дева, девица. В принципе – совсем юная. Богиня мудрости. Это совершенно другая женская красота. И, наконец -  Афродита. Из пены морской. Она есть, и её нет. Красивы очень? Очень, но совершенно по-разному. Как же можно их сравнивать? Никак нельзя.

Вот, Зевс не решился, а сами они не прибегли ни к кому из богов, чтобы этот спор кто-то разрешил. Но дальше идёт интересный очень поворот в мифе, ибо этот сюжет обретает совсем иной смысл и масштаб. Почему Зевс за разрешением этого спора посоветовал обратиться к смертному человеку?.. Потому, что человек может судить о божественной красоте. Это серьезный вывод. Есть красота божественного мира, а мы живём в этом мире. Между тем миром - божественным, и этим миром – земным есть связь, и в чём она, прежде всего? В красоте. Человек может судить о божественной красоте. Человек через красоту может постигать, проникать в сферу божественного. В христианстве и православии этого никак нельзя забывать. Богослужение нельзя украсить: оно должно совершаться в красоте, ибо оно и есть источник божественной красоты.

Итак, судьёй избрали царевича Париса. Его откровенно пытались подкупить, три богини его искушали своей божественной красотой, но факт остаётся фактом - он польстился. Он польстился и выбрал Афродиту, потому что та обещала ему любовь Елены, самой прекрасной из женщин. Он, человек, в созерцании небесной красоты не устоял, он польстился на то, чтобы обладать красотой, как мужчина обладает женщиной: любовно, чувственно, плотски. С этого всё и закрутилось: похищение Елены, оскорбление дома Атридов, повод к войне и поход на Трою. Вот этот мотив, который, во-первых, как бы нам опять даёт представления о Парисе, каков он был человек,  а во-вторых, почему «ата», которая была небесного происхождения, пала именно на голову этого человека. Однако, что очень важно, когда в рассуждение входит понятие рока в любой форме, даже такого рока как «ата», необходимо одновременно видеть и вину героя, и удерживаться от его осуждения, иначе мы ничего не сможем понять.