Стихи из Песен домашней Жар-птицы-5

Эти псалмы и гимны входят в текст эпистолярного романа
"Песни домашней Жар-птицы"

           *     *     *
Святой Огонь, живый на небесех,
К Которому восходим мы желаньем!
Скажи, как Ты, невидимый для всех,
Внутри меня становишься сияньем?

И я стою то в тихой глубине
Незримого горящего потока,
То восхожу к бездонной тишине,
Дающей слово посланным пророкам.

Божественный Огонь неуловим,
Не создан, неприступен и невидим.
О, если бы открыл мне серафим
О Том, Кого и он не может видеть!..

Но что это? Ты Сам, сама Любовь,
Ко мне спешишь навстречу всех желаний,
Снисходишь до меня, как Плоть и Кровь,
Возводишь, как Восток, из недр Таин.


           *     *     *
На заливном лугу, на ткани,
Улёгся предзакатный день
И отдыхает, точно странник,
Усевшийся на свежий пень.

Но не умолк — собрались птицы
На хоры сосен и берёз.
И ты не уставай молиться
До утренних рассветных слёз.

Там, где ты встретишься со Мною,
Как невидимка ходишь ты
Пустой дорогой луговою,
Рассекшей тёмные кусты.

И в час — не поздно и не рано,
Как бы на дне глубоких вод,
Увидишь мысленного храма
Над сердцем вознесённый свод,

А в нём — устроенные хоры,
Где ты должна Меня воспеть,
Чтоб за ночь ледяные горы
Могли зацвесть и запестреть.


                Дерево, упавшее поперёк дороги
                (с натуры)

Ты с книгами не зря уходишь в чащу
Сидеть на опрокинутом стволе.
Ты будешь здесь, как в книге говорящей,
Читать и знать о сущем на земле.

Сквозь тишину прорвётся треск и шорох,
Разрывы тканей и беззвучный крик.
Тогда отстань от размышлений скорых
И оторвись от самых мудрых книг,

И ты увидишь: поперёк дороги
Уж дерево столетнее лежит.
Из почвы с корнем вырванные ноги,
Земные недра подняты на вид.

Не осияет солнце эту крону,
В ночи не посетит её луна.
Она уже сродни земному лону,
За столь короткий миг, — как мысль одна.

И не пройдет ни дня в глуши звенящей,
Чтоб что-то не упало тут и там.
Но ты не плачь: не оскудеет чаща
С воздетыми руками к облакам.


         Архистратиг небесных Сил Михаил

Стрела врага с отравой на груди
Горит, как раскалённая верига.
Сквозь дым и слёзы вижу впереди
Бесплотной сенью рать Архистратига.

И в эту ночь в горниле всех путей
Со мной Екатерина и Варвара.
Как узнице, целительный елей
Взольют они на раны от пожара.

И, исцелев, я буду видеть меч
Над головой во брани, как Светило.
Затем мой путь польётся, точно речь,
И сердце — по пути от силы в силу,

Как солнце, проходящее с восток
До запад, набирающее разум.
Архистратиг напоминает срок:
— До нас дойдёшь, но как земля –— не сразу.

Куда спешишь? Ведь ты еще вчера
Была сырым изделием из глины!
Тебя возьмёт Скудельник из костра,
Как верную сестру Екатерины.


             *     *     *
Зови и плачь: Отец тебя услышит.
Моя душа — как колокол в глуши.
Как стая птиц, сорвавшаяся с крыши,
Да не рассеются сокровища души!

Сюда и я пришла путём болезни
И закричала, видя свет земной.
Но кто-то пел тогда мне: «Не исчезни!»
И Ты, Отец, склонялся надо мной, —

Пока я с молоком пила напевы,
Пока я помнила о том, где мой Отец!..
Но враг сказал: «Она не дочь ли Евы?» –
И возложил терновый свой венец.

Я наклонилась на ступенях храма
Под тяжестью венца над головой.
Мой плач рассеялся, как тело фимиама,
С алтарной растворился тишиной.

Ты дашь мне всё, что я хотела видеть,
Как будто враг не рвался в колыбель,
Когда я не могла Тебя обидеть
И шум земли не просочился в щель.

Крестом и Кровию сними с меня личины,
Вдохни Своё подобие в меня
И сотвори меня, но не из глины,
Посланницей из духа и Огня!


*     *     *
В смиренной и невольной нищете
Смоковница пустая предо Мной.
Твои глаза не видят в темноте,
Но вижу Я, — и Я всегда с тобой.

На мысленном нетвёрдом берегу
И в эту ночь ты встала предо Мной.
Ты слышишь, как тебя Я берегу?..
Как тонкий хлад разлит над головой?..

Но где же свет без пламени – Любовь?
Твоя беда – и Мне в запястье гвоздь,
Твоя слеза — и Мне из раны Кровь.
И на кресте не сокрушится кость,

И голос твой вольётся в вечный хор.
Терпение твоё — покорный конь.
Ты в недрах вздоха обретаешь взор —
Утешитель, чистительный Огонь.

К рассвету ты забудешь о слезах
За то, что в полночь ищешь Жениха.
Его дыханье погребает страх
Во гробе новом этого стиха.


         *     *     *
От ропота, от города земного
Я прихожу на псалмопенье птиц.
В древесном храме у иконы Слова
Я нищим сердцем повергаюсь ниц:

 — Отец мой, почему же я не вижу
В вечернем сердце Света Твоего?
Восток Твой никогда не станет ближе,
Как на земле ни настигай Его.

Ты брал меня в высокие селенья,
Где, как родной, мне слёзы осушал,
А в темноту и холод смертной сени
Хранителей на помощь посылал.

Но для меня и в чистом поле стены,
А если полечу — на небе сеть.
Из-за богатой ризы песнопений,
Спаситель мой, не дай мне умереть!
Аминь.


            Святая великомученица Варвара

Уже ли я умру, Тебя увидев?
— Не бойся, не умрёшь: к земле нагнись
И стань руном, куда Смиренье снидет,
Куда с небес Роса стекает вниз.

А на рассвете вся вода живая
В глубокой чаше соберётся вновь,
Оставив в сердце след от силы рая
И освятив на жертвеннике кровь.

Я положу печать на сердце этом,
Я на тебе отпечатлею Свет,
Чтоб стала ты светящимся поэтом
От Солнца Правды, ибо Я – Поэт.

Я Сам тебя задумал, как поэму,
Когда тебя качала колыбель,
Когда Мой враг искал тебя, как тему,
За то, что голубь осенил купель.

А ты, как хворост для морозной ночи,
Шла собирать в лесу чужую боль,
На жертвенник слагая кровь пророчу,
Премудрость, голос, зрение и Соль.


               *     *     *
Дитя, невеста, след святого знака!
За то, что трудно Сущего искать,
Отныне ты уже не будешь плакать,
К засовам тяжким руки простирать.

Я отнимаю слёзы и поклоны
И синеву недремлющих очей.
Теперь ты — лань, бегущая по склону,
Рождённая в пещерах, из ночей.

Отныне Солнце мысленное щедро
К тебе, текущей, устремит лучи,
И силу даст, как выспреннему кедру,
Как отрокам, поющим из печи.

И Слово оросит тебя дарами,
Развеет вихрем временный огонь.
Вступай в горнило лёгкими ногами,
Как сокол на простёртую ладонь.


                Птица, запутавшаяся в траве
                (с натуры)

В траве высокой маленькая птица
Запуталась — и не могла взлететь.
Вдали от шума гаснущей столицы
Попала в неожиданную сеть.

Ее замкнули в плен хвощи и былья,
И не давали выхода найти.
О стебли жёстких трав изранив крылья,
Она затосковала о пути,

О крыльях ветра в облаках свободных,
Заплакала: «О, как вернусь я к ним!..»
А травы ей: «И ты из земнородных!
И страж твой на земле неумолим».

Но облака сгустились над травою,
И крупный ливень затоптал траву, —
И выпустили пленницу живою
Под крылья ветра в небо, наяву.

 
           Воскрешение Лазаря

                «Сия болезнь не к смерти, но к славе Божией,
                да прославится чрез нее Сын Божий» (Ин.11, 4)

…А я уже четыре дня во гробе.
Ты закоснел и не спешил на зов,
И смерть пришла, в своей бессильной злобе
Увлечь меня в безмерный свой улов.

Я с ней ушёл — и разлучён с Тобою
Тяжелым камнем, слоем темноты,
Тугою погребальной пеленою,
В которую грядешь облечься Ты.

И слышно мне, как плачешь Ты снаружи,
Слезами прожигая вечный сон
И разрешая словом: «Где ты, друже?
Пора! Востани, Лазарь, выйди вон!»


              Видеть, как Он есть

На память мне остались только блики
Незримого Огня в живом сосуде.
Так листья отошедшей земляники
Ещё напоминают нам о чуде,

Так шапка распалившегося клёна
Недолго нам о солнце возвещает,
Так первый снег на яблоне смущённой
На память весть о мае посылает.

Случилось так, что солнце скупо ныне, —
Как в зеркале, как в облаке осеннем —
Сияет приглушённо на вершине
В гаданиях и образах и сени.


         Об изреченном Слове

Изреченное Слово, живая тропа,
Непрерывною нитью намётанный Путь,
Почему Ты погасло, внезапно пропав,
И Тебя не найти, не позвать, не вернуть, —

На пути, где молчат верстовые столбы,
И не ведают цели развилки дорог,
Где остались приметы жестокой борьбы
И исчезли следы человеческих ног?

Ты взойдёшь высоко, как в Сочельник звезда,
Ты нежданно зажжёшься во мне, как свеча,
Ибо Ты неразлучен со мною всегда,
От того, что природа Твоя горяча.

Ты не гаснешь в молчанье, не меркнешь во сне,
В темноте и во время напастей и бурь
Ты откуда-то свыше приходишь ко мне
И, как пламя, вокруг поджигаешь лазурь.

Я не знаю, откуда Ты, где Ты живёшь,
И не ведомы мне очертанья пути,
Для чего Ты приходишь, куда Ты уйдешь,
Но прошу об одном: не замедли прийти.


                Песня Мироносицы
                («детские стихи»)

Вся жизнь – Великая Суббота
И глина, сжатая в горсти,
Но в этот день твоя забота —
До Гроба миро донести,

Без страха, что никто не скажет
Тебе кратчайшего пути,
Что мимо кесаревой стражи
Придётся к Гробу подойти,

Ещё не ведая, кто может
У стражи очи ослепить,
Кто в этот час тебе поможет
От Гроба камень отвалить.

Пришла с дарами, и не знаешь,
Что воссиял великий Свет.
Учителя увидеть чаешь, —
А Господа во Гробе нет.

В печали ты, как немощная
И не прозревшая жена.
А в этот час сияньем рая
Вся преисподняя полна.

Ты думаешь, не видя Лика,
Что вертоградарь пред тобой.
Но Он по имени окликнул,
И видишь: Он — Учитель твой,

И даришь в радости и страхе
К Его ногам земной поклон.
Теперь как Царь, — не в рабьем зраке, —
Повсюду с вами будет Он!



          Воскрешение Иаировой дщери

              Талифа куми! Девица, тебе говорю, встань… (Мк. 5, 41)
…Ведь ты не погрузилась в смерть:
На глубину ушло движенье, —
Ведь это только круговерть
Естественного погруженья
Под осенением Креста
В пучину пропастей безводных
Для возведения моста
Над областью ветров свободных,
Куда желала ты взлететь, —
Но руки слабые застыли.
Тебя не одолела смерть,
И руки превратились в крылья.


             И был вечер, и было утро…

Я каждый вечер засыпаю в белом,
И застаю сей мир по пробуждении,
Как новый день — уже готовым, целым,
Как старое свое стихотворение.

Я знаю, что песчаная дорога
За окнами, а за дорогой — роща,
Куда ходила я навстречу Богу,
Когда была бесстрашнее и проще,

Когда я прожила еще так мало,
Как полевой побег под майским небом,
Когда ещё я многого не знала,
Но слышала: цветы растут под снегом.

О, если бы я вновь была побегом,
В себе носящим россыпи черники,
И колосом обещанного хлеба,
И словом, затаённым в первом крике!


            *     *     *
Я верую в державного Отца,
Который прежде свода голубого
В сиянии Премудрости и Слова
Замыслил храм от кровли до крыльца.
       Я верую в Того, Кто создал лес
       (Который стал мне неизменным другом),
       И Ангела, стоящего над лугом,
       И облако на пажити небес.


         *     *     *
Я отошла от Царский врат,
И Бога в сердце заключила,
Я слышала, как дрогнул ад,
И с неба заструилась сила,

И видела, как вдруг погас
Во мне огонь пустой и чёрный,
Как Ты пришёл ко мне и спас,
Исполнив силы чудотворной.

Как на рассвете, пала тень,
И стены расточились верой,
Чтоб я стояла в этот день,
Как Илия перед пещерой,

Как возвратившаяся дщерь,
Любимое меньшое чадо.
Отец в покой откроет дверь,
Пройдя, как грохот водопада.


*     *     *
Желание моё и Свет ума,
Премудрость, приносящая победы,
Одежда, попаляющая беды,
Как жар с огнём, с Тобою я сама
Неслитно, непреложно, неизменно,
Как свет и воздух, небо и звезда,
Земля и семя, жизнь и вода
Навеки обручусь неизреченно,
Как мотылёк в расплавленном стекле.
С Тобой, не начинавшимся Истоком,
Я становлюсь светящимся потоком,
Простёртым для оленей на земле.


            *     *     *
Теперь Огонь, знакомый и живой,
Во мне горит как Суд и вестник славы,
Склоняется в безгодье надо мной
И руку подаёт у переправы.

Пока я жду Его, как стука в дверь,
Во мне живёт живительное Слово:
— Воздай хвалу, как истинная дщерь,
Отцовским осенённая покровом!

— Он был во мне, я видела Его,
Воскресшего, в молниевидном свете.
Он восставал из сердца моего,
Являясь в незамедленном ответе

На тот вопрос, кем будем мы тогда,
Когда Огонь Божественного Духа
Найдёт на мир, как некогда — вода,
И Слово Отчее во сне коснётся слуха.


          *     *     *
Я целый день тебя не узнаю.
Ты отвернулась, — и глаза погасли.
Как Я впущу тебя на вечерю Мою? —
В твоей лампаде выгорело масло.

Ты в паутине суетных речей —
Как красный угол брошенного дома,
Остывший кратер, высохший ручей,
Готовая к сожжению солома.

В твоём зерцале отразилась ложь —
И небо затворилось пред тобою,
И вижу над тобою серный дождь,
Как над давно отвергнутой страною.


            *     *     *
Сосуд мой слаб для Твоего огня.
Я падаю под грузом откровений.
Чем ближе Ты снисходишь до меня,
Тем выше колокольня для падений.

Подай мне правду, покаянный плач
И крылья веры для высокой кровли.
Над каждой раной смешивает Врач
Мои потоки с собственною Кровью.

От Солнца правды высыхает боль,
Разлитая в согласии с врагами.
На день Суда мы скапливаем соль,
А время протекает под ногами.

Мы на вершинах Таин — как орлы,
А с гор стекаем шумно, точно реки.
Но Ты даёшь нам голос для хвалы,
Дым от которой воспарит во веки.

Пятидесятница

В тот самый день, когда украсят храмы
И сенью свежих веток — образа,
Спускается Утешитель на раны,
Как на одежды ясная слеза,

Или роса на бдящую долину,
Встречающую солнце после сна,
Когда еще в далёкую ложбину
Не улеглась усталая луна.

Душа встречает Троицу, как утро,
Как возвращенье старого отца,
В младенчестве увиденного смутно
Сходящим со знакомого крыльца.

И вот теперь, когда осиротела
И бедствуешь — Отец вернулся в дом.
— А где Ты был? Я знать Тебя хотела,
Расти к Тебе и жить с Тобой вдвоём!

Он, улыбаясь, не даёт ответа.
Я поняла: Тебя я не ждала
И, засыпая в комнате без света,
Тебя не вспоминала, не звала.

Ты ждал меня, когда я — сиротою! —
Перед рассветом выйду на крыльцо, —
И вдруг светило с вечной простотою
Поднимет над берёзами лицо, —

Когда замрут от изумленья звуки,
И птицы на мгновенье замолчат,
Я протяну к Отцу вселенной руки,
В светиле простирающему взгляд.

 
             *      *     *
Как с дерева посеянное семя,
Меня Ты держишь на Своей руке.
Незримый ствол мне созидает время,
Весь заключенный в Слове и ростке.

Мой возраст отразится в древесине,
И каждый шаг оставит след кольца.
Мой голос развернётся на вершине,
Стремящийся в сияние Отца.

По слову Твоему, слетятся птицы
В моей тени вкусить Твоих плодов
И станут мне как терн и багряница,
Как пенязь за терпение трудов.

И Солнце Правды в плодоносной кроне
В вечерний час найдёт Себе покой,
И невечерний свет на небосклоне
Навеки загорится надо мной.


                Конец
                Soli Deo gloria