Он был в аду

Из серии очерков и рассказов
камчатского следователя

ОН БЫЛ В АДУ
(рассказ основан на реальных событиях)


ГЛАВА 1 «Кровь и болит голова: что это было?»

Андрей Коровозов пришел в себя, огляделся: лежит на кровати в своей комнате. На одежде и простыне - кровь. На полу - бутылочные осколки. Хотел встать, но от головокружения снова упал на подушку.

Голова болела так, что не только поднять, но и слегка повернуть стоило больших усилий. Боль отдавалась в затылке.

Наконец что-то забрезжило в памяти. Кажется, лег спать, как обычно. Спал. Отчего-то проснулся... Ночью... Дальше что?

ГЛАВА 2 «Встреча с незнакомцем в ночное время»

Кто-то стучался в маленькое окно. Кого там носит? Ошиблись окном? Прислушался. Нет, стучали уверенно. Значит, к нему.

Нехотя поднявшись, не включая света, прошаркал к окну. Присмотрелся.

Луна слабо освещала двор. Около окна застыл силуэт мужчины. Козырек фуражки низко надвинут на лоб.

Силуэт снова постучал. «А стучит-то культяпкой (остаток искалеченной или ампутированной конечности - примечвание автора), - отметил Коровозов. - Вон как указательный палец на правой руке изуродован».

Среди его знакомых не было никого, кто имел бы такой физический изъян.

Крикнул: «Кто там?» Пришелец не отозвался.

- Странно... А что странного?.. Может, человеку что надо. Может, помощь какая нужна?

Коровозов прошел в тамбур, открыл засов: «Заходи».


Когда гость переступил порог, у Андрея мелькнула мысль: «Где-то я его видел... Где? А культяпка?»

- Одевайся, пройдем в пикет (общественный пункт правопорядка, где в определенные дни и часы находится участковый милиции и народные дружинники - примечание автора), - сказал тот Коровозову.

Коровозов удивился: «Зачем? Я ничего не сделал плохого!»

- Там разберемся!

Коровозов больше не возражал, подумал: «Видимо, народный дружинник».

Время для проверки позднее, но раз власть говорит, значит, надо идти. Для чего-то он нужен  в пикете.

Пошел в комнату одеваться. Дверь оставил открытой. Наклонился над кроватью, чтобы взять рубашку и... потерял сознание.

ГЛАВА 3 «Встреча с незнакомцем в дневное время»

Коровозов еще раз посмотрел на осколки.

- Бутылкой ударил. Мог убить. Но за что? Никому ничего плохого не сделал... Эге-ге, а деньги где, которые он получил от продажи трех свиней?

Быстро осмотрел карманы  брюк. Денег как не бывало. Осмотрел на всякий случай пиджак - результат тот же.

Как в обратной замедленной киносъемке, память Андрея прокручивала воспоминания  от событий этой страшной и трагической для него ночи к встрече  в дневное время с человеком, который в послеобеденное время подошел к нему на улице.

Он грузил мясо на автомашину, чтобы везти на базар. За работой и не заметил, как около него оказался тот мужчина. Пожилой, на лоб низко надвинута фуражка.

Спросил: «Здесь Коровозов живет?»

- Здесь, здесь,- не задумываясь, в спешке, не поняв , что к чему, ответил Андрей. - Это я.

Мужчина рассказал, что зовут его Юрой. Недавно освободился из мест лишения свободы. Сидел вместе с мужем его хозяйки, у которой Коровозов снимает комнату в доме. Муж попросил, чтобы жена послала передачу и денег.

По-прежнему занятый делом, Андрей машинально пообещал передать просьбу. Вот и все. Да нет, не все. Незнакомец помог погрузить мясо в машину.

Потом спросил: «Большой «навар» (доход, нажива - примечание автора) ожидаешь?»

Он не утерпел, похвастался, что сегодня будет при больших деньгах.

ГЛАВА 4 «Коровозов вспомнил!»

Ухмыльнулся про себя: «Похвалился на свою голову! А ведь... Погоди, погоди... А ведь «помощничек» ... как раз и был тем, кто его чуть было не пристукнул! Точно он!.. Теперь ищи ветра в поле!».
 
ГЛАВА 5 «Глухарь» (нераскрытое преступление»

Дежурный по райотделу милиции отвечал на очередной звонок. Мужской голос сбивчиво сообщал о совершенном на него нападении и ограблении.

- Сейчас опергруппа (следственно-оперативная группа в составе, как правило, следователя, оперуполномоченного уголовного розыска, криминалиста для работы на месте преступления - примечание автора) будет у Вас!- ответил капитан милиции. - Успокойтесь!
 
Потом набрал номер внутреннему коммутатору: «Александр Иванович, тут тебе работа по ограблению. Сыщику, эксперту уже сказал...».

При осмотре места происшествия следователь и криминалист сразу же увидели горлышко от бутылки с неровными краями.

- Посмотри, Александр Иванович, на этом месте виден след пальца, - сказал криминалист. - Отпечаток хороший. Можно будет сравнивать с другими отпечатками пальцев.

- Осталось выяснить, чей палец, - ответил следователь. - Хорошо, если преступник раньше проходил по какому-нибудь делу. Тогда отпечаток «сработает» быстро. А если нет?

Обход оперуполномоченным уголовного розыска частного жилого сектора ничего не дал: очевидцев не было.

«По горячим следам» нападавшего найти не удалось.

         По неизвестным причинам (возможно, у следователя, из-за большого количества уголовных дел, до данного дела просто «не дошли руки»), но по истечении двух месяцев расследование было приостановлено за неустановлением лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности, и дело тправлено в архив.

ГЛАВА 6 «Преступление раскрыто»

Прошло два года. Уже другой следователь - Владимир Живоглядов, работая вместе с уголовным розыском по текущим  неракрытым преступлениям, одновременно  занимался делами прошлых лет.

На столе оказалось архивное дело, где потерпевшим проходил Коровозов.

Изучил его. Ничего сложного. Обратил внимание, что изьятый с места преступления отпечаток пальца не проверен по картотеке ни в УВД, ни МВД.

Отправил.Пришли ответы, что он оставлен  Сомовым Юрием Александровичем.

Паспортно-визовая служба предоставили карточку с фото Сомова.

        Также получены сведения, что Сомов отбывает наказание в одной из лесных исправительно-трудовых учреждений Коми АССР.

Коровозова вызвали в милицию и показали несколько фотографии - нет ли на них того, кто его ограбил?

Пострадавший  долго присматривался: «Вон тот, в крайнем углу. Похож!»
 
- Ну что же, - сказал следователь, - Вас ограбил Сомов Юрий Александрович. И отпечаток пальца на осколке бутылки его. И он уже отбывает наказание за новое преступление.

ГЛАВА 7 «Сомов»

Жизнь Сомова не баловала. Да он не больно-то и старался изменить ее к лучшему.

Жил, как получалось. Таскало его, как «щепку», - от берега к берегу, и нигде не находил зацепки. Он их просто не замечал. Нравилось быть вольным.

Но и с волей было не все в порядке.

С далекого 1944 года, когда впервые сел за кражу, пронес Юрий в себе - четкое ощущение неустроенности лагерного быта, запах пересыльных пунктов.

Объехав много мест в вагонах с крепкими решетками, прибывал к месту назначения, отсиживал срок, выходил на свободу, пил, дрался, соблазнялся чужим достатком и снова садился.

Уже сверстников его называли по имени-отчеству.

Сначала, по молодости, ему казалось, что жизнь большая. Хватит и на то, чтобы пожить за чужой счет, и на отсидку. Не заметил, вся  голова засеребрилась, потяжелела походка, опустились плечи.

Где-то жена, где-то взрослые дети. Что сделал хорошего для них? И не вспомнишь.

Жизнь, как один однообразный серый день. Без единого солнечного лучика.
ГЛАВА 8 «Разбойное нападение»

Сомов яростно плюнул на пол, растер плевок сапогом: «Нет, он еще повоюет. Срок подошел к концу. Завтра А там... Там видно будет. Не перевелись еще дружки, на первое время помогут. Пускай за него кто-то поработает. Он свое отдал зоне. Да не три, не пять лет - целых двадцать восемь! Считай, половину жизни. Один адресок уже имеется. Мужик в зоне попросил найти на свободе какого-то Коровозова. Передать через него просьбу. Сделаем, передадим».

Около дома какой-то мужчина грузил в машину мясо.

- Слушай, Коровозов здесь живет?

Решение созрело мгновенно - завладеть выручкой продавца мяса. И на материк!

Весь вечер Юрий бродил по городу Петропавловску-Камчатскому, обдумывал варианты ограбления. Остановился в конечном итоге на одном - явиться ночью под видом работника милиции к продавцу мяса, вывести из дома.

Недалеко есть пустырь, а там уже по обстоятельствам. Не отдаст деньги по-хорошему, заберет силой.
 
Поздно вечером к частному дому пришел с бутылкой. На всякий случай. Может, придется оглушить.

...Когда хозяин нагнулся над кроватью, Сомов не выдержал. Изо всей силы ударил продавца свинины его бутылкой по голове.
 
Потом лихорадочно пошарил по карманам брюк, пиджака.

- Вот они! Пачка к пачке, купюра к купюре! Большие деньги!

Теперь скорее из города. Куда-нибудь подальше.

С первым экспрессом Юрий уехал в аэропорт. Купил авиабилет на ближайший московский рейс.

И ждал. Вот сейчас... сейчас объявят посадку. Возможно, уже ищут. Курил папиросу за папиросой.
 
Из осторожности отошел от здания аэровокзала, Громкоговоритель объявил о посадке на рейс 51. Чуть ли ни бегом Сомов отправился к стойке регистрации.

Самолет медленно набрал высоту. Все меньше становилось здание аэровокзала.

А вот уже и города Елизово не стало видно, пошли сопки, за иллюминатором - Тихий океан.

Сомов вытер ладонью испарину на залысинах. Откинулся расслабленно в кресле. Поднялось настроение. Перебросился шуткой со стюардессой.

ГЛАВА 9 «Новое преступление и наказание»

В Москве, как и мечталось Сомову, он много пил и ел в ресторанах.

И быстро сорвался. В Красноармейском районе в такси ударил ножом молодого парня. Хотел бежать, но был задержан водителем машины и прохожими.

Юрий шагал взад-вперед по камере изолятора временного содержания, обдумывая свое положение.

- Глупо все получилось! Сел в такси на одном из проспектов столицы. Там сидел уже какой-то молодой птенец. Бросил таксисту «синенькую» (в СССР в 90-х годах прошлого столетия так по-простому называли денежную купюру номиналом 5 рублей; это название связано с преобладающим синим цветом в  банкноте - примечание автора), приказал: «Вези, куда я скажу!

А парень стал возмущаться, что он сел первый, пусть сначала таксист отвезет его, и все такое, и тому подобное. В общем, поссорились.

Надо было, конечно, уступить! Но... не выдержал. Сунул ему в бок «пику» (нож в виде заточки - примечание автора). Крики, кровь.

Хотел же скрыться, да куда там. Видишь ли, водитель проявил «гражданскую позицию». Чтоб тебя... Глупо!

Народный суд Красноармейского района приговорил Сомова к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.

ГЛАВА 10 «О старом, видимо, забыли и потеряли»

Колеса спецпоезда опять отстукивали свою вечную унылую музыку. В одном из вагонов, на нарах, на правах «старшего», трясся и Сомов.

Поезд направлялся в Коми АССР (Коми Автономная Советская Социалистическая республика - примечание автора).

Как переживал Сомов, что вспомнят его «работу» на Камчатке! Если вспомнят, то ведь потом он будет срок «трубить и трубить»!

Но пока не вспомнили. Значит, действительно, пронесло. Забыли о нем. А за новым его сроком, вообще, видимо, уже потеряли.

ГЛАВА 11 «Не забыли и не потеряли»

Следователь Живоглядов доложил о раскрытии преступления начальнику следственного отдела, который сказал: «Раскрыл, собирайся в командировку, привози своего «крестного».

Прокурор утвердил подготовленные следователем постановления о заключении Сомова под стражу и его этапировании в СИЗО (следстенный изолятор) УИН УВД Камчатской области в г. Петропавловске-Камчатском. Данный процессуальный документ является обязательным для исполнения на всей территории СССР.

В кадрах он оформил командировочные документы, взял авиабилет. Предстоял вылет в автономную республику через Москву. До отлета изучил материалы о республике и ее исправительных учреждениях.

Данное автономное образование существовало с 1936 по 1992 годы. Столица - город Сыктывкар. В 1990 году автономия провозгласила суверенитет  и сменила название на Коми ССР, с 1992 года - Республика Коми.

Коми - край суровый, с таежными глухими лесами и плохо преодолимыми реками и озерами.

Это то место, где самая большая концентрация лагерей (потом - исправительно-трудовые колонии - примечание автора) и спецпоселков  как до Великой Отечественной войны (с 1929 года), так и после нее.

Лагеря, затем колонии - места отбытия уголовных наказаний - не самое лучшее место для жизни. Можно сказать, самое худшее.

Виды мест отбытия наказаний - разные: от общего режима до особо строго режима.

Режим установлен исправительно-трудовым кодексом, нормативными документами Федеральной службы исполнения наказаний.

Условия содержания в лесных исправительно-трудовых лагерях, потом в колониях Республики Коми отличался и отличается повышенной жёсткостью по сравнению с обычными пенитенциарными учреждениями.
Там экстремальный климат: исправительные учреждения располагаются  в таёжной зоне с суровыми зимами, долгой полярной ночью, заболоченностью и обилием гнуса летом.

В колониях распространен изнурительный и порой немеханизированный труд при заготовке древесины, длительный рабочий день, жёсткая дисциплина и система наказаний, за различные нарушения перевод на штрафной режим, вплоть до помещения  штрафной изолятор (ШИЗО).

Буквально до 50 - годов прошлого столетия - это были лагеря, где заключенные (осужденные) не жили, а выживали. Многие и многие из-за невыносивых условий заканчивали свою жизнь там же, за колючей проволокой, даже без указаний могилок и крестов с надписями.

После 60-х годов  прошлого столетия условия содержания изменились несколько в лучшую сторону, но и они до сих пор не стали местами, где можно более или менее нормально жить. Так и остались местами, отвергнутые Богом.

Следователь посещал колонии на Камчатке, допрашивал разных лиц. Поэтому знал режим содержания осужденных. Посмотрим, какие  условия содержания в лесных ИТУ.

Глубокая осень. Ближе к зиме. Живоглядов прилетел в Москву, потом в     г. Сыктывкар. Далее долетел небольшим самолетом до какого-то населенного пункта. Дороги до лесного ИТУ, куда он направлялся,  нет - только катером по реке.

Катер - без расписания. Придет, попросишься, примут, поедешь. Не придет - будешь «куковать» несколько дней.

Следователю повезло, правда, ждал весь светлый день. Катер подошел вечером, показал служебное удостоверение, договорились, повезли вместе с  несколькими сотрудниками исправительного учреждения  и грузом.

Шли по реке часов шесть, высадили на берегу. Тундра с водой. По ней проложены деревянные настилы, которые ведут к колонии и к отдельному домику для командировочных.

Все мрачное: погода, природа, могучий лес, река, строения.

Подошел на настилам КПП (контрольно-пропускной пункт - примечание автора) колонии строгого режима. Охрана - из солдатов внутренних войск МВД СССР.

Один из них долго смотрел на удостоверение, вызвал офицера. Тот также изучил удостоверение. Выписали пропуск. Провели в режимную  часть.   
   
Показал снова удостоверение, постановление об аресте Сомова. Оформили документы на временный проход в колонию, проживание в домике для командировочных.

Договорились, что допрос Сомова, предьявление ему обвинения о совершении разбоя, обьявление  постановлений об  аресте и этапировании в Камчатскую область проведет завтра. Придет в семь утра.

По настилам Живоглядов дошел до одноэтажного небольшого домика. Там было несколько комнат, кухня (туалет у дома). Дежурный солдат показал комнату. В ней находилось двое соседей. Затем - кровать, застеленную солдатским одеялом.

Познакомился с соседями. Два командировочных офицера. Улыбок мало.

По беседе понял, что для них служба в исправительных учреждениях - как отбывание наказания вместе с осужденными.

Они с других лесных исправительных учреждений. Есть семьи. Живут рядом с лесными ИТУ.

Ничего рядом нет: ни клубов, ни магазинов, ни каких-либо развлечений. Продукты завозные. Жены также служат или работают в колониях.

Одна радость - дождаться отпуска и улететь  на юг, не вспоминая о проклятой службе.

После отпуска - опять в мрачную действительность без просвета и перспективы.

Процветают доносительство, «подстава» (умышленное создание ситуации, при которой человек вопреки собственным намерениям попадает в невыгодное, компрометирующее или опасное положение, а внешние обстоятельства выставляют его виновным либо ставят в зависимость от инициатора - примечание автора) друг другу, чтобы выслужится и уехать с этих гиблых мест подальше, пьянство, рукоприкладство. Если сотрудники преступают закон - становятся такими же осужденными.

Наказания отбывают тоже в  исправительных учреждениях, но в других, где «сидят» только  осужденные из правоохранительных органов.

Одним словом, все, как у зэков (заключенный - примечание автора).

Колонии есть, где правит криминал, хотя таких уже практически не осталось, и есть «красные зоны», где администрация колонии все жестко держит в своих руках.

В «красной зоне» на работы (валить лес, корчевать стволы деревьев,  заготовлять дрова) идут все: «урки» (вор, грабитель - примечание автора) и «блатные» (представители высшей касты в неформальной иерархии осужденных - примечание автора). Не будешь - «согнут в три погибели», будешь не вылазить из штрафного изолятора.

Внутри колонии отдельные осужденные выполняют работы по раздаче пищи, уборке помещений, стирке одежды, починке оборудования, работают сантехниками, дневальными, поварами, уборщиками, в клубе, на других подсобных работах.
У «зэков» особо ценится работа, где не надо «пахать» (работать - примечание автора), - это руководить другими осужденными, так как для такой категории предусмотрено ряд гласных и негласных привилегий.

Так вот, эта колония - «красная зона».

Следователь послушал еще рассказы знакомых, которые угостили его ужином из того, что у них было; попили чаю, легли спать.

Живоглядов проснулся в шесть. За окном темно. Дошел по настилам до высоких  входных ворот учреждения.

В высокий круговой забор строены  сторожевые вышки. В них - солдаты с полушубках с винтовками. В разных местах ярко бьют прожекторы.

Не успел пройти на КПП, увидел, что ворота открылись. У границы ворот стоит колонна из  тридцати осужденных по 5 человек в ряде. За ней другая колонна. Одеты плохо. Лица голодные, изнуренные. Смотрят по-волчьи.

Слева и справа - солдаты с винтовками, которые направлены на осужденных. Лица злые. Смотря на бедолаг тоже по-волчьи.

С ними - высокие немецкие овчарки, зычный злой лай которых разносится далеко за стены колонии. Их пасти раскрыты в сторону людей в телогрейках. Они рвутся с поводков, чтобы укусить, разорвать живое человеческое мясо.

Звучит строгая команда с матами-перематами: «Становись! Смирно! Расчитайся!» Идут счет, подсчет. Что-то не получается. Кто-то из обреченных завалился: получил неожиданно прикладом по голове и плечам.

Холодно. Темно. Прожекторы. Лай собак. Дует ветер. Жизни нет. Скорей бы двинуться в колонне.

Но опять с матами-перематами: ««Становись! Смирно! Расчитайся!». Идут счет, подсчет. Все  нормально. Вышла первая колонна. К границе ворот подошла вторая. О снова с матами-перематами: «Становись! Смирно! Расчитайся!»

Смотреть за все это было тяжело. Живоглядов прошел в будку контрольно-пропускного пункта.

Осужденный в красной повязкой на рукаве, парень лет 25, молодой, но больно ретивый, провел следователя в комнату с привинченными в полу столом и двумя табуретками.

Предложил, чтобы пришел Сомов. Ждал три  минуты, пять минут. Никого.

В дверь заглянул осужденный с повязкой.

        - Гражданин следователь,  еще не пришел?
 
- Жду!

- Угу! Щас быстро!

 Через три минуты из коридора раздается какой-то шум, удары, как кулаками по телу.

 Дверь открывается, в комнату чуть ли не «влетает» старик Сомов, «приземляется» прямо на табурет, потирая через фуфайку свою голову, руки. За ним - осужденный с повязкой с грозным лицом.

- Ты чо - «обозрел» (обнаглел - примечание автора), что-ли? Тебя  гражданин следователь зовет, а ты идешь к нему, как кисейная барышня! Бегом надо! Бегом!

- Хмурый, так я и шел. Шел. А ты... сразу!

Хмурый поднес к лицу Сомова большой кулак: «Во, понял! В следующий раз будет больнее!» Ушел, закрыв дверь.

Живоглядов, конечно, понял, что Хмурый (кличка парня с повязкой) показывает свою власть как перед осужденным, который гораздо старше  его, по силе  ему уступает, так и мне - что мол, вот я какой мастак.

Познакомился с Юрием. Пожилой человек, сломленный надзором. Угостил папиросами. Передал несколько пачек. Он поблагодарил, закурил с моего согласия.

Предьявил Юрию постановление о привлечении его в качестве обвиняемого, другие документы, допросил. Сомов не хотел, чтобы ему вменялся разбой, так как за разбой наказание гораздовыше, чем за грабеж. Но я стоял на своем.

 Когда узнал, что он этапом пойдет в Камчатский край, обрадовался.

Я спросил: «Почему такая радость?»

- Гражданин следователь, так здесь не колония, а какой-то ужас. Я сидел в разных местах, в том числе на Камчатке. На Камчатке, по сравнению с тем, где я сиду, - курорт!

В лесном ИТУ «сидеть» просто невозможно. В бараке холодно. Водой не умоешься - заледенела в трубах. Конвой зверствует. Да и свои, кто «лижет администрации»,  - тоже, как цепные псы!

Конвой угонит в лес, оставят продукты, уходят. Валим лес. Никто не бежит. А куда бежать? За несколько сотен километров - ни домов, ни души.

Как-то был один случай. Двое сбежали с лесотеки. Их никто не ловил. Сами пришли. Замершие, голодные, еле живые. Их вместо того, чтобы отогреть, отпоить, накормить, - сразу в штрафной изолятор. Вышли через десять дней -  «кожа да кости». Еле выжили.

А вот с нашей  бригады был случай. Тоже оставили на делянке. Валим лес. Валим и валим. Конвой должен был забрать через 10 дней. Не забрал. Прошло 15, 20 дней. Продукты  кончились. Ели шишки, ягоду. От голода работу прекратили. Собрались вместе. Спрятались в хвою. Прижались к друг другу. Стали умирать.

Прошло еще не знаю сколько дней. Конвой пришел. Построили. Погнали в лагерь.

Это же ад. Я в аду.

Очень просил следователя Сомов, чтобы после того, как его осудят в          г. Петропавловске-Камчатском, не возвращали в лестное ИТУ. Не выживет. Не тот возраст.

Но у Живоглядова, как у следователя, таких полномочий не было. Да, если бы и были - не помог бы. Каждый дорогу в жизни выбирает себе сам. Сомов  выбрал свою дорогу.

Сомов вышел из раздумья, прошептал: «Я там, - и махнул рукой в сторону, - видимо, и помру. Ведь к концу срока мне будет семьдесят восемь лет. Не доживу. Явно не доживу».

Выполнив все процессуальные действия с Сомовым, оставив администрации учреждения постановления об аресте и этапировании, следователь убыл в обратном направлении: катер, два самолета - г.Петропавловск-Камчатский.

И Сомов пошел по этапу -   катером, самолетом, спецпоездом,  пароходом  через всю страну в Камчатскую область.

За разбойное нападение по приговору суда ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на девять лет с содержанием в колонии строгого режима, с добавлением неотбытого срока, что в него оставался в лесном ИТУ.

В какую колонию попал Сомов после осуждения за разбой - следователь не узнавал.

- Сомов и в колонии на Камчатке, вероятно, не доживет до окончания своего срока. А если снова отправят в лесное ИТУ - умрет гораздо раньше. В аду.
ГЛАВА 12 «Культяпка»

Следователь запомнил, что при последней встрече с Сомовым, когда он до выхода из помещения в последний раз глубоко затянулся искуренной до пальцев папиросой, уголек которой уже потухал, он успел заметить, как огонек осветил один из пальцев - кульпяпку указательного пальца правой руки.


Следователь Октябрьского РОВД
УВД Камчатской области,
13.05.1985 (с корректировкой 10.11.2026)


Рецензии