Авентюра 7. Трагикомедия

Авентюра 7. Трагикомедия

     «Ромео и Джульетту» проходят в 8 классе. Так написано в программе. Так считают составители учебников. Так думают родители, которые ещё помнят эту повесть со школьной скамьи и умиляются: «О, какая романтика! Какая трагическая любовь!»

     А вот психологи считают иначе. Они считают, что этой повести место не в школьном учебнике литературы, а в учебнике по психиатрии. И я полностью с ними согласна.

     Но сначала небольшое лирическое отступление. Перефразируя великого Шекспира (или, скорее, его переводчика):

     Нет повести токсичнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте.

     И вот почему.

     Ромео – это не романтичный юноша. О нет. Ромео – это неуравновешенный, импульсивный и, честно говоря, опасный человек. Судите сами.

     Ещё с утра он был безумно влюблён в Розалину. Плакал, вздыхал, писал стихи, страдал. А днём  увидел Джульетту. И всё. Розалина? Кто такая Розалина? Забыта, вычеркнута, стёрта из памяти, как черновик в корзине. Зато Джульетта – это любовь на всю жизнь! Это судьба! Это рок!

     Психологи, между прочим, говорят очень интересную вещь: если через пару недель после знакомства человек сообщает, что он хочет быть вместе до конца дней, – это не романтика. Это тревожный звоночек. Такое поведение чаще всего присуще нарциссическим личностям, которые хотят контролировать партнёра, подчинить его своей воле, сделать своим продолжением.

     А Ромео признался Джульетте в любви через несколько часов после первой встречи! Несколько часов! Они даже толком не поговорили! Он даже не узнал, любит ли она кошек, какую музыку слушает, какой у неё любимый цвет! Но он уже готов на всё: готов умереть за неё, готов убивать.

     Это не любовь. Это одержимость. Это психиатрический случай.

     А дальше ещё веселее. В пьесе описываются рискованные, безрассудные и откровенно опасные решения. Тайное венчание через сутки после знакомства. Поддельная смерть. Яд. Кинжал.

     Я так долго всё это описываю, потому что вообще бы не стала проходить эту повесть с подростками. Ну зачем? Зачем показывать восьмиклассникам, что нормальное поведение влюблённого – это умереть за девушку, которую ты видел три дня? Зачем внушать им, что если тебя отвергли, нужно страдать, а если полюбил, нужно нарушать все законы, включая законы физики и здравого смысла?

     Но ладно. С повестью разобрались. Теперь – детектив.

     В прошлом году в электронном дневнике моего сына появилась запись: «Читать "Ромео и Джульетту"»

     Ну, думаю, ладно. Программа так программа. Как-нибудь переживём. Прочитает, сдаст, забудет. Живём дальше.

     Каково же было моё удивление, когда ещё через неделю в электронном дневнике снова красовалась эта же запись: «Читать "Ромео и Джульетту"».

     Хм. Странно. Может, они начали сначала? Может, углублённо изучают? Может, разбирают каждую строчку, каждый образ, каждую метафору?

     И на третью неделю – то же самое. «Читать "Ромео и Джульетту"».

     Честно говоря, я уж не могла понять, чем же так эта повесть нравится учительнице, если она изучает её с детьми уже три недели. Наверное, уже вдоль и поперёк, и по диагонали, и по спирали изучили. Неужели по программе на «Ромео и Джульетту» отводится целый месяц? Это что за программа такая? Это что за фанатизм?

     На четвёртую неделю сын принёс двойку по литературе. А в электронном дневнике так и красовалась запись: «Читать "Ромео и Джульетту"».

     И тут я не выдержала. Я подумала: «Да что они там все, с ума посходили?!»

     Сделала скриншоты всех страниц за весь месяц, где была эта запись. Распечатала. И отправилась к учительнице по литературе. Как коллега к коллеге. Без претензий. Просто по-человечески. Попросила объяснить, чем же так её прельстила эта повесть, что они изучают её целый месяц.

     И каково же было моё удивление, когда учительница спокойно так сказала:

     – А мы «Ромео и Джульетту» и не проходили.

     – Как это не проходили?! – я чуть не упала. – А что же тогда за запись в дневнике?!

     – А это мы проходили другие произведения.

     – Какие?!

     – «Судьбу человека» Шолохова и «Матренин двор» Солженицына.

     Я замерла. Я смотрела на неё. Она смотрела на меня. Между нами висела тишина, в которой можно было услышать, как падает мел в соседнем классе.

     – Подождите, – говорю. – То есть вы проходили Шолохова и Солженицына, а в дневнике писали «Ромео и Джульетта»?

     – Ну да.

     – Зачем?!

     – А так.

     Честно говоря, я не поняла.

     – Но зачем такие фокусы? – спрашиваю. – Зачем писать одно, а проходить другое? Вроде бы у нас Шолохов и Солженицын не находятся под запретом. Вроде бы их можно открыто проходить. Вроде бы за это не расстреливают.

     Учительница пожала плечами и ничего вразумительного не ответила.

     Тогда я отправилась к рукмо. Не смейтесь, это сокращение от «Руководитель методического объединения». Про аббревиатуры поговорим в следующей авентюре, там тоже есть что рассказать.

     Так вот, рукмо выслушала меня внимательно, кивнула и сказала:

     – А я тоже иногда так делаю. В журнале пишу одно, а прохожу совсем другое.

     И всё. Точка. Конец разговора.

     Я так и не поняла. Честно. Вообще.

     Что это за маскировка такая? Что это за фокусы? Зачем врать в электронном дневнике? Зачем писать «Ромео и Джульетту», если проходишь Шолохова? Это что, такая педагогическая хитрость? Это что, такая методическая находка? Это что, такая конспирация?

     Вроде бы учительницы адекватные. Вроде бы нормальные люди. Ан нет. Видать, «Ромео и Джульетты» перечитали. Или ещё чего-то покрепче.

     И знаете, что самое интересное? Что я так и не получила ответа. Ни от учительницы, ни от рукмо. Никто не объяснил, зачем нужно было целый месяц писать в дневнике «Читать "Ромео и Джульетту"», если на самом деле они читали Шолохова и Солженицына.

     Может быть, это такая новая методика? «Метод запутывания»? «Метод дезинформации»? «Метод создания интриги»?

     А может быть, это просто усталость. Просто выгорание. Просто человек пишет в дневник механически, не думая, не глядя. А потом забывает исправить. А потом ещё неделю забывает. А потом ещё. А потом уже неудобно менять. А потом – да ладно, пусть будет.

     Но это же электронный дневник! Это же официальная запись! Это же родители видят! Это же дети видят! Это же все видят!

     Ладно. Не буду больше гадать. Пусть это останется тайной. Тайной электронного журнала. Тайной «Ромео и Джульетты», которую не проходили.

     А сын мой, между прочим, двойку пересдал. И «Ромео и Джульетту» всё-таки прочитал. Сам. Потому что я ему сказала: «Раз уж они столько времени на неё потратили – читай. Вдруг это важнее, чем Шолохов и Солженицын».

     Прочитал. Сказал: «Мам, это какой-то бред. Они что, все сумасшедшие?»

     P.S. А «Ромео и Джульетта» так и осталась для меня токсичной повестью. И для сына  тоже. Зато теперь мы знаем: если в электронном дневнике написано «Читать "Ромео и Джульетту"» – это ещё не значит, что вы будете читать «Ромео и Джульетту». Это может быть что угодно. Шолохов. Солженицын. А может, и вообще «Война и мир». Кто их разберёт, этих учителей.
 


Рецензии