25

Далеко за Сокхофом люди останавливались, расходились в стороны, чтобы найти себе местечко для отдыха. Впереди, сколько хватало глаз, светилось множество огней. Словно звёзды брызнули к людям. Позади всё так же двигались тени.
- Миха-а! Миха-а! Вот паразит!.. Миха-а!.. Ну я задам тебе – только покажись на глаза. Сидаль, не видела моего паршивца?
- Да я и своих не могу найти.
Бабка Циля озадаченно остановилась перед бывшими соседями.
- И где же их носит?
Сидаль ничего не ответила, в раздражении вытряхивая мешки. Залман сгорбился над сухой травой, высекая искры, тоже промолчал.
- И чего ты пыхтишь? – сказала Циля в согнутую спину мужчины, на время отвлекаясь от поисков внука. – Кругом костры - попроси углей. Разве кто откажет?
Но тут из сухих стеблей выскочили острые красные языки, и бабка замолчала, завороженно глядя на них.
Рахиль и Бейла потянули к огню свои пальчики.
Раздражённая Сидаль шлёпнула ладонью по пальцам, отсадила детей подальше на покрывало, оглянулась.
- Ирит! Да-ан! – закричала. - Ну погодите у меня!
- Да чего ты переполох устраиваешь? – заворчал на жену недовольный Залман. – Найдутся – никуда не денутся… В такой толпе немудрено потеряться…
- Я им потеряюсь! Я им такое потеряюсь… пусть только покажутся на глаза.
- Люди кругом, а вы разорались.
Но люди кругом были заняты своими делами, на соседей обращали мало внимания. А Сидаль уже разошлась.
- Вот чего мы попёрлись? Чего дома не сиделось? Там будет лучше? Ага! Прям-таки молоко и мёд потечёт…
- Цыц, женщина! – вконец рассердился Залман.
- Молчу… Даже слова сказать нельзя… Пойду хоть палок каких в костёр насобираю. Кроме матери ведь некому… Одной мне надо. Эти сейчас явятся на всё готовое – кормите-поите их.
Бабка Циля посмотрела на недовольных соседей, пошла дальше.
- Ми-иха!

- Ба-а…
- Что, Тирца?
- Не найдёт бабушка Циля Миху. И тётя Сидаль не найдёт Ирит и Дана.
Шифра с тревогой уставилась на внучку.
- Ты знаешь, где они?
- Нет, не знаю.
- Но ты сказала…
- Там вода… Они прячутся… А я не знаю, где это.
- От матери прячутся? От тёти Сидаль?
- Нет… Не от тёти Сидаль… От дяди. У них такие блестящие штучки… Ну как… чужие игрушки. Не надо было их брать. Дядька за них палками будет бить.
- А… ты откуда знаешь?
- Я видела… Я когда смотрела на огонь… долго-долго… Не сейчас, а тогда… В доме с пальмой… Видела…
Тирца зевнула, устроилась поудобнее на подстилке, сшитой из козьих шкур, и закрыла глаза.
А Шифра некоторое время задумчиво смотрела на внучку. Маленькая, а выдумщица. И как ей удаётся так складно сочинять?
Потом и она закрыла глаза.
Рядом лежащая Лея чуть усмехнулась. Такая смешная девчушка. С ней и непростая дорога веселей… Где дети, там всегда веселей.
Перевела взгляд на своего сыночка. Кавел. Как и отец. Такое имя решила дать… Родной… Как уберечь дитя? Ведь одни с ним в целом свете. Вот только Шифра… Да Тирца.
Спит сынок, носиком сопит тихо-тихо. Реснички трепещут, отбрасывают тени на щёки. Бедный, измучился в дороге.
Лея тоже закрыла глаза.
А ещё дальше от дороги, возле шуршащий тростников, Шимон лежал один и с тревогой прислушивался к чужим разговорам.
Слух пронёсся от одного костра к другому, что какую-то девушку стражники увели в Сокхоф. Эта девушка, говорят, оскорбила самого сына фараона. Но подробностей никто не знал.
«Где Талия?»
Шимону казалось, что его сердце разорвётся от тоски и беспомощности.