О чём я пишу

(Ответ читательнице на критическое письмо в личку)

Я очень уважаю многих людей старшего поколения за их честность, стойкость, верность идеалам. Поэтому и решил ответить на критику, которую недавно услышал в свой адрес. К сожалению, человек старой закалки может прийти к упрощённому пониманию марксизма, а затем к какому-нибудь мелкобуржуазному течению, как мой уважаемый критик. Борьба классов у него подменилась разделением на «женское и мужское» в творчестве, то есть банальным сексизмом. Я получил обвинения в «женской» подаче материала: концентрации на глупых интрижках и несерьёзных переживаниях.

Чтобы избежать некой двусмысленности, сразу хочется сказать, что отождествлять автора с метающимися и ищущими главными героями его рассказов — ошибка. Мои метания позади. Ещё я прекрасно понимаю, что объяснять своё творчество — это дурной тон, но, видимо, иногда по-другому в современных условиях нельзя.

Кроме того,  я написал довольно много вещей, которые вообще выходят за рамки отношений полов, но критик почему-то старается их не замечать. Однако это отвлечение. Вернусь к сути вопроса и приведу цитату из предсмертного письма замечательной советской поэтессы Юлии Друниной:

«...Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл...»

Участница войны, поэтесса покончила с собой потому, что в условиях товарно-денежных отношений лишилась надёжного личного тыла. То есть вопрос отношений и семьи чрезвычайно серьёзный.

Критик, очевидно, думает, что капитализм рухнет не сегодня — завтра. Я же считаю, что этот строй, как минимум, продержится ближайшие сто лет. Нам и будущим поколениям предстоит жить в обществе, где человек человеку волк. В таком социуме, чтобы сохранить себя, нужен надёжный тыл — семья. Нужны дети, чтобы передать им то доброе и гуманное, что накопило человечество.

У меня нет чисто любовных историй — всегда присутствует привязка к обществу, его проблемам, желанию выжить психологически, найти своих.

Мои герои не ищут лёгкого секса — они всегда ищут романтику, теплоту, понимание, в перспективе — семью. Но без разных встреч, проб и ошибок, как найдут они своё счастье?

Что касается «женского и мужского» — в оценке творчества, как я уже говорил, это не может быть основным. Но в целом тут впору вспомнить Юнга с его Анимой. Юнг считал, что Анима — это не просто «женский образ», а функция связи с бессознательным. Если человек осознаёт это, Анима становится мостом к собственным чувствам, интуиции и творчеству — то есть к тем частям себя, которые вытеснены сознанием. Я считаю, что это дорога к познанию своей сути, а следовательно — путь противодействия полному обезличиванию человека, к которому приводит современный ультраглобализм.

Фридрих Энгельс в своей известной работе «О происхождении семьи, частной собственности и государства» объяснил возникновение семьи материальными предпосылками — так было легче выжить в сложных условиях. Но семья менялась вместе с тем, как менялись производственные отношения. Сейчас мы вступили в довольно сытый период в истории многих стран — общество потребления. Что будет держать людей вместе, если материальные предпосылки для создания семьи исчезли — выживать не надо? Я даю на этот вопрос такой ответ в своих произведениях: наиболее прочные и счастливые семьи будут складываться там, где психологические портреты партнёров подходят друг другу. Если угроза голода во многих странах сегодня не стоит, то общество, как это ни печально, не перестаёт «калечить» людей психологически в детском возрасте. Задача человека — осознать и проработать эти травмы, а потом найти подходящего партнёра, чей психологический «рисунок» ему подходит. Чтобы стать друг другу не костылями, но крыльями.

Ну и напоследок хочется пожелать — в противовес всем неурядицам мира создайте свою ячейку общества, где будут царить честность и доброта. Это, я думаю, многим по силам.