Тихий свет над зноем пустыни

10 ноября – день памяти преподобного Иова Почаевского, тихого молитвенника и заступника, чья жизнь учила смирению пред лицом бушующих бурь мира сего. И символично, что именно в этот день взоры многих обращены к далеким берегам Персидского залива, где среди знойных песков Абу-Даби разворачивается незримая духовная брань за мир

Безмолвие гор и безмолвие песков

Есть особая, пронзительная тишина в осеннем дне десятого ноября. Природа уже укутана в саван пожухлых листьев и первых заморозков, земля затихает в ожидании зимнего покоя, а Церковь возносит молитвенную память преподобному и богоносному отцу нашему Иову, игумену Почаевскому. Его образ – образ светильника, сокрытого от суеты в меловой пещере, в тени величественной Почаевской горы. Преподобный Иов прошел свой земной путь среди бурь мятущегося мира, раздираемого унии, ересями, войнами и взаимной ненавистью. Но сам он уподобился скале: волны человеческих страстей разбивались о его несокрушимое смирение, а его сердце оставалось тихой пристанью молитвы, где утихали любые бури.
И как удивительно, как глубоко промыслительно сплетаются нити бытия в этот день! Взгляды многих христиан, истомленных ожиданием конца братоубийственных разделений, обращаются сегодня далеко на юг – к знойным берегам Персидского залива, где среди раскаленных песков Абу-Даби разворачивается иная, незримая, но оттого не менее напряженная духовная брань. Брань за мир.
Пустыня во все времена была пространством особого, обнаженного предстояния пред Богом. В ее суровом, бескомпромиссном безмолвии спадают с души все праздные маски, осыпаются иллюзии земного величия, стихает суета городов. Остаются лишь две бесконечные величины: вечность и совесть. Сегодняшний Абу-Даби, сияющий стеклом и бетоном среди древних песков, парадоксальным образом становится такой рукотворной «пустыней» для современного человечества. Это место встречи на нейтральной земле, где за закрытыми дверями переговорных комнат сходятся те, от чьих решений зависит жизнь и смерть тысяч людей, разделенных непреодолимой, казалось бы, пропастью боли, горечи и взаимных обид.

Дипломатия духа

С точки зрения поверхностного мирского взгляда, любые дипломатические саммиты – это лишь сложная геополитическая шахматная партия, где игроки двигают фигуры государственных интересов, подсчитывая дивиденды и очерчивая сферы влияния. Но с точки зрения православного вероисповедания, истинные переговоры о мире никогда не сводятся к сухому юридическому языку меморандумов и протоколов.
Вспомним ветхозаветного пророка Илию, стоявшего на горе Хорив. Когда перед ним проносился великий и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы, – не в ветре был Господь. После ветра – землетрясение, но и в землетрясении не Господь. После землетрясения – огонь, но и в огне не Господь. И лишь после огня – веяние тихого ветра, и там – Бог.
Так и в тишине кабинетов Абу-Даби. Зал заседаний – это арена столкновения человеческих амбиций, страхов и ожесточения. Но сквозь этот глухой гул страстей пробивается иная, высшая воля. Настоящие переговоры – это всегда попытка услышать тот самый сокровенный глас Божий, который некогда обратился к Каину, но сегодня звучит иначе: «Где брат твой?». Это призыв к преодолению разделения через возвращение к образу Божиему в человеке.
Евангелие оставляет нам незыблемую заповедь блаженства:
«Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:9).
В самом славянском слове «миротворец» сокрыта колоссальная духовная тайна. Мир здесь – не просто отсутствие стрельбы, не временное перемирие, продиктованное усталостью сторон. Мир на языке Писания – это божественный дар, который нужно созидать. Миротворчество – это не слабость, не капитуляция и не компромисс со злом. Напротив, это высочайшее проявление духовной силы. Способность перешагнуть через собственную уязвленную гордыню, простить нанесённую обиду, протянуть руку вчерашнему врагу и взглянуть на него не как на мишень, а как на страждущего брата – это подвиг, требующий мужества, порой большего, чем владение оружием.

Рубеж между ожесточением и надеждой

В этот ноябрьский день мы всматриваемся в хронику событий Абу-Даби не с отстранённым холодным расчётом политологов или цинизмом комментаторов. Мы смотрим на них с сердцем сокрушенным, трепещущим и в то же время уповающим. Каждое сказанное там слово, каждый жест доброй воли, каждая сдержанная эмоция, каждая капля проявленного великодушия вплетаются в тончайшую, многострадальную ткань человеческой истории.
Любые переговоры – это всегда рубеж. Пограничная полоса, где лицом к лицу сталкиваются устремлённость к примирению и окостенение человеческих сердец. Сердце человека способно окаменеть настолько, что в него не проникают ни слезы матерей, ни стоны сирот, ни пепел разрушенных городов. И в этом смысле дипломатия бессильна сама по себе, если она опирается лишь на человеческие ресурсы.
Но молящийся христианин никогда не впадает в отчаяние. Ибо вера наша зиждется на уповании, что Господь силен совершить невозможное. Он способен умягчить самые жестокие, ослеплённые ненавистью сердца, если в них самих, в этой пустыне эгоизма, теплится хотя бы искра искреннего желания исцелить кровавые раны конфликта. Преподобный Иов Почаевский молился в своей пещере за гонителей и смутьянов своего века, зная, что лютая злоба побеждается только незлобием и жертвенной любовью.

Незримое присутствие Мира

Пусть же святительский покров преподобного Иова, молитвы всех угодников Божиих, просиявших в земных подвигах, пребудут ныне над всеми, кто в душных залах Абу-Даби и на полях сражений ищет пути к правде, справедливости и согласию.
Ибо там, где люди искренне, преодолевая себя, стремятся положить предел розни, где звучит слово правды и милосердия, где заживляются раны скорбящих – там невидимо присутствует Тот, Кого пророк Исайя назвал Князем Мира. Тот, Кто Сам есть наш истинный, непреходящий и всепобеждающий Мир, вчера, и сегодня, и во веки веков.