Автобиографическая статья. Якобсон Владимир А

Якобсон Владимир Аронович (1930-2015) - советский и российский историк-востоковед, антиковед и переводчик, специалист в области ассириологии, доктор исторических наук

Автобиографическая статья Владимира Ароновича Якобсона (1930–2015), написанная от его имени

Откуда я родом
Меня зовут Владимир Аронович Якобсон. Родился я 26 октября 1930 года в Луганске, в семье рабочего. Четыре тысячи лет назад на месте моей будущей науки лежали города с клинописными табличками, а на месте Луганска — ничего примечательного; судьба, как видите, исправила эту диспропорцию, отправив луганского мальчика в Месопотамию — хотя бы на бумаге.

Юрфак, который стал перекрёстком
В 1948 году я поступил на юридический факультет Ленинградского университета и окончил его в 1953-м с отличием. Меня часто спрашивали, как юрист оказался среди глиняных табличек. А логика тут простая: меня пленила история права — сама идея, что закон, по которому живут люди, имеет возраст старше любой пирамиды.

Решающий толчок дала публикация в «Вестнике древней истории» 1952 года: там вышли «Законы Вавилонии, Ассирии и Хеттского царства» в переводе И. М. Дьяконова при участии моего профессора Якова Магазинера. Я прочёл это — и понял, что моё место не в советских судах, а среди законов Хаммурапи.

Долгая дорога к науке
Здесь придётся сказать о том, о чём в биографиях обычно говорят уклончиво. После университета по специальности я работать не смог — по единственной причине: из-за еврейского происхождения. Пришлось зарабатывать преподаванием политэкономии в техникумах и училищах. Некоторое время я даже работал в судебных органах Луганска.

А в середине пятидесятых судьба добавила и медицинского сюжета: меня положили в больницу с подозрением на рак позвоночника, около года я провёл в гипсе. Диагноз, слава Богу, не подтвердился. Говорят, человек пересматривает жизнь, лёжа без движения. Я в тот год выучился терпению — а оно ассириологу нужнее, чем любая другая добродетель: табличка не побежит тебе навстречу.

Пока лежал в гипсе и преподавал научный коммунизм в ПТУ, я самостоятельно изучал клинопись. Не из героизма — из упрямства.

Учитель
В 1961 году я стал аспирантом Игоря Михайловича Дьяконова — человека, который был для меня одновременно научным руководителем, эталоном точности и-window в профессию. Познакомил нас Магазинер — мой университетский наставник и тесть Дьяконова. Под руководством Игоря Михайловича я изучал шумерский, аккадский и древнееврейский языки. Он учил не науке — он учил порядку мышления: проверяй источник, не сочиняй того, чего в нём нет, уважай материал.

Институт и диссертации
С 1965 года я — научный сотрудник Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР, впоследствии ставшего Институтом восточных рукописей РАН. Проработал я там почти полвека, до последнего дня.

В 1967 году защитил кандидатскую — «Новоассирийское право и общество», а в 1989-м — докторскую: «Законы Хаммурапи как источник по истории древней Месопотамии». Между этими двумя датами — двадцать два года тихой работы. Медленная наука — это не недостаток, а норма: письменность сама по себе моложе моей специальности на добрых четыре тысячи лет.

Клинописное право: ниша, которую я сделал своей
Мне выпало быть первым и долгое время единственным в стране специалистом по истории клинописного права. Говорят так: «пока единственным». Признаюсь честно: я не гордился одиночеством этой ниши — скорее, тревожился. Право Месопотамии — это не курьёз для эрудитов, это ключ к пониманию того, как люди впервые научились жить вместе без постоянной драки.

Типология государств и гражданская община
Вместе с Дьяконовым мы разработали типологию государств древности и сформулировали выводы о гражданской общине и гражданском обществе в древнем мире. Мы предлагали рассматривать месопотамские города-государства как коллективы полноправных граждан — а их эволюцию описывать как путь от номового государства к территориальному царству и империи. На базе этих выводов в отечественной науке сложилось целое направление — что для учёного самая высокая награда: твоя мысль продолжает жить в чужих головах.

Книги и коллективные труды
Автор я примерно полутора сотен работ по истории и источниковедению древней Месопотамии. Был соавтором и ответственным редактором первого тома «Истории Востока», участвовал в многотомных «Истории древнего Востока» и «Истории древнего мира». В поздние годы я работал и над темой «Город на Древнем Востоке», и над историей первых империй, и — вместе с коллегами из ЭМИ РАН — над компьютерным анализом исторических источников: мы пытались моделировать Законы Хаммурапи формально-логически. Древний Восток и вычислительная машина — соседство неожиданное, но, поверьте, не бессмысленное: логика закона — она и в глине логика.

Переводы: моя тихая страсть
Переводить с аккадского — особое счастье. Я перевёл и издал с комментариями Законы Хаммурапи, Законы Ур-Намму, Среднеассирийские законы, «Анналы Синаххериба», «Эпос об Эрре», «Разговор господина с рабом», «Поэму о невинном страдальце», а также дополнения к «Эпосу о Гильгамеше» по новым материалам.

Переводя законы, я применял историко-контекстуальный метод: мало передать слова — нужно понять, что эти слова значили в живом порядке вещей. А переводя поэзию, я осмеливался на стихотворные переложения — и даже написал несколько собственных стилизаций под древних авторов; они вышли в сборнике «Своё чужое. Поэзия востоковедов» (2007). Название я считаю точным определением всей нашей профессии: мы говорим чужими голосами своё.

Учительство
Преподавал я на восточном факультете ЛГУ — СПбГУ, более двадцати лет — в Петербургском институте иудаики, читал лекции в Театральной академии на Моховой (не спрашивайте, как будущие актёры реагируют на новоассирийское право — поверьте, живо), вел секцию библеистики и Древнего Ближнего Востока на конференциях центра «Сэфер». Мои ученики — целое поколение петербургских ассириологов; самым известным стал Владимир Емельянов. Будущее науки — в молодёжи, это не лозунг, а арифметика.

Конец пути
Умер я 5 марта 2015 года в Санкт-Петербурге, на 85-м году жизни, после долгой тяжёлой болезни. Прощание и кремация состоялись 10 марта в петербургском крематории.

Что обо мне помнят
Меня называют ассириологом, специалистом по теории государства и права древнего мира, автором концепции гражданской общины. В мою память в Институте восточных рукописей проходят научные конференции — «Государство и международные отношения на Древнем Востоке», «Общество и культура Древнего Востока».

Я бы сказал о себе проще. Я был человеком, которому сначала закрыли дверь в профессию, а потом он сам прокопал к ней подземный ход — через клинопись, гипс и преподавание политэкономии в ПТУ. Меня научили слушать мёртвых — и я всю жизнь передавал это умение дальше. Ибо право Хаммурапи, эпос о Гильгамеше, разговор господина с рабом — это не «история». Это письма людей к нам, и моя работа состояла в том, чтобы доставить их по адресу.

А тебе, читатель, оставлю пожелание из моей глиняной профессии: если какая-то дверь закрыта — не спорь с дверью. Найди табличку, из которой эта дверь сложена, и читай дальше. Таблички открываются медленнее дверей, зато навсегда.