Автобиографическая статья. Якубович Петр Ф

Якубович Петр Филиппович (1860-1911) - русский поэт, критик, переводчик

Автобиографическая статья Петра Филипповича Якубовича (1860–1911), написанная от его имени
Откуда я родом
Меня зовут Пётр Филиппович Якубович. Я родился 3 ноября (22 октября по старому стилю) 1860 года в селе Исаево Новгородской губернии, в небогатой дворянской семье. С детства я чувствовал разлад между тем, как устроена жизнь, и тем, какой она должна быть. В нашем доме любили книги, и именно литература стала для меня первым способом понять этот мир — и первым оружием против несправедливости. Пушкин и Лермонтов учили видеть красоту, а Некрасов — смотреть правде в глаза, даже если она горька.

Уже в гимназические годы я понял: нельзя оставаться в стороне, когда вокруг столько боли и несвободы. Мне хотелось не просто сочувствовать, а действовать — и слово казалось мне самым верным союзником.

Университет и путь к «Народной воле»
В 1878 году я поступил на историко;филологический факультет Петербургского университета. Студенческая среда кипела спорами о будущем России, и я быстро оказался в центре этих разговоров. В 1882 году я вступил в «Народную волю»: для меня это был не порыв романтики, а осознанный выбор. Я верил, что народ должен быть услышан, а власть — ответственна перед людьми.

Я занимался подпольной работой: организовывал типографии, редактировал листовки, помогал распространять идеи, которые власть хотела заглушить. Для печати стихов и статей я использовал псевдонимы — Матвей Рамшев, Л. Мельшин, иногда даже вымышленных зарубежных авторов вроде ирландца О’Коннора: так удавалось обойти цензуру и донести слово до читателя.

Арест, суд, каторга: испытание и книга
В ноябре 1884 года меня арестовали. Три года я провёл в Петропавловской крепости, а в 1887 году Петербургский военный суд приговорил меня к смертной казни — её заменили на 18 лет каторги. Я отбывал наказание на Каре, в Акатуе, в Кадаинском руднике: молотобойцем, бурильщиком, в шахтах, где холод и сырость въедались в кости.

Но даже там я не перестал быть писателем. Я устраивал для других заключённых громкие чтения: Пушкина, Лермонтова, Гоголя. Видел, как в этих стенах слово возвращает людям достоинство. Позже эти годы стали основой моей главной книги — «В мире отверженных. Записки бывшего каторжника» (публиковалась под псевдонимом Л. Мельшин в журнале «Русское богатство» в 1895–1898 годах). Я не хотел писать о каторге как о приключении: мне важно было показать правду — о жестокости, о страдании, но и о человеческом достоинстве, которое не отнять даже в цепях.

Поэзия гражданского долга
Моя поэзия всегда была связана с судьбой народа. Я не искал «чистого искусства»: мне казалось, что поэт обязан говорить о том, что болит. В моих стихах звучит и гнев, и надежда, и вера в то, что свобода — не милость сверху, а право, за которое нужно бороться.

Одно из самых известных моих стихотворений — «Красный снег» (1905), отклик на «Кровавое воскресенье». В нём нет красивых метафор ради красоты: только голая правда о том, как залпы врезаются в веру людей, как снег становится красным, а тишина после выстрелов оглушает сильнее любого крика.

При этом я никогда не считал себя трибуном, который кричит с высоты. Скорее, я старался быть голосом тех, кто не может говорить сам. Отсюда и интонация моих стихов — прямая, порой суровая, но всегда честная.

Критика, переводы, «Русское богатство»
Помимо стихов, я занимался литературной критикой и переводами. Мне было важно, чтобы русская поэзия слышала мир: я переводил Шарля Бодлера, Сюлли;Прюдома, стараясь сохранить и смысл, и нерв оригинала. В критике я писал о Некрасове и современных поэтах, пытаясь показать, как гражданская тема живёт в искусстве и почему она не теряет силы.

С журналом «Русское богатство» меня связывали долгие годы работы: я был одним из его руководителей, редактором отдела поэзии, позже — беллетристики. Вместе с В. Г. Короленко мы стремились сделать журнал местом, где звучит живая общественная мысль, где литература не уходит от проблем, а помогает их видеть и решать.

Особая моя работа — хрестоматия «Русская муза» (1904): я хотел собрать в ней голоса тех поэтов, которые говорят о совести, о сострадании, о борьбе. Чтобы молодой читатель сразу встречал не отвлечённую красоту, а поэзию, которая будит сердце.

Революция 1905 года и последние годы
События 1905 года вновь вывели меня на передовую общественной жизни. Я снова оказался под арестом, и здоровье, подорванное каторгой, уже не справлялось с новыми ударами. Но я продолжал писать, выступать, помогать тем, кто нуждался в слове и в деле.

К концу жизни я всё чаще думал о том, что литература — это не только искусство, но и служение. Не ради славы, а ради того, чтобы люди становились сильнее духом, чтобы они не боялись смотреть правде в глаза и не теряли надежду даже в самые тёмные времена.

Я ушёл из жизни 30 (17) марта 1911 года в Петербурге. Если бы у меня была возможность обратиться к молодым поэтам и общественным деятелям ещё раз, я бы сказал: не бойтесь трудной темы, не прячьтесь за красивыми словами. Пишите так, будто от вашего слова зависит чья;то судьба. И помните: поэзия — это тоже форма гражданского мужества.

Что обо мне помнят
Меня вспоминают как поэта;народника, как автора «В мире отверженных», как переводчика Бодлера и составителя «Русской музы». Иногда называют «могиканином русского народничества» — и в этом есть своя правда: я принадлежал к поколению, которое верило, что слово может менять историю.

Мой совет молодому человеку, который хочет служить обществу словом, был бы таким: будь верен правде, даже когда она неудобна. Не ищи лёгких путей и не гонись за модой. И помни, что самое сильное стихотворение — то, которое рождается не из желания понравиться, а из необходимости сказать то, что нельзя не сказать.