Фил-Майя. Часть 2

Больше чем дружба

В сентябре для всей редакции полной неожиданностью стала новость, что Фил поступил в литературный институт на заочное отделение, выдержав огромный конкурс. Принимая поздравление, он говорил, что основная заслуга в его поступлении принадлежит не ему, а Майе Павловне. Он принимал все ее критические замечания, работал над словом, по несколько раз переделывал строки.

Еще один участник заводского литературного кружка – слесарь Чугунов, тоже пытался поступить в литинститут, но не прошел творческий конкурс и с обидой выговаривал Майе:
– Почему меня не допустили до экзаменов в литинститут? В цехе девчата мне говорили, что я сочиняю стихотворения лучше Есенина.
Майя иронично ему ответила:
– «Во всем надо соблюдать меру, даже в скромности», как сказал Анатоль Франс.
– Я не согласен. Не слышал про такого поэта.
– Это французский писатель. Надо больше читать.
Больше Чугунов в литературный кружок не приходил и стихи в газету не приносил.

Фил и Майя не только вместе готовили литературные страницы в газету, но и вместе по вечерам ходили в детский сад за дочкой Фила, Алёной. Ирина, жена Фила, второй месяц лежала в больнице. На вопрос Майи, что у Ирины со здоровьем, Фил уклончиво ответил «что-то с сердцем». 
Алёна пришла в детский сад в новой кофточке и радостно всем сказала:
– Эту кофточку мне подарила тётя Майя!

Когда Ирина вышла из больницы и вечером после работы зашла на Алёной в садик, воспитательница полюбопытствовала:
– А кто такая тётя Майя?
Ирина спокойно ответила:
– Друг семьи.
Но дома, за ужином, глядя в глаза Филу, с присущей её характеру твердостью заявила:
– Определись, наконец, с кем тебе лучше. – И начала стелить ему постель отдельно на диване.

Растерявшись от такого неожиданного вопроса, Фил молчал. Смотрел, как Ирина укладывает дочку, укрывает ее одеялом. Дочка обнимает куклу, подаренную Майей. Заметил, что Ирина после больницы немного похудела, но выглядит как всегда привлекательно.

Наконец, в полголоса заговорил:
– Ирина, на твой прямой вопрос даю прямой ответ. С ней есть, о чем поговорить. Мы понимаем друг друга. Она мне больше, чем друг.
– Это я уж поняла, когда ты с ней и с Алёнкой пришёл навестить меня в больнице. У меня было время подумать. Не буду тебя удерживать. Шесть лет я слушала твои стихи, теперь пусть Майя слушает. Я не против, пусть она приходит к нам. Алёне она нравится, тем более, дарит такие хорошие подарки. С её куклой дочка спит в обнимку…

– Спасибо, Ирина. Откровенно говоря, я не ожидал. Всё обдумывал, как начать разговор, а ты меня опередила. Но, знаешь, с Майей у нас кроме стихов ничего не было.
– Конечно, Майя покорена твоими стихами. Ты и меня стихами в себя влюбил. Поэтому я не раздумывая согласилась, когда ты сделал мне предложение.

Фил жил дома как ни в чем не бывало, забирал дочку из садика. Но отношения с Ириной становились всё прохладнее.

Иногда после работы Фил с Майей покупали что-нибудь к чаю и шли к ней. Сидели в её комнате и редактировали стихи – готовили сборник «Не обещай мне вечность». Часов в девять она говорила шутливо: «Занятие окончено. Попьем чайку и до завтра».

Так продолжалось всю зиму.
Как-то раз по весне Фил и Майя допоздна гуляли по парку, читали стихи, говорили о литературе. Зашли к Майе домой согреться, выпить чаю. Сидели тихо на кухне. Неожиданно для самого себя Фил набрал полную грудь воздуха и сказал, словно выдохнул:
– Я решил у тебя остаться.
Майя улыбнулась и шутливо ответила:
– Это ты решил…

В этот момент Майю позвала мать, и она вышла из кухни. Вошел отец и, посмотрев на часы, спросил:
–  Как воспринимать столько позднее пребывание в нашей семье поэта Фила?
– Я решил уйти из семьи и остаться у вас. То есть у Майи. После сессии оформим наши отношения.
Отец сухо произнес:
– Когда официально оформите отношения, тогда и будешь сидеть за этим столом на правах члена семьи. А пока – до свиданья.

Фил пришел домой. Звонок почему-то не работал, постучал в дверь. Жена открыла и спокойно выставила за порог походный рюкзак.
– Не шуми, Аленка спит.
– Ирина, что это значит?
– Да мне только кошка не сказала, что ты весь вечер гуляешь по парку с Майкой. А так все соседи уже в курсе. Стыдно от людей. Уйдешь тихо или сообщить на работу?

Он поднял рюкзак, поехал ночевать к своему дяде. И остался у него жить.

В конце мая Фил уехал на летнюю сессию в Литературный институт. Каждый день он посылал Майе открытки с новыми стихами. Но ответа не получал.
На сессии Филу не повезло. На одном из занятий студенты восхищались поэмой известного советского поэта. Привыкший выражать свое мнение открыто, Фил сказал:
– Я бы этой поэмой так не восхищался.
– Позвольте узнать, это почему же? – спросил преподаватель. Фил не знал, что он и есть автор поэмы.
– О чем думает герой поэмы? Парень, убирая на комбайне урожай, мечтает о победе мирового пролетариата. Думаю, на самом деле его мечты – более заземленные. Он может мечтать о встрече с девушкой, которая ему давно нравится, но в его сторону даже не смотрит. 

– Вот это да… – послышался удивленный возглас.
– Кто-то согласен с мнением этого студента? – спросил преподаватель.
В аудитории молчали. В абсолютной тишине преподаватель жестко сказал:
– Если вы такой умный, вам нечего делать в стенах института. Сейчас же забирайте документы.

Фил документы не забрал, но экзамены сдавать не стал, уехал домой.

Утром с вокзала решил сначала позвонить Майе. Долго никто не брал трубку.
– Майя! Майя! – кричал в трубку Фил.
– Не кричи, я хорошо слышу, – услышал он как всегда спокойный голос.
– Здравствуй! Я сейчас за тобой заеду и завтра уже начнем новую жизнь.
– Завтра еще не наступило, – почти по слогам ответила Майя и положила трубку.

Филу казалось, что всё это происходит не с ним.
Вдруг его осенило: увидеть дочку Алёну.
– Папочка приехал! – закричала дочка, едва Ирина открыла дверь. Он вошел в тесную прихожую, поднял Алёнку на руки, обнял. Она смеялась, обнимала его за шею и без умолку что-то щебетала.

– Ладно, заходи, мы как раз чай пьем, – сказала Ирина.
– С ватрушками! – закричала Алёнка.
Фил вошел в свою маленькую квартирку, сел за стол. Ирина налила чаю, пошла на кухню за ватрушками.
– Алёнка, я не успел купить гостинец.
– Тогда завтра пойдем в магазин и купим, ладно?
– Ладно, – согласился отец.

В это время раздался звонок в дверь. Ирина открыла. На пороге показалась сотрудница редакции Люся. Не поздоровавшись, она вошла в комнату и бросила на пол открытки. Они веером разлетелись.
– Ой, как красиво! – воскликнула Алёнка и стала собирать открытки.
– Открытки не тебе, дочка, а папе, – Ирина взяла их у Алёны и положила на стол перед Филом. Это были те самые открытки со стихами, которые он писал каждый день и отправлял Майе из Москвы.

Люся громко хлопнула дверью. У Фила возник только один вопрос: откуда она взялась тут с его открытками?

– За что на меня всё это свалилось? – спросил он осипшим голосом Ирину, которая в недоумении стояла среди комнаты.
– За твою самонадеянность. За то, что только свое мнение считаешь правильным. За то, что смотришь на всех свысока, упиваясь своим талантом.
– Спасибо, Ирина, и за чай, и на честные слова. – Фил забрал открытки, положил в дорожную сумку и вышел.

В редакцию он пришел к концу рабочего дня в надежде увидеть Майю.
В кабинете была одна Кира.
– А где Майя? Уже ушла?
– Да. Ещё неделю назад.
– Как неделю назад… Куда?
– На телевидение. Звонили, просили отпустить без отработки. Я подписала заявление, отдала трудовую книжку.

Фил с недоумением смотрел на Киру:
– И что же она на прощание сказала?
– Подошла к окну, закурила, облокотилась на подоконник, приняла свою обычную позу – скрестив ножки. И стала рассуждать…

– Обо мне что-нибудь сказала?
– В каком-то смысле, да. Сначала говорила, что может узнать человека по одному взгляду, улыбке, интонации. Но оказалось, что нужен беспристрастный анализ поступков, суждений, даже реакций на шутки…
– И что показал… анализ поступков? – с интересом спросил Фил.

– Вот, Майя оставила записку, просила вам её зачитать, кстати. Именно зачитать, а не отдать в руки, – Кира развернула листок.
– Читай. Очень любопытно.
– «Истина проходит через три стадии: сначала её высмеивают, потом ей яростно сопротивляются, и, наконец, принимают как очевидное». Шопенгауэр.
– Я понял. Это же она о себе написала, а не обо мне. Это она себя видит истиной в последней инстанции… Она осталась верна себе. Даже уходя, выразила не свои мысли, а процитировала философа.

Кира торопилась отнести материалы в типографию и уже собралась уходить, но в редакцию забежал слесарь Чугунов и, не глядя на Фила, положил Кире на стол смятый лист бумаги:
– Кира, я слышал, ваша цитатница уволилась? Так вот я принес стихи для литстраницы! А литкружок будет собираться как раньше?
¬– Да, как обычно. Приходи!
– Теперь обязательно приду.

Фил с Кирой вышли из редакции на улицу.
– Кира, хочу посоветоваться. Меня приглашают работать в Дом отдыха работников культуры. Он работает круглый год, находится в лесу, у озера. Буду там жить. Как ты думаешь, соглашаться?
– Кем же вы там будете работать?
– Организатором культурного досуга – массовиком.
– Соглашайтесь, Филфилыч! У вас прекрасно получается создавать людям хорошее настроение! Не зря же вас все называют «человек-праздник».
– Спасибо, Кира. Устроюсь, приглашу на выходные всю редакцию. Отдохнуть.