Та, что не смогла уйти. Глава 5

— Эл, послушай, — сбивчиво, подбирая слова, наконец заговорил Алекс. — Я, честно говоря, до сих пор сам не до конца осознал всё это. Но послушай: кем бы ты ни была в своей прошлой жизни — Элен, Эллис, кем угодно, — для меня ты не изменилась. Совсем. То, что было тогда, уже не вернуть, оно там, за чертой. Зато сейчас у тебя есть уникальный шанс. Настоящая перезагрузка. Ты же буквально родилась заново в этом теле! Хватайся за эту возможность обеими руками, живи на полную катушку. Клянусь, между нами ничего не рухнуло. Неужели ты всерьёз думала, что после всех этих откровений, я просто развернусь и уйду?

Я смотрела на его пылающие от искреннего волнения глаза и только горько улыбалась своим мыслям: «Эх, Алекс... До чего же ты  ещё мальчишка, доверчивый и чистый».

— Кстати, раз уж зашёл разговор про дар Черной Луны... Я ведь тебе об этом ещё не говорил. Никому не говорил, это у нас вроде семейного скелета в шкафу. Но ты должна знать, — понизил голос он. — У меня был двоюродный дядя.  Мы не общались тогда. Сначала родня не хотела, потом - он сам не желал иметь с нашей семьёй ничего общего, - помрачнел Алекс. - Он... в общем, свёл счёты с жизнью, когда мне лет семьдесят семь - семьдесят восемь стукнуло. Так вот, он происходил из мортоэртов. Вернее, был полукровкой. Когда он появился на свет, от него открестились, даже фамилию нашу давать не стали, и мать нарекла его по мортоэртовским обычаям — то ли в честь отца, то ли ещё как. А потом у парня прорезался дар Высшего Порядка. Тут-то родня сразу переобулась, захотели признать, фамилию дать... Да только мать его гордо послала их всех. Так и остался он Чан Уком до конца своих дней. Кстати, говорят, у него и внешность была их, типичная.

При звуке этого имени внутри меня снова что-то болезненно ёкнуло. Снова Чан Ук...

— Эл, а вдруг вы пересекались тогда, в прежние времена? — оживился Алекс, заглядывая мне в лицо.

— Да кто ж его знает... Память возвращается кусками, я же не все ещё вспомнила, — покачала головой я. — Так что давай просто не будем спешить. И... спасибо тебе огромное. За то, что не испугался и остался. Честно говоря, я понятия не имею, что бы я делала без твоей поддержки.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как этот тяжёлый, выматывающий душу разговор, наконец-то подошёл к концу.

***

Наступили каникулы, и я, по традиции, отправилась домой, на Флору. Но, переступив порог дома, я вдруг замерла. А мой ли он теперь? Это слово, раньше такое тёплое и понятное, вдруг отозвалось в груди холодной пустотой.

Я часами сидела напротив родителей, глядя, как они старательно делают вид, что всё по-прежнему. Мы обсуждали пустяки: успехи в Академии, новости, общих знакомых. Но в тишине между фразами отчётливо звенел один и тот же невысказанный вопрос - что будет, когда дар Чёрной Луны проснётся окончательно? Как мне с этим жить? И, главное, останусь ли я прежней?

Я смотрела на них и чувствовала себя самозванкой. Внутри меня, словно в зеркальном лабиринте, металась та, что когда то была Элен, их дочерью. Воспоминания и реальность не хотели уживаться в моём сознании. Теперь Элен была лишь призраком, пустой оболочкой, которую я носила, как тесную, колючую одежду.
Каждый вечер я подходила к самому краю, за которым должно было последовать признание. Мне хотелось  выкрикнуть: «Я не ваша дочь! Ваша Элен ушла, а я — лишь эхо чужой жизни, запертое в этом теле!». Я представляла, как мама роняет чашку, как отец бледнеет, осознавая, что их девочка — лишь сосуд для чужого сознания. Но стоило мне взглянуть в их любящие, полные надежды глаза, как слова застревали в горле. Разбить их сердца правдой? Подарить им вместо дочери — чужую женщину? Я не нашла в себе сил. Эта ложь давила на плечи тяжелее любого проклятия, превращая каждый наш день в пытку.

Через две недели я не выдержала. Сославшись на необходимость постоянного контроля со стороны лекарей,  я поспешно сбежала на Парадиз. Там, среди холодных стен Академии, мне было хотя бы не так стыдно притворяться той, кем я больше не являюсь.

Воздух Парадиза встретил меня привычной  свежестью и прохладой, но долгожданного облегчения побег не принёс. Академия казалась вымершей - большинство студентов разъехались по домам, и в пустых коридорах гулко отдавался каждый мой шаг.

***

Стены комнаты, которые ещё вчера казались надёжным убежищем, теперь давят, словно крышка гроба. Я пытаюсь спрятаться в тишине, но она лишь усиливает гул в голове. Мысли, от которых я бежала, настигают меня, как хищники, и я снова задаюсь вопросом - есть ли смысл просто сидеть здесь, ожидая, пока внутри меня проснётся эта проклятая Чёрная Луна?

Вместо долгожданного спокойствия пришла вязкая, удушающая апатия. Время потеряло очертания — дни превратились в бесконечную серую пелену, где сон не приносит облегчения, а лишь оставляет после себя привкус горечи. Я одержима этим ожиданием. Дар стал моей единственной целью и моим навязчивым кошмаром.
Только когда эта сила наконец проснётся, я смогу проникнуть сквозь иллюзию тьмы и увидеть истинные лица мортоэртов. И только тогда я наконец увижу Джин Ёна. Знание того, что он жив, — это и спасение, и пытка одновременно. Я схожу с ума от невозможности заглянуть ему в глаза, от того, что не могу коснуться его, обнять, убедиться, что он настоящий.

Стоило только закрыть глаза, как перед мысленным взором сразу возникали самые дорогие лица: Джин Ён, дедушка, Мин Хо. Как же дико хотелось снова их увидеть, прикоснуться, обнять. Не просто мысленно вернуться в прошлое, а по-настоящему почувствовать себя той Эллис — счастливой женщиной рядом с любимым мужем. Такой, какой она была в моём самом последнем, самом ярком воспоминании.

И сейчас этого хотела уже не Элен. Это были мысли и желания Эллис.

Я вдруг с абсолютной ясностью поняла - от прежней Элен во мне больше ничего не осталось. Совсем ничего.

Но есть и ещё кое-что. Чтобы окончательно стать той Эллис, которой я была, мне нужно собрать осколки памяти. Я должна дойти до самого конца, до того последнего мгновения, когда моя прошлая жизнь оборвалась. Только вспомнив свою смерть, я смогу по-настоящему начать жить заново. Но готова ли я к тому, что увижу, когда пелена спадёт?

Тишина в комнате становится осязаемой — тяжелой, холодной, почти враждебной. Я подхожу к зеркалу, но в тусклом свете зашторенных окон едва различаю собственное отражение. Лицо кажется чужим, маской, за которой прячется незнакомка, застрявшая между двумя мирами. Кто я теперь? Испуганная девушка, бегущая от собственной тени, или та, кто добровольно шагнул в пропасть ради неведомого будущего?

Теперь я жду нового приступа не с ужасом, а с надеждой. Надеждой, что он приблизит меня к разгадке тайны моей прошлой жизни и смерти.

Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Хватит прятаться. Ожидание превратилось в болото, которое затягивает меня с головой, лишая воли. Если Чёрная Луна — это мой единственный путь к истине, к Джин Ёну и к собственной памяти, то я больше не буду пассивной ждущей жертвой. Пусть этот дар проснётся через боль, через ломку, через страх — я жду его, как свою последнюю надежду.

Я делаю глубокий вдох, впервые за эти бесконечные дни ощущая, как воздух наполняет грудь, подхожу к окну и резким движением отдёргиваю тяжёлые портьеры. Яркий дневной свет режет глаза, заставляя зажмуриться, но я не отворачиваюсь. Больше никаких укрытий. Пусть тьма приходит, и пусть моя новая жизнь наконец начнётся.

***

— Дорогая, ты уже буквально сроднилась с этой кушеткой, — проворчал господин Лю, даже не отрываясь от своих бумаг. — Я-то наивно надеялся, что на каникулах хоть немного отдохну от твоего общества, но куда там. Ну, выкладывай, что на этот раз удалось выудить из памяти?

Я с трудом села, чувствуя, как в горле першит от долгого молчания.

— Да, кое-что есть, — прохрипела я, пытаясь упорядочить обрывки видений.

— И долго ты собираешься тянуть кота за хвост? — Лю насмешливо приподнял бровь. — Честное слово, мне кажется, я жду разгадки твоих воспоминаний куда сильнее, чем ты сама.

Я с досадой вздохнула и начала подниматься, опираясь на край кушетки.

— Придётся  набраться терпения. Сегодня вышло совсем мало, всё промелькнуло как в тумане. Видимо, ничего по-настоящему важного там не было.

Лю подошёл ближе и ободряюще похлопал меня по руке.

— Не переживай. Как только дар окончательно активируется, дело пойдёт куда бодрее.

— Хотелось бы верить, — отозвалась я. — Лорд Нам Гиль уверяет, что момент уже близок. Остаётся только ждать. Я, пожалуй, пойду?

— Иди, — бросил он в спину, уже снова погружаясь в работу. — И постарайся не «отключаться» хотя бы пару дней, у меня на тебя совсем не будет времени.

Уже на выходе из лазарета я обернулась, что бы попрощаться с господином Лю, но закончить фразу не успела...  Резкий, словно удар хлыстом, приступ боли в висках заставил мир пошатнуться. Ноги мгновенно стали ватными, и я начала медленно оседать вдоль дверного косяка.

— Да мать твою, Богиню!… Эл, опять?! — будто из далека до меня донёсся полный  неподдельного испуга  голос Лю. — Ну что за напасть сегодня!

— Я… не хотела… — прошептала я, едва ворочая языком, прежде чем сознание окончательно схлопнулось, утягивая меня в липкую темноту.

В этот раз я выпала из реальности почти на пять часов. Когда веки наконец дрогнули и приоткрылись, первым, что я увидела, был Лю. Он не отходил от меня ни на шаг, и вид у него был такой измождённый, какого я не припомню даже после самых затяжных и сложных операций. Мне стало невыносимо стыдно. Я слабо потянулась к его руке, пытаясь хоть как-то выразить свою благодарность.

— Ну, наконец-то, очнулась, — Лю выдохнул, и в его голосе, несмотря на привычную резкость, проскользнули нотки облегчения. — Ты сегодня превзошла саму себя, Эл. Я уже всерьёз подумывал отправить тебя к Нам Гилю, пока ты не отдала концы. Кстати, ты была на редкость разговорчива в отключке. Я прямо заслушался.

«Интересно, что именно я успела наболтать?», — пронеслось у меня в голове.

— Не переживай, ничего такого, пикантного, — он словно прочитал мои мысли, поспешно добавив. — Лежи, не дёргайся. Тебе нужен покой.

Я снова прикрыла глаза, погружаясь в обрывки недавних видений. Да уж, картинка сложилась. Но снова - не полностью. Зато теперь, когда Алекс снова спросит меня о Чан Уке, я смогу ответить ему с полной уверенностью: «Да».