Политическая ремарка про Дональда Трампа, он же До

Политическая ремарка про «Дональда Трампа, он же Дональд Дак — хромой гусь лапчатый»
Автор: метамонах и юрист Владимир Ангелблазер
Остров Вакашан, Нотрумбрия — 9 ноября 2026 г.

Мысли о саммите АТЭС в Китае 18–19 ноября 2026 года.

Вы знаете, как переводится с китайского название города Шэньчжэнь, где могут встретиться Трамп, Путин и Си? Не знаете?

Шэньчжэнь — это «Глубокая канава». Шэнь — глубокий, чжэнь — дренажная канава в рисовом поле. Деревня, которая была канавой, а стала городом в 17 миллионов человек за одно поколение. Вот вам и вся китайская философия: не кричать о величии, а рыть канаву — и ждать, пока вода сама придёт.

И вот в эту «Глубокую канаву» сейчас рвутся все. Европейцы — в панике, что им достанутся лишь крохи политических и экономических бенефитов. Даже Карл III — впервые за 40 лет после визита его матери Елизаветы II в Китай в октябре 1986 года — не исключил визита в Китай. 7 ноября помощник дворца сказал: если правительство попросит, король «подумает очень внимательно». Никакого запроса нет. Никакого визита не объявлено. Король, который никогда не был в Китае, вдруг задумался о Пекине. Почему сейчас?

О чём это говорит?

О том, что настоящее противостояние на самом деле выглядит несколько иначе, чем нам пытаются внушить глобалистские средства массовой дезинформации.

Нам внушают: главная ось мира — США против Китая, демократия против авторитаризма, завтра война за Тайвань.

Ложь. Проверяем по истории, а не по CNN.

Условный Китай за всю свою тысячелетнюю историю оказывался в конфликте с условной Россией не больше трёх раз. Назовём их честно, без мифов:

1. Албазин, 1652–1689. Казаки пытались закрепиться на Амуре. Цинский Китай послал армию. Осады Албазина — 1685 и 1686 годы. Закончилось Нерчинским договором 27 августа 1689 года. По нему Россия уступила весь Амур и Албазин Китаю в обмен на торговлю. Не война на уничтожение, а фиксация силы договором. Прошло 337 лет — граница, определённая тогда, стоит до сих пор.

2. Конфликт на КВЖД, 1929. Маньчжурский правитель Чжан Сюэлян 10 июля 1929 года захватил Китайско-Восточную железную дорогу. Бои шли с июля по декабрь. 22 декабря подписан Хабаровский протокол — и снова статус-кво. Потери: по официальным китайским данным — 2 000 убитых, 1 000 раненых, 8 550 пленных; по советским — 812 убитых, 665 раненых. Не завоевание, а спор о дороге.

3. Даманский, 1969. Остров на Уссури, 0,74 кв. км. Конфликт длился с 2 марта по 11 сентября 1969 года. 11 сентября в аэропорту Пекина сели за стол переговоров Косыгин и Чжоу Эньлай и договорились о прекращении огня. Потери: советские — 58 убитых, 95 раненых; китайские оценки расходятся от 72 до 800 убитых. В октябре 2004 года Путин и Ху Цзиньтао подписали соглашение о восточном участке границы, вступившее в силу 14 октября 2008 года. Оно окончательно закрыло вопрос. Всё. Три раза за тысячу лет. Три раза — и три договора. Три международных договора, а не сделки манхэттенских риэлтеров.

А теперь вопрос: воевал ли Китай с США? И есть ли между ними территориальные претензии?

Да, прямо скажем. Китай воевал с США в Корее, 1950–1953 годы. Китайские «народные добровольцы» — сотни тысяч человек, в ротации почти три миллиона — против американской армии под флагом ООН. Это была прямая война, без объявления. Закончилась ничьей по 38-й параллели. Китай воевал с США во Вьетнаме — чужими руками, но с китайскими зенитчиками, инженерами и оружием.

И с тех пор — ни разу. Ни одного прямого столкновения за 70 лет.

Есть ли территориальные претензии между Пекином и Вашингтоном? Нет. У США нет ни одного квадратного метра, который Китай считает своим. У Китая нет ни одного квадратного метра, который США считают своим. Есть Тайвань. Но Тайвань — это не территория США. Это китайский вопрос, в который США влезли как «гарант», как когда-то Британия влезала в Грецию. Есть Южно-Китайское море. Но это не спор о земле между Пекином и Вашингтоном, это спор о том, кто будет писать правила прохода судов. Это спор о море, а не о суше.

Иными словами: между Китаем и Россией — тысяча лет соседства, три войны, три договора. Между Китаем и США — одна большая война 70 лет тому назад и ни одного территориального спора.

А вот с Европой у США на самом деле больше политических разногласий и даже территориальных, чем с Китаем.

Почему? Посмотрите на карту мира снизу вверх. Не так, как нас учили в школе — Европа в центре, Америка слева. Переверните карту. Посмотрите из Тихого океана вверх.

Что вы увидите прямо над «головой» у США?

Канаду. С малочисленным населением — 41,5 миллиона на второй по площади стране мира — и огромными, так необходимыми ресурсами: нефть, газ, уран, вода, лес, редкоземельные металлы, Арктика.

Это не простой сосед. Это крыша. Это чердак, набитый всем, что нужно для выживания крепости.

И эта крыша до сих пор юридически — Crown Land. Глава государства Канады — король Великобритании Карл Третий. Тот самый, который задумался о Китае. Премьер-министр Карни — «свободный гражданин Лондона», как я уже писал моему брату-метамонаху Тони Сенаторе.

Юридически Канада — суверенное государство. Политически — это Европейский, точнее Британский, анклав над головой Америки. Суверенитет на паузе. И не думайте, что только один Дональд Трамп смеётся на Канадой, называя её 51 шатом. Следующий президент США будет думать точно также...

Вот где настоящий территориальный конфликт. Не в Тайваньском проливе, а в Арктике. Не за острова Спратли, а за Гренландию — Датскую колонию, которую Трамп уже прямо называл «необходимой для национальной безопасности США». И он её таки получил — не по суверенитету, а по договору: 22 сентября 2026 года США, Дания и Гренландия подписали соглашение о вечном, бессрочном контроле США над безопасностью Гренландии, двух новых базах и вето на Россию и Китай. Суверенитет остался в Копенгагене. Ключи — в Вашингтоне. Хромой гусь не стал императором Гренландии. Он стал её вечным охранником. А охранник с ключами — опаснее хозяина с титулом.

Не за Южно-Китайское море, а за Северо-Западный проход, который Канада считает своим, а США — международным.

Европа боится Шэньчжэня не потому, что там будет война Китая и США. Европа боится, что там будет договор Китая, России и США — без Европы. Что в «Глубокой канаве» три садовника договорятся о своих садах, как я писал в «Праве силы», о Второй Ялте. И Европе достанутся крохи.

И поэтому Дональд Трамп — «не Дональд Дак хромой гусь лапчатый».

По-английски это называется lame duck. По-русски — хромой гусь лапчатый. Гусь, который ещё крякает, ещё машет крыльями, но уже не может лететь. После 3 ноября он — хромой гусь. Его собственная партия его сдала. Его крепость трещит.

Но именно хромой гусь — самый опасный! Спросите у охотников. Потому что ему уже нечего терять. Ему не нужно переизбираться. Ему нужно войти в историю. И он едет в Шэньчжэнь не как император, а как Большой Гусь, который хочет оставить след в глубокой канаве. И он его оставит...

Тони спрашивал меня: что делать с ветераном и его табличкой о помощи? Я ответил: остановиться.

Сейчас я скажу Тони и всем американцам: посмотрите на карту снизу вверх. Ваш враг — не в Пекине. Ваш соперник — не в Москве. Ваше будущее — над вашей головой. И ваш друг — тоже там же, в Шэньчжэне, где три человека, которые не любят друг друга, но уважают силу, могут договориться не резать друг другу глотки из-за мелочей.

Хромой гусь ещё может долететь до Шэньчжэня. Вопрос — вернётся ли он обратно в Вашингтон, или его ощиплют по дороге его же лавочники из Европы?

Владимир Ангелблазер, метамонах
Остров Вакашан, Нотрумбрия — на краю ледяной крепости, откуда видно и Канаду, и Шэньчжэнь.

ПЕРЕВОД НА АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК:

A Political Remark on “ Donald Trump, aka Donald Duck — the Lame Web-Footed Goose”
By: methamonk and jurist Vladimir Angelblazer
Wakashan Island, Northumbria — November 9, 2026


Thoughts on the APEC Summit in China, November 18–19, 2026.

Do you know how the name of the city of Shenzhen translates from Chinese, where Trump, Putin and Xi may meet? You don’t?

Shenzhen is “Deep Ditch.” Shen — deep, zhen — a drainage ditch in a rice field. A village that was a ditch and became a city of 17 million people in one generation. That is all of Chinese philosophy: do not shout about greatness, dig a ditch — and wait for the water to come by itself.

And now everyone is rushing into this “Deep Ditch.” The Europeans — in a panic that they will get only crumbs of political and economic benefits. Even Charles III — for the first time in 40 years since his mother Elizabeth II’s visit to China in October 1986 — has not ruled out a visit to China. On November 7, a palace aide said: if the government asks, the King will “think very carefully.” No request has been made. No visit has been announced. A King who has never been to China has suddenly started thinking about Beijing. Why now?

What does this tell us?

That the real confrontation actually looks somewhat different from what the globalist mass media of disinformation tries to instill in us.

They instill in us: the main axis of the world is USA vs. China, democracy vs. authoritarianism, tomorrow a war over Taiwan.

A lie. We check by history, not by CNN.

Conditional China, in all its thousand-year history, has found itself in conflict with conditional Russia no more than three times. Let us name them honestly, without myths:

1. Albazin, 1652–1689. Cossacks tried to entrench themselves on the Amur. Qing China sent an army. The sieges of Albazin — 1685 and 1686. It ended with the Treaty of Nerchinsk on August 27, 1689. Under it, Russia ceded the entire Amur and Albazin to China in exchange for trade. Not a war of annihilation, but a fixation of force by treaty. 337 years have passed — the border defined then still stands.

2. The Conflict on the CER, 1929. The Manchurian ruler Zhang Xueliang on July 10, 1929 seized the Chinese Eastern Railway. Fighting went on from July to December. On December 22 the Khabarovsk Protocol was signed — and again the status quo. Losses: according to official Chinese data — 2,000 killed, 1,000 wounded, 8,550 captured; according to Soviet data — 812 killed, 665 wounded. Not conquest, but a dispute over a road.

3. Damansky, 1969. An island on the Ussuri, 0.74 sq. km. The conflict lasted from March 2 to September 11, 1969. On September 11, at Beijing Airport, Kosygin and Zhou Enlai sat down at the negotiating table and agreed on a ceasefire. Losses: Soviet — 58 killed, 95 wounded; Chinese estimates range from 72 to 800 killed. In October 2004, Putin and Hu Jintao signed an agreement on the eastern section of the border, which entered into force on October 14, 2008. It finally closed the question. That’s all. Three times in a thousand years. Three times — and three treaties. Three international treaties, not Manhattan realtor deals.

And now the question: did China fight the USA? And are there territorial claims between them?

Yes, let us say it directly. China fought the USA in Korea, 1950–1953. Chinese “people’s volunteers” — hundreds of thousands of men, almost three million in rotation — against the American army under the UN flag. It was a direct war, without declaration. It ended in a draw on the 38th parallel. China fought the USA in Vietnam — by other hands, but with Chinese anti-aircraft gunners, engineers and weapons.

And since then — never. Not one direct clash in 70 years.

Are there territorial claims between Beijing and Washington? No. The USA has not one square metre that China considers its own. China has not one square metre that the USA considers its own. There is Taiwan. But Taiwan is not US territory. It is a Chinese question into which the USA has inserted itself as a “guarantor,” as Britain once inserted itself into Greece. There is the South China Sea. But that is not a dispute over land between Beijing and Washington, it is a dispute over who will write the rules of passage for ships. It is a dispute over the sea, not over land.

In other words: between China and Russia — a thousand years of neighborhood, three wars, three treaties. Between China and the USA — one big war 70 years ago and not one territorial dispute.

But with Europe, the USA actually has more political disagreements and even territorial ones than with China.

Why? Look at the world map from the bottom up. Not as we were taught in school — Europe in the center, America on the left. Turn the map over. Look from the Pacific upward.

What will you see right above the “head” of the USA?

Canada. With a small population — 41.5 million in the second-largest country in the world by area — and huge, so necessary resources: oil, gas, uranium, water, timber, rare earth metals, the Arctic.

This is not just a neighbor. This is a roof. This is an attic stuffed with everything needed for the survival of the fortress.

And this roof is still legally — Crown Land. The head of state of Canada is the King of Great Britain, Charles III. The very same one who has started thinking about China. Prime Minister Carney is a “freeman of London,” as I already wrote to my brother-methamonk Tony Senatore.

Legally, Canada is a sovereign state. Politically, it is a European, more precisely British, enclave above America’s head. Sovereignty on pause. And don’t think that only Donald Trump laughs at Canada, calling it the 51st state. The next President of the USA will think exactly the same...

That is where the real territorial conflict is. Not in the Taiwan Strait, but in the Arctic. Not over the Spratly Islands, but over Greenland — a Danish colony which Trump has already directly called “necessary for US national security.” And he actually got it — not by sovereignty, but by treaty: on September 22, 2026, the USA, Denmark and Greenland signed an agreement on the perpetual, timeless control of the USA over Greenland’s security, two new bases, and a veto on Russia and China. Sovereignty remained in Copenhagen. The keys are in Washington. The lame goose did not become the emperor of Greenland. He became its eternal guard. And a guard with keys is more dangerous than a master with a title.

Not over the South China Sea, but over the Northwest Passage, which Canada considers its own, and the USA considers international.

Europe fears Shenzhen not because there will be a war between China and the USA there. Europe fears that there will be a treaty of China, Russia and the USA there — without Europe. That in the “Deep Ditch” three gardeners will agree on their gardens, as I wrote in “The Right of Force,” on a Second Yalta. And Europe will get crumbs.

And that is why Donald Trump is “not Donald Duck the lame web-footed goose.”

In English it is called lame duck. In Russian — khromoy gus lapchatyy. A goose that still quacks, still flaps its wings, but can no longer fly. After November 3, he is a lame goose. His own party has abandoned him. His fortress is cracking.

But it is the lame goose that is the most dangerous! Ask the hunters. Because he has nothing left to lose. He does not need to be re-elected. He needs to enter history. And he is going to Shenzhen not as an emperor, but as the Big Goose who wants to leave a trace in the deep ditch. And he will leave it...

Tony asked me: what to do with the veteran and his sign asking for help? I answered: stop.

Now I will say to Tony and to all Americans: look at the map from the bottom up. Your enemy is not in Beijing. Your rival is not in Moscow. Your future is above your head. And your friend is also there, in Shenzhen, where three men who do not like each other but respect force can agree not to cut each other’s throats over trifles.

The lame goose may still fly to Shenzhen. The question is — will he return to Washington, or will he be plucked on the way by his own shopkeepers from Europe?

Vladimir Angelblazer, methamonk
Wakashan Island, Northumbria — on the edge of the icy fortress, from where both Canada and Shenzhen are visible.