Три Афанасии иноческий из рода порубежных воевод

У рода князей Горчаковых служение начиналось на рубеже — там, где кончалась пашня и начиналось Поле. Предок рода князь Иван Михайлович Козельский в 1499 году отражал нападения казаков на Козельское княжество; а спустя столетие род и сам встал в ту же службу: князь Пётр Иванович Горчаков ставил Пелымский острог и город Таборы на Тавде, и из царских грамот известно, что пелымские казаки были у него в подчинении. Между предком, отражавшим казаков, и потомком, командовавшим казаками, род пережил то, что пережило и само казачество: из внешнего для государя мира оно стало его службой. Казак в этой книге — не родовая метка и не донская вольница только, а форма служения: дозор, острог, присяга, ответственность за границу. Горчаковы прошли её в каждом звене — воеводами в Карачеве и Ряжске, осадным воеводой в Смоленске, начальниками приборных казаков в Перми, воеводами на Чёрном Яру, в Царицыне, Самаре и Астрахани.

Казачьи головы и атаманы командовали приборными казаками, но сами находились в подчинении городового воеводы: воевода выдавал жалованье, судил служилых людей, рассылал станицы в дозоры и отвечал за пропущенную границу. На порубежной земле между князем и казаком не было принципиальной разницы — была одна служба, исполненная по-разному. Князь Пётр Иванович два года держал Смоленск вместе с Шеиным: город сдал чужому королевичу, а он умер в плену, не изменив присяге. Так воинская служба перетекала в иноческую: род, три века нёсший дозоры по Полевой границе, завершил свою дугу в монастырских кельях — и имя при постриге повторялось в нём трижды, как повторяется в патерике имя одного святого в разных поколениях.

Первая Афанасия. Татьяна Григорьевна, урождённая Морткина, жена князя Ивана Фёдоровича Горчакова. Около 1754 года она постриглась во Флоровском монастыре в Киеве с именем Афанасии — в том самом городе, где русской душе издавна суждено выбирать между лаврой и Флорами. Иноческое служение она несла почти тридцать лет, до глубокой старости, и скончалась семидесятилетней. Тридцать лет — срок целой трудовой жизни; но она прожила его не на службе государевой, а на службе, имя которой даёт сам чин пострига: невеста Христова.

Вторая Афанасия. Княжна Анна Петровна, дочь князя Петра Ивановича Горчакова (1722–1782). Она пошла по примеру бабушки: постриг в московском Зачатьевском монастыре, имя — снова Афанасия. Родословная книга князя П. В. Долгорукова записывает её именно так: «Княжна Анна Петровна — инокиня Афанасия в Московском Зачатейском монастыре». Брат её, Дмитрий Петрович (1758–1824), писатель и общественный деятель, отпевался в церкви Воскресения Словущего при том же Зачатьевском монастыре — там, где сестра несла послушание, — и погребён в Даниловом монастыре, в семейной усыпальнице рода. Так замыкается один круг: родной брат провожается в храме родной сестры-инокини. В той же родословной записана и правнучка рода, княжна Шипова, — тоже Афанасия: имя при постриге повторилось и в третьем поколении, уже как голое свидетельство преемственности.

Третья Афанасия. Анна Петровна Римская-Корсакова (1776–1826). Здесь судьбы разведём тщательно, потому что совпадение полное: две Анны Петровны, два пострига с одним именем, одна обитель. Смешивать их нельзя — различать обязательно.

У рода Римских-Корсаковых служение стерегло не один рубеж, а три. Древняя ветвь Корсаковых пришла на Москву из Литвы с великой княгиней Софией Витовтовной; Яков Никитич стоял комендантом Копорья, крепости на шведском рубеже; Воин Яковлевич и его потомки возглавляли флот — границу водную; архимандрит Игнатий, автор «Сибирских посланий», служил на рубеже веры, в краю раскола. А в 1696 году Алексей Римский-Корсаков поставил в Зачатьевском монастыре надвратный храм в честь Нерукотворного Образа Спасителя — и в подклете его устроил усыпальницу рода: с тех пор стража и гробница рода стояли в одной обители, у самой воды Москвы-реки.

Дочь Петра Михайловича пошла по линии рода — только рубеж её был внутренний, и защищать его предстояло не мечом и не флотом. Путь её начался не с уговоров, а со сна. В 1811 году она видела во сне Страшный Суд — и положила идти в монастырь. В год неприятельского нашествия зарок был подтверждён: если Господь помилует от гибели — непременно вступит в монашество. И после вновь явился сон, и голос в нём напомнил: «Вот и 1812 год, а ты ещё не в монастыре». Несколько лет испытаний — и около 1818 года Анна Петровна поселилась в Зачатьевском неуказной послушницей: имение отдала родственникам, выговорив себе лишь средства на келью и годовое содержание. Обитель избрала за «глухое место» — и потому, что там была церковь, строенная Римскими-Корсаковыми, и там погребён её дед Михаил Андреевич со своими родителями. Отцовская земля, семейная стража и будущая келья сошлись в одной точке.

В иночестве всё в ней созвучно роду: ни роскоши, ни обилия — три небольшие комнатки и кухонька, где хозяйничала Спиридоновна, стряпуха, вдова солдата, убитого в 1812-м. Из вещей — полдюжины серебряных ложек, и ничего дорогого больше. Келейная стена её отделяла от сестёр из простого звания, и та стена не была нарочно устроена: она выросла из молчания — «к себе не звала, у игуменьи бывала редко и знала только храм Божий». Дозор неизбежно выглядит издалека как непонятное; а непонятное в обители всегда удобно окрестить ересью.

Клевета пришла так же, как приходят набеги: не спрашивая позволения. Сёстры сложили про неё, что она раскольница и еретичка — и донос дошёл до архиерея. Суд над инокинёй устроил святитель Филарет, митрополит Московский, — и очная ставка эта сохранилась в воспоминаниях её родной сестры, Екатерины Петровны Янковой: «На тебя мне доносят, что ты раскольница и еретичка… правда ли это?» — «Ваше Преосвященство, я пошла в монастырь по обещанию и по усердию, чтобы служить Богу; в семействе у нас, у Римских-Корсаковых, никогда никто не отступал от Православия, и ежели Вам так обо мне донесли, то это, вероятно, по недоразумению, ежели не по недоброжелательству». Святитель расспрашивал её об образе жизни и уверился, что выдумать на благочестивую монахиню такую несодеянность могло только недоброжелательство; и, успокоив сестру, отпустил её ласково и с благословением. Один ответ — и клевета разбилась о дозор веры, как волна о крепостную стену.

Милосердие её было действенное: среди нищих, прихаживавших в обитель, была мать с девочкой лет пяти-шести — пьяница, бившая дочь спьяна; монахини из жалости то отогревали и кормили девочку, то отдавали обратно. Анна Петровна выкупила её у матери. Алёнушка росла у неё в келье, потом — в доме Римских-Корсаковых: чужая кровь стала продолжением рода — и здесь формула корпуса свершилась зримо: на службе не спрашивают, чей ты по рождению.

Сорок два года мирской жизни — и восемь лет келейного дозора: она скончалась в 1826 году, не дожив до старости, но не оставив зарока неисполненным. Место погребения её неизвестно: по праву рода она могла бы покоиться в усыпальнице под надвратным храмом Нерукотворного Образа, где погребены её дед и предки, — но документальных свидетельств тому нет, и рукоположить её память в землю мы не вправе.

Итак, дуга замыкается. Отражать казаков на Козельской земле — командовать казаками в Сибири — умереть в плену, не изменив присяге, — и отдать дочерей и внучек в иноческие кельи. Рядом с воеводой и приборный казак стоял в одной службе: на границе не спрашивали, кем человек рождён, — спрашивали, нёс ли он дозор. И у дозора были две стороны: одна стерегла рубеж Поля — её хранили воеводы и казаки; другая — рубеж веры — её хранили сёстры-инокини. Одна Афанасия несла дозор Поля по наследству от воевод, другая — дозор веры по наследству от флота и крепостей; и обе встали в него не по велению, а по призванию. Служение, у которого на рубеже было имя воеводы и атамана, в Москве и Киеве получило одно и то же имя — Афанасия.

Источники (для копирования без URL)
Родословная книга Долгорукова — азбука веры.
Очерк о роде Горчаковых — Проза.ру.
Статья о службе Горчаковых и Пелымском остроге — Проза.ру.
Воеводства рода Горчаковых — РуВики.
Римские-Корсаковы — Википедия.
«Сибирские послания» Игнатия Римского-Корсакова — КиберЛенинка.
Воспоминания Е. П. Янковой — ПСТГУ.
Статья Зачатьевского монастыря об инокине Афанасии — сайт Зачатьевского монастыря.
Надвратный храм Нерукотворного Образа и усыпальница рода — Соборы.ру.