Дизайнеры миров. 34. Песня для двоих миров

## Глава 34. «Песня для двоих миров»

Его дом и правда выглядел как уголок из сказки, но не вычурной, а настоящей — такой, в которую хочется верить, потому что она сделана руками, которые умеют заботиться. Огромный участок был обнесён не забором, а живой изгородью из старых деревьев, будто сам собой приглашал войти. По дорожкам бегали дети: кто-то смеялся, кто-то осторожно касался листьев, будто проверял, настоящие ли они.

В самом центре стоял дом: не дворец, но и не обычный особняк. В нём было много воздуха, много окон, и казалось, что он не столько стоит на земле, сколько парит над ней. А главное — внутри было огромное помещение, похожее на театральный зал, только вместо рядов кресел там стояли кровати. Много кроватей. Для больных детей, которых сюда привозили, когда им становилось особенно тяжело. Здесь они могли смотреть на сцену, слушать музыку, есть сладости и знать, что о них помнят.

Михаил, Оля и Эдуард появились здесь словно ниоткуда. Оля обняла Михаила:

— Мне необходимо с ним поговорить. Ты будешь рядом, язык ты поймёшь. Надеюсь, он на своём дереве. Пойдём, родной мой.

А Майклу в эти дни было как-то не по себе. Начались обвинения, допросы. А он так любил детей, так хотел их обнять, помочь — и ему было совсем не важно, кто какой национальности. Одного ребёнка родители заставили сказать, что Майкл к нему приставал. Его подвергли таким унижениям, таким словам, что душа покрывалась ссадинами.

Он сидел в своём укрытии, на дереве. Как вдруг что-то, а вернее, лепесток цветка, выросшего на месте их встречи с Ольгой, потеплел в кармане белой рубашки, которую он расстёгнутой носил поверх майки. И он услышал тихое:

— Майкл. Совсем плохо тебе?

Он оглянулся и увидел Ольгу с его двойником, красиво и богато одетым, как и Ольга, чей серебристый наряд подчёркивал её природную красоту и грациозность.

Оля, увидев его взгляд, спокойно пояснила:

— Это герцог Михаил.

Оля специально произнесла имя на русский манер.

Майкл слез с дерева. Рядом росла и благоухала белая лилия, выросшая тогда, когда они прощались. Оля грациозно подошла вместе с герцогом и спросила по-английски:

— Скажи, мой друг… тебя стали обвинять и допрашивать?

Тут какая-то птичка запела, заливаясь трелями. Майкл и Михаил постарались её увидеть, но та маскировалась, словно разведчик.

— Откуда ты знаешь? Как мне тяжело. Как я хотел создать тут сказочный уголок для детей… А теперь мне всё реже хочется здесь быть. Думаю продать, — у Майкла проступили слёзы.

Он добавил:

— Ты не одна. Мы похожи, словно близнецы.

Оля покачала головой:

— Это мой любимый мужчина. Но я здесь по другому поводу. Майкл, как ты смотришь на то, чтобы походить по другим мирам? Побывать на балу в моём дворце? Заодно отвлечёшься. Там точно никто не подумает тебя обвинять. Хочу, чтобы на балу ты спел «Whatever Happens», которая стала моей любимой композицией, и «Dirty Diana» — «Любящий тебя». А мы с Михаилом станцуем.

Майкл поднял на неё глаза, полные недоверия и надежды одновременно:

— Неужели это возможно?

Ольга улыбнулась:

— Более чем. Только тебя надо быстро обучить русскому, чтобы ты мог говорить с окружающими. И подобрать одежду под бал. А одежду для концертов купишь подходящую.

---

Майкл, Эдуард и Оля появились на космической станции. Глаза разбегались от огней голографических реклам, светящихся указателей, павильонов, гравикаров, ползающих дроидов — технических и бытовых. Даже у Майкла глаза на лоб полезли, когда он всё это увидел:

— Надо что-то космическое включать в мои концерты!

Ольга лишь улыбнулась: она знала, что это произойдёт. Майкл уже прошёл обучение русскому в обучающем кресле в том самом помещении, где был искин, голос которого раздавался буквально со всех сторон.

Они сели на гравикар с водителем и полетели над световой дорожкой в тот самый магазин-павильон, где можно купить одежду под разные задачи и эпохи. Оля предупредила Майкла, что нужен камзол. Вскоре было столько накуплено: Майкл захотел и под концерты взять, и даже комбинезон, и скафандр. Ольга и Майкл купили высокие, до предплечья, перчатки с серебристыми украшениями, без пальцев — подходящие к выбранному ей платью. Нашлись и утеплённые плащи: для Михаила графитовый, очень стильно на нём сидящий, для Ольги — бордовый. Ольга подобрала и для сыновей — пошить уже не успела.

— Уф, — вздохнула Ольга. — Столько навыбирали. Давайте пойдём что ли… поедим.

На космической станции на разных уровнях было много ресторанов, баров и кафе. Водителю гравикара было сказано:

— Отвези нас туда, где еду готовят живые повара, а не на синтезаторах пищи.

По пути им на глаза попался оружейный павильон. Оля попросила остановить, а водителя — подождать. Михаил с Ольгой вошли в павильон, за ними — Майкл и Эдуард. К ним сразу подошёл продавец, и вполне возможно — владелец павильона:

— Как я рад таким гостям! Что желаете приобрести? У меня товар высокого качества.

Ольга, которая лучше всех из компании разбиралась в этом, стала рассматривать витрины:

— Покажите мне этот набор: с очками-визором и… не знаю, как точно называется… автоматом. Можно примерить?

— Конечно, — любезно позволил продавец. — Хороший выбор. Увеличивает видимость, можно регулировать мощность выстрела, показывает дальность до цели.

— Беру. Отложите. А теперь — игольник с очками, которые показывают сетку и выделяют цели красным. Михаил, Эдуард — может, вам что приглянулось?

Эдуард покачал головой:

— Думаю, этого достаточно.

Он обратился к Майклу по-русски:

— Майкл, а тебе оружие не нужно? Тут есть с парализующим эффектом.

Майкл только покачал головой в знак отказа. Ольга ещё докупила батарей и парализующих игл.

Выйдя, они чуть не столкнулись с человеком в кожанке, с цепью на толстой шее — бандит бандитом.

— Эй! — громко повысил тот голос. — Вы меня чуть не сбили!

Эдуард, выйдя последним, будучи по-богатырски сложенным, ростом двести двадцать сантиметров, молча приподнял его над полом, прижал к стене и почти ласково спросил:

— Так говоришь, брат, мы тебе помешали?

Тот заверещал. Ольга невозмутимо предложила:

— А может, у него сознание на время отключить? Отдохнёт, помолчит.

Бандит испуганно замолчал. Эдуард предупредил:

— Если замечу, что ты за нами…

— Нет! Нет! Что вы? Прошу, отпустите, и вы меня больше рядом не увидите! — замотал тот головой.

— На первый раз поверим, — сказал Эдуард и опустил его.

Гравикар продолжил свой путь. Показался красиво отделанный ресторан «Путник». Они сошли, Эдуард расплатился с водителем, и они все вместе вошли. Их проводили за столик.

Ресторан встретил их мягким полумраком: стены были затянуты глубоким бордовым бархатом, по углам стояли высокие напольные светильники с рассеянным тёплым светом, а над каждым столиком спускались лампы, похожие на застывшие капли янтаря. Столы покрывали золотистые скатерти, на которых красиво вспыхивали приборы. В центре зала возвышался небольшой подиум для певцов, на который падал узкий луч света — как след прожектора, ждущего своего часа. Играла лёгкая музыка, из колонок струились ненавязчивые мотивы, и всё вокруг располагало к спокойному разговору и отдыху.

Они сели. Подошёл официант:

— Что изволите?

— Можно меню? — попросила Ольга на общем языке. — Или, может, у вас есть мясо, рыба, гарнир и чай? А может, кто-то кофе?

Потом она перевела Майклу на русский:

— Я предложила мясо, рыбу с гарниром принести. Ты как? Ещё чай или кофе?

— Рыбу, — задумчиво сказал Майкл. — Гарнир… ты не знаешь, какой?

— Понятия не имею. Очень надеюсь, что есть будет можно. Так ты чай, кофе, может, напитка какого?

— Спасибо, Оля. Лучше чаю. А то неизвестно, какие тут напитки.

Оля дополнила заказ. Из колонок продолжала струиться лёгкая музыка.

Официант принёс заказанное: Ольга взяла рыбу с оранжевым гарниром, по вкусу напоминающим пюре. Майкл — тоже. А вот остальные мужчины предпочли мясо неизвестного животного — оно пахло аппетитно, было мягким и рассыпалось от прикосновения ножа.

Майкл доел первым, посмотрел на небольшую сцену, которая пустовала.

— Кажется, сейчас начнётся эксклюзивный концерт, — заметила Ольга. И уже по-английски спросила: — Майкл, спеть захотелось?

Тот улыбнулся и кивнул. Эдуард подозвал официанта:

— Уважаемый! Можно тут спеть? Друг хочет.

— Я должен спросить. Прошу подождать.

Вскоре он вернулся, а Эдуард успел перевести Майклу сказанное. Тот кивнул, хоть было видно, что он готов бежать к сцене прямо сейчас.

— Разрешение получено, — объявил официант.

И Майкл подбежал к сцене.

Свет упал на него, и он мгновенно преобразился — вошёл в ту стихию, в которой жил и дышал. Начал он с тихого, почти шёпотом спетого «She's Out of My Life», и голос, такой уязвимый и чистый, заставил всех посетителей отложить приборы. Потом разогнался: «Man in the Mirror» раскрутился, как весенний поток, и голоса у залов растекались волнами восторга. «Smooth Criminal» взорвал ресторан: Майкл делал свой наклон вперёд под невозможным углом, зал ахал, официанты забывали про подносы. «Billie Jean» — с фирменными поворотами, скольжениями назад, с блеском в глазах. «Earth Song» прозвучала так пронзительно, что кто-то из гостей смахивал слёзы. А закончил он, конечно, «Whatever Happens» — и Ольга, глядя на сцену, сжимала руку Михаила, зная, что эта песня теперь про них.

А закончил он, конечно, «Whatever Happens» — и Ольга, глядя на сцену, сжимала руку Михаила, зная, что эта песня теперь про них.

В тот миг, когда затихли последние ноты, в зале повисла тишина — такая, будто даже воздух замер, чтобы не спугнуть волшебство. И тут из глубины зала мягко, уверенно зазвучали первые такты вальса. Не обычного, привычного всем, а словно сотканного из ожидания и надежды.

Ольга была в серебристом платье из мерцающей ткани, вышитой золотыми лилиями серебряной нитью. Крой сочетал современные линии с отголосками средневекового стиля, а высокий объёмный воротник;стойка напоминал образ «Снежной королевы» — будто сотканный из ледяных кристаллов. В каждом её движении ткань переливалась, вспыхивала и гасла, словно отражая свет тысяч свечей.

Герцог Михаил стоял рядом в чёрном бархатном камзоле с серебряным воротником;стойкой из плотного шёлка, который подчёркивал его статную фигуру. В его взгляде было столько преданности и силы, что казалось, он готов удержать весь мир, если только Ольге будет нужно.

Он опустился на одно колено, поцеловал её руку — не по этикету, не для публики, а так, как делают, когда хотят сказать: «Я здесь, я с тобой, я твой щит». Потом встал, и танец начался.

Она, держась за его руки, начала кружиться — то отдаляясь, то снова возвращаясь к нему. Это был вальс, но не такой, к какому привык зал. Часть движений была исполнена по;профессиональному: выверенные повороты, плавные скольжения, идеальные линии рук и корпуса — то, что годами оттачивают танцоры. Иногда они вальсировали просто друг с другом — легко, по;домашнему, как будто забыли о сотнях глаз, смотрящих на них.

Иногда он вставал на колено, и она, не опуская его руку, закручивалась вокруг него, словно вокруг оси, вокруг стержня, на котором держался весь её мир.

Но под эту музыку нужны были и другие движения. Оля разрывала привычный рисунок вальса: делала резкие, чёткие шаги в сторону — и музыка будто вздрагивала вместе с ней. Взмахивала рукой, и серебристая ткань платья вспыхивала в свете свечей, как крыло птицы. Прижималась к Михаилу, замирала на полудолю — и снова отталкивалась, кружилась, падала назад в его руках с такой уверенностью, что зал ахал.

Каждое движение было рассказом без слов: о встрече, о боли, о доверии, о том, как двое находят друг друга посреди чужих миров. Они не просто танцевали — они пересказывали свою историю, и каждый в зале чувствовал: это не представление, это правда.

Когда музыка стихла, они остановились, глядя друг другу в глаза, и только дыхание их было чуть сбивчивым, а руки всё ещё крепко держали друг друга. Зал взорвался аплодисментами, но им казалось, что они слышат только стук собственных сердец — в унисон, в одном ритме, навсегда.

Гости стучали ладонями по столам, кто-то кричал: «Ещё! Ещё!» — хотя мало кто понимал, кто перед ними. Но такой энергии, такого голоса здесь не слышали никогда.

Майкл спустился со сцены, сияющий, повеселевший, будто кто-то снял с его плеч груз, который он не там.

— Надо колонки для звука приобрести, — размышляла Ольга вслух. — И у Майкла надо спросить, что ему нужно для пения.

Тот, окрылённый, уже начал составлять список, смешивая русский с английским — и оба языка звучали у него одинаково музыкально.

---

Новый дворец Ольги в Империи Норд встретил их огнями. Все вернулись, и замороженное время потекло вновь. Эдуард перекинулся с дроидами, чтобы здесь проход прикрыли плитой — так, чтобы щелей не было видно. Потом поставили бордовое кресло-реклайнер с позолоченной отделкой. Установили колонки, создали небольшую сцену для выступлений Майкла.

Вскоре всё было доделано, приведено в порядок. Михаил, Майкл, Эдуард — все остались во дворце. Оставалось перевести семью Николая и Александры: Ольгу-медсестру, Татьяну, Анастасию, Марию, Алексея. Дать им переодеться в бальные парадные одежды — как у царственных страстотерпцев. Одеть сыновей, для которых одежда уже была куплена. И принять тех, кто согласится здесь поработать.

Оля вышла на балкон дворца и посмотрела вдаль — на лес, на реку, на серебряные крыши уже готового дома. За спиной слышались голоса: Майкл напевал что-то новое, Михаил о чём-то тихо переговаривался с Эдуардом.

И вдруг Ола усмехнулась сама себе:

— А вот в космосе мы так и не полетали…

1 глава  http://proza.ru/2026/10/29/2026
35 глава