Во дворе

Май месяц разогрелся, и цветы в банках и вёдрах с водой  заполонили тротуары у входа в колхозный рынок.
Махровая гвоздика красными заплатами врастала в пышные облака сирени. Откуда-то, - не из теплиц ли, - редкие букетики ромашки.
А посреди живого калейдоскопа - перекрещенные платками бабки наперебой зазывают спешащих мимо прохожих:
- А вот кому свежие цветы…

Рынок - не магазин, и, несмотря на послевоенную разруху, прилавки выглядят заманчиво изобильно. Мясные ряды  розовеют шматами свинины вперемешку с белыми кубами пряного сала, рядышком, - рукой подать, - прилавок с изумрудными пучками зелёного лука. И — горы картошки, и это, пожалуй, самый оживлённый уголок — переругивается неугомонная очередь…
А ещё есть молочный ряд, пряный прилавок с соленьями… Шумит, приценивается, торгуется...

Вера, наша нянька и домработница, вернулась домой разрумянившаяся и посвежевшая. Разгружала в кухне авоськи, не переставая перебирать новости.
- Говорят, что старую Мемясиху забрали. Сегодня ночью у их подъезда затормозил воронок.
Мама молчала. Что с них взять, с Мемясовых. Дворник с женой и тремя сопливыми мальчишками ютились в полуподвале. Нуждались, и сердобольные жильцы делились, кто чем мог.
Вот Мемясиха и отблагодарила.
По-своему.
Наобещав донести:
- Придут немцы-то, и ваших жиденят перевешают…

Не пришли…
 ………………….
Между тем на столе в гостиной появилась посудина, за прозрачными стенками которой переламывались в воде коричневые прожилины веток. А по над горловиной распустился фиолетовым облаком вкусно пахнущий сноп сирени.

Маленький Тёма, худенький, в ребристых серых чулочках, шортиках на перекрещивающихся бретельках, серой курточке залез на стул и, перегнувшись за край столешницы, разглядывает букет.
Он свято верит, коли загадать желание, припрятывая редкую находку — пятилепестковую сиреневую звёздочку, а потом хранить тайну, то всё сбудется...
А грезил о педальной машине, и в мечтах видел себя за рулём ярко раскрашенного экипажа…
…………………………..
И вот уже мама шарит за воротником младшенького. Вынимает пустую руку:
- Кому проговорился? Опять, как и в прошлый раз, денег не хватает...
А он и впрямь, проговорился… Да и кому же это под силу - удержать такое  в себе?
Вот и не было у Тёмы педального чуда…
…………………………….
- Карлюковы приехали! Карлюковы приехали!
У четвёртого подъезда рабочие сноровисторазгружали машину с вещами…
В последние дни вернулись из эвакуации многие семьи. Сначала приехал Вика-заика. Так звали самого из нас большого мальчика. Он смешно заикался, вот и прилипло прозвище. Потом приехала семья Вадьки-поноса. Из первого подъезда.
И вот теперь Карлюковы…
…………………...
Из кузова выгрузили педальную машину, и Карлюков-младший тут же сел за руль. И поехал по двору… Он ликовал под наши завистливые взгляды. Снисходительно позволял потрогать сверкающее чудо. Уступил сделать круг запунцевевшему Тёме. И Тёма просмаковал, не торопясь, объехать все четыре подъезда. Радуясь нечаянно выпавшему.

Вике же не досталось. Слишком уж большой. В салон такому не втиснуться. И он стоял, непривычно молчаливый, грустно понурясь…

- Саша, домой! — во дворе появилась сестра автомобилиста. Элла.
Нарядная, в красивом платьице. И Тёма тут же и на всю жизнь влюбился… Как всегда — безответно…

Вечером папа включил радиоприёмник, долго крутил ручки настройки… В динамиках пощёлкивало, хрипело, и вдруг...
Вдруг раздался смешной рёв:
- И-а-а-а…
Это была песня длинноухой скотинки — осла. Так разъяснил папа:
- Скоро вы сами увидите эту диковину. Эту и многие другие.

На далёком таинственном Юге, куда мы вскоре должны были переехать, фруктовые деревья растут на улицах, вкусные невиданные плоды клонят к земле отяжелевшие ветви. Ешь, не хочу…
А ещё по улицам, не удивляя привычных ко всему на свете южан, свободно бродят ничейные длинноухие ишачки. Время от времени запевающие своё смешное «И-и-а-а».
………………….
Вечерами во дворе мы сбивались тесной кучкой. И в страшненькие разговоры о «Чёрной Кошке», безнаказанно творящей свои жуткие дела, вставляли собственные новости, которые скоро, очень скоро должны были стать нашей явью.
Кто бы из нас, послевоенной ярославской мелюзги, мог подумать, что гранаты бывают съедобными. Что растут они на колючих кустах, и зёрна их слаще сахара. И это лакомство доступно всем.
………………………...
Из-за этих самых гранат во дворе вышла заминка в популярной игре.
Кто-то бросал мяч, выкрикивая придуманное. А его товарищ либо должен был поймать адресованное ему, если названное было съедобным, либо оттолкнуть… И на мой возглас «гранат» Вадька-понос оттолкнул таки мячик. И все были удивлены, услышав невероятное. Оказывается, гранат — съедобен…

Двор знал, что Тёмин папа получил назначение в далёкий южный город, где на улицах растут фруктовые деревья и бродят безхозные лошадки-ишачки…
И приняли обещания прислать живой подарок брату обожаемой Эллы…
И был вечер.
И страшные рассказы про неуловимую «Чёрную Кошку».
И окрики из раскрытых форточек:
- Вадик, домой!
- Тёма домой!

И сладкий чай. И крепкий сон в тёплой постели.