Анжела. 6

­­­   Но наступает третий час. Время, когда Эразм окончательно ломает его рекорд, превосходя соперника на целую вечность. В этот миг в квартире Валентина с оглушительным звоном лопаются все зеркала и оконные стёкла. Осколки дождём сыплются на пол, и из глотки Вала вырывается нечеловеческий вопль, который заставил бы содрогнуться от ужаса любого смертного. Его адская сущность корчится в судорогах от ментального поражения. Юный ангел, запертый в теле «пенсионера», только что уничтожил повелителя похоти на его собственном поле, сделав это не силой греха, а глубиной искренней любви. Когда всё заканчивается, Валентин остаётся сидеть в разрушенной, тёмной гостиной среди битого стекла. Адское пламя в его глазах гаснет, оставляя лишь пустой, разбитый взгляд проигравшего демона. Он тяжело дышит, глядя на свои дрожащие руки. Пари под Небесами продолжается, но Асмодей знает: когда я вернусь, он больше не сможет смотреть на меня прежним взглядом хозяина.
Гранитные плиты балкона впитывают в себя холодное серебро полной луны, отражая его почти мистическим свечением. Полуночный воздух, пропитанный едва уловимым ароматом цветущего жасмина, ласкает кожу. Я стою у резных перил, кутаясь в тонкую накидку, которой меня накрыл Эразм, заботливо уберегая от ночной свежести. Рядом, на изящной кованой треноге, возвышается массивный старинный телескоп из чернёной бронзы, покрытый тончайшей гравировкой в виде астрономических знаков. Эразм, чья зрелая мудрость сквозит в каждом движении, подходит со спины. Благородная седина его висков в этот миг кажется неотъемлемой частью самой ночи. Он не прикасается ко мне, но его присутствие дурманит похлеще любого вина.
   — Посмотри на эти две звезды, Анжела, — его голос, обволакивающий и тихий, звучит у самого уха. — Прямо на границе Млечного Пути. Сегодня особенная ночь, когда их можно увидеть во всём великолепии.
Я послушно наклоняюсь к оптическому окуляру телескопа, и пространство вокруг мгновенно сужается. Перед глазами вспыхивает чёрная велюровая бездна, усыпанная миллиардами алмазных крошек. В самом центре круга, невероятно близко, пульсируют две звезды. Одна — пронзительно-синяя, яркая, словно вспышка чистого пламени, вторая — нежно-золотая, мерцающая глубоким, ровным светом. Они настолько притягательны, что кажется, их лучи переплетаются в бесконечном космическом танце.
   — Это Кори и Лиро, — продолжает Эразм. — Согласно древней легенде, когда Вселенная только расцветала в своём великолепии, они были смертными. Кори был отважным искателем истины, а Лиро — прекрасной дочерью самого Времени. Их любовь вспыхнула наперекор суровым законам мироздания. Они принадлежали разным мирам, и судьба восстала против их союза. Чтобы разлучить влюблённых, разгневанные боги превратили их в две звезды и раскидали по разным концам Галактики.
Я отрываюсь от телескопа и поворачиваю голову к Эразму. В моих широко раскрытых глазах отражается лунный свет.
   — Они обрекли их на вечное одиночество?
Эразм едва заметно улыбается, и в его взгляде блестит озорная искорка:
— Боги недооценили силу их любви. Кори и Лиро отказались гаснуть в разлуке. Миллионы лет они тратят свою энергию на то, чтобы преодолеть притяжение чёрных дыр и сопротивление астероидов. Они буквально прожигают пространство, двигаясь навстречу друг другу. И раз в несколько столетий наступает ночь, подобная этой. Ночь, когда они сходятся так близко, что их ауры сливаются в одну.
Я возвращаюсь домой ранним утром. Такси тормозит у подъезда, и я выхожу на залитый августовским солнцем тротуар. На мне всё то же кремовое шёлковое платье, наспех скрытое наброшенным на плечи плащом. Каждое движение отзывается в теле томной усталостью после ночных экстазов, а на губах до сих пор чувствуется вкус терпкого вина и поцелуев Эразма. Я мысленно готовлюсь к грандиозному скандалу, крикам и летающей посуде. Поворачиваю ключ в замке, открываю дверь и нерешительно переступаю порог нашей квартиры. Внутри — идеальный порядок. Никаких следов ночного погрома, битых стёкол или разлитого алкоголя. Валентин всё безупречно убрал. Сам он стоит на кухне, спиной ко мне, и спокойно варит кофе. На нём лёгкая белая рубашка, волосы аккуратно уложены, а от вчерашней ярости не осталось и следа. Он действует так, словно вообще ничего не произошло. Услышав шаги, Вал медленно поворачивается. На его красивом лице играет безупречная, обезоруживающая улыбка. В глазах больше нет багрового адского огня — только привычный, обволакивающий блеск. Он оценивающе скользит взглядом по моему лицу и фигуре, но ведёт себя на удивление сдержанно. Асмодей полностью поменял тактику. Вместо агрессии хищника он включает режим идеального, заботливого мужчины.
   — Доброе утро, любимая, — бархатным голосом произносит он, наливая кофе в мою чашку и протягивая её мне. — Ты голодна? Я как раз собирался приготовить завтрак.
Я замираю с протянутой рукой, подозрительно прищурившись:
   — Вал? И это всё, что ты мне скажешь после вчерашнего?
Он снисходительно смеётся, делает шаг ближе и осторожно, уважая мои границы, заправляет мне за ухо выбившийся каштановый локон. Его пальцы едва заметно подрагивают, но после Эразма эта магия больше не прошибает меня электрическим током.
   — Детка, я вёл себя как идиот, — качает он головой, демонстрируя абсолютное раскаяние. — Моё эго вчера взбесилось, я безумно приревновал тебя к этому... почтенному джентльмену. Но ночью я много думал. Наш дурацкий спор в баре зашёл слишком далеко, и я чуть не потерял тебя из-за собственной гордости. Я понял, что нам обоим нужно встряхнуться и сбежать от рутины.
Он делает паузу, его улыбка становится шире, а из кармана брюк он достаёт распечатанный бланк.
   — Смотри, — Валентин протягивает мне лист. — Я только что купил для нас горящую путёвку в Италию. Тоскана, частная вилла среди виноградников, море, солнце и только мы вдвоём. Завтра утром мы вылетаем, на целых две недели. Соберём чемоданы, забудем на время о работе и просто насладимся друг другом. Что скажешь?
Я смотрю на бланки, затем на его безупречное, раскаявшееся лицо. И отчётливо понимаю: это не просто романтический жест. Это отчаянная попытка утянуть меня с чужой территории, изолировать от Эразма и вернуть прежнюю власть. Демон перешёл к тонкой, соблазнительной осаде, выставляя роскошь Италии против особняка ангела.
Италия встречает нас слепящим солнцем и ароматом цветущих олеандров. Валентин разворачивает тактику соблазна на полную мощность, превращая наш отдых в неприлично дорогую сказку. Он делает всё, чтобы затмить воспоминания о «пенсионере из бара», и буквально топит меня в роскоши. Мы останавливаемся на частной вилле в самом сердце Тосканы. Вокруг — бескрайние изумрудные холмы и вековые виноградники. Каждое утро начинается на залитой солнцем мраморной террасе. Я лениво потягиваюсь на шезлонге в крошечном бикини, которое едва удерживает высокую грудь, пока бёдра покрывает идеальный бронзовый загар. Валентин лично приносит охлаждённое шампанское и свежий инжир. Он предупредителен, нежен и ловит каждое моё слово — Асмодей включил весь свой демонический шарм. Каждый вечер превращается в светский выход. Валентин везёт меня в лучшие мишленовские рестораны на побережье Амальфи. Обстановка потрясает воображение: столики у самого обрыва скалы, под ногами шумит ночной прибой, а над головой гирляндами огней горит южное небо. Шикарная кухня безупречна: нас угощают нежнейшим карпаччо из осьминога, трюфельной пастой, и редчайшими винами столетней выдержки. В один из таких вечеров, прямо перед десертом, Валентин протягивает мне бархатный футляр. Внутри — роскошное колье из чистейших бриллиантов. Когда он застёгивает его, холодные камни идеально ложатся в ложбинку моего глубокого декольте.
   — Ты достойна только лучшего, Анжела, — шепчет он мне на ухо, и в его глазах на миг вспыхивает завораживающий блеск.
Все мужчины в залах оборачиваются мне вслед. Моя «гитарная» фигура, подчёркнутая дорогими итальянскими тканями, сводят местную публику с ума, и Валентин упивается этим вниманием. Он постоянно обнимает меня за талию, демонстрируя всем как свою собственность. Ночью в спальне с видом на море он устраивает настоящие эротические фейерверки. Его выносливость, техника, атлетичное тело — всё безупречно. Он буквально выпрыгивает из кожи, чтобы доказать, что он — лучший любовник в моей жизни. Я принимаю эти правила игры: пью коллекционное вино, примеряю бриллианты и наслаждаюсь безграничным поклонением. Валентин уверен, что его план сработал и моя душа окончательно покорена. Однако каждый раз, когда я смотрю на идеальные тосканские пейзажи или слушаю изысканные комплименты, в моей голове фоном начинает звучать виолончель. Я ловлю себя на мысли, что среди всей этой кричащей, глянцевой роскоши мне до смерти хочется, чтобы этот отпуск поскорее закончился.
Италия превращается в сверкающий калейдоскоп. Валентин не жалеет ни денег, ни сил, чтобы закружить меня в вихре нескончаемого праздника. По вечерам, когда зажигаются огни VIP-клубов, мы перемещаемся на Лазурный берег, где ночная жизнь бьёт ключом. Я вхожу в казино как королева, притягивая сотни восхищённых и завистливых взоров. На мне ультраоблегающее вечернее платье с открытой спиной, а умопомрачительное декольте украшает то самое бриллиантовое колье. Вокруг — блеск хрустальных люстр, шуршание фишек, зелёное сукно столов и адреналиновый азарт. Валентин играет по-крупному, ставит на зеро, выигрывает сумасшедшие суммы и швыряет пачки евро к моим ногам, упиваясь триумфом. Алкоголь льётся рекой: море элитного Dom P;rignon искрится в бокалах, сменяясь коллекционными винами. Я пьянею не столько от вина, сколько от этого глянцевого изобилия. Куда бы мы ни пошли — на террасу ресторана, на яхту или на виллу — повсюду меня встречают букеты белоснежных роз и орхидей. Валентин скупает цветочные лавки охапками, заполняя ими каждый дюйм пространства. Он буквально кричит всему миру: «Я могу купить даже эту вселенную!»
И вот наступает утро пятого дня. Солнечные лучи пробиваются сквозь тяжёлые шторы тосканской виллы, ложась золотыми полосами на смятые простыни. Я открываю глаза. Голова слегка кружится от вчерашнего шампанского. Рядом мирно спит Валентин — его лицо расслаблено, тёмные волосы растрёпаны, а на губах играет улыбка победителя. Он уверен, что за эти пять дней рая полностью стёр Эразма из моего сердца. Стараясь не разбудить его, я тихо сажусь на кровати и оглядываю комнату. Повсюду стоят увядающие букеты, на туалетном столике небрежно брошено бриллиантовое колье, на полу валяются пустые бутылки. Внутри меня — странная, глухая пустота. Весь этот блеск, казино и показное обожание Валентина вдруг кажутся фальшивой театральной декорацией. Я встаю, накидываю халат и подхожу к окну. Долго стою, упёршись руками в подоконник и прижимая ладони к вискам. Голова гудит, мысли путаются и ускользают, словно песок сквозь пальцы. Я тщетно пытаюсь вспомнить то лицо, седые виски и невероятный свет, который, кажется, согревал меня совсем недавно. Но ничего не выходит. Образ Эразма кажется далёким, фантастическим сном. Красивой сказкой, которую я сама себе выдумала. Дорогое шампанское за завтраком, коллекционные вина на обед, коктейли в казино и клубах по вечерам — моё сознание постоянно находится в каком-то пьяном угаре. Вал делает всё, чтобы эта иллюзия не рассеивалась ни на секунду, не оставляя мне ни единого шанса протрезветь и прийти в себя.
И вот наступает конец недели. За окнами виллы бушует тёплая южная ночь, а в спальне только что отгремела очередная бурная близость. Простыни всклокочены, воздух пропитан ароматом секса и выпитого вина. Валентин лежит рядом, его атлетичный торс блестит в полумраке. В глазах, когда он поворачивается ко мне, на секунду вспыхивает то самое багровое пламя. Он притягивает меня к себе, смотрит прямо в зрачки, и его голос звучит непривычно низко, проникая в самое подсознание:
   — Анжела, любовь моя... — шепчет он, — посмотри, на что я способен ради тебя. Я бросил к твоим ногам весь мир, моя страсть безгранична, и я готов вечно носить тебя на руках.
Он наклоняется ещё ближе. Его пальцы нежно, но крепко сжимают мой подбородок, заставляя смотреть только на него.
   — В благодарность за это, в знак нашей вечной, нерушимой связи... подари мне свою душу. Просто скажи, что твоя душа принадлежит мне, Анжела, и этот праздник никогда не закончится.
В тумане алкогольного бреда эти слова звучат соблазнительно и легко. Кажется, будто это просто красивая, романтическая клятва в верности. Голова свинцовая от бесконечного шампанского. Я убираю руку Валентина от лица и отворачиваюсь к окну, за которым шумит итальянская ночь.
   — Вал, милый, я так устала, — бормочу я, засыпая на ходу. — Давай поговорим об этом утром. Я дам тебе ответ на рассвете, обещаю.