Разговор в поезде

Отпуск в октябре. Разговор в поезде.

Рисунок автора 2026

Лежать часами на верхней полке в купе поезда было невыносимо сложно. До утра не смог бы выдержать там быть безвылазно. Поэтому я спустился вниз, стараясь не смотреть на людей, которые мне были неприятны. Мы все разные. Стараюсь не осуждать других. Одни хотят помогать другим в тяжелой ситуации. Другие думают только о своем комфорте. Им плевать на то что у других, что кому-то в данный момент может быть нелегко. Уступить своё место человеку, который нуждается в этом не так сложно. Или мне так кажется. Однако, у меня получилось сделать это. А те кто сидел с важным видом победителей пили чай и ели бутерброды, припасенные заранее. Я прошёл через весь вагон к проводнику. Когда был рядом с тем мужчиной, который теперь сидел на моем месте, то предложил ему вместе выпить чай...

- Я хочу чай попросить у проводника. Будете?

- Да, наверное.

- Чёрный или зелёный?

- Чёрный...

Через несколько минут я пришел к новому моему знакомому с двумя стаканами чая. Мне предложили какой-то ароматный в пирамидках. Как всегда, стеклянные стаканы в железных подстаканниках. Очень стильно и традиционно смотрится, кстати. Мне всегда с детства нравились в поезде пить чай именно из-за этой особенности. Всегда рассматривал подстаканники, на каждом свой рисунок, что-то написано. Я поставил на столик стаканы с чаем, положил рядом сахар, затем сел напротив.

- Сергей.

- Леонид.

- Из госпиталя?

- Да, в часть. Тридцать дней отпуска дают.

- Это хорошо. Часть в Москве? Или дальше?

- Москва.

- А я уже с отпускным из части. У меня в Новочеркасске всё.

- Домой?

- Да, домой в Москву. Хочу сделать сюрприз своим. Сказал, что поеду завтра. А сам уже завтра утром буду дома. Главное чтобы дома были. Написал сыну. Он меня встретит.

- Это хорошо. Я в разводе. Ребенок маленький ещё...

- Наверное, года три стукнуло малышу и жена подала на развод?

- Так и было. Тоже сын у меня. Бывшая уже успела найти другого. Алименты плачу. Сына не дает видеть. Может сейчас что-то поменяется. Не знаю. Надеюсь увижу сына. Сейчас ему уже пять лет. Сходил бы с ним куда-нибудь в Москве.

- Да, там есть куда пойти с детьми. У меня пятеро. Но от трёх браков. Очень хочется надеяться, что третий брак окончательный и без поворотный. Всегда от меня жены уходили. Наверное, я не лучший муж был для этих женщин. Но если тогда я был дома, то теперь я в армии. Мало того, на войне...

- Мобилизованный?

- Нет. Контрактник. В прошлом году весной поехал в Ахмат. И месяца не воевал, был ранен. Были в Камышевахе. Потом госпиталь. Отпуск. Уволили в начале сентября. А через пару недель указ Президента о мобилизации. Кто-то убегал от этого мероприятия за границу. Я же сам поехал в военкомат, просился чтобы взяли туда опять. Но отказали. Предложили контракт. В декабре дали предписание и вперед.

- Меня мобилизавали. У меня только военная кафедра была. По образованию я психолог. Взяли замполитом. Когда командир роты погиб, то был за него. В роте осталось сорок шесть человек. С ними держали оборону. У меня почти весь личный состав был мобилизованные. Но сражались хорошо. Все накаты хохлов отбили. Сложно было со сбросниками. Научились они с большой высоты гранаты бросать. Воги используют. Это не смертельно если один, но неприятно, - он махнул в сторону ноги.

- Понятно. Кость задело?

- Да. Осколки ещё не вытащили из ноги. Думаю, в Москве долечиться. Там лучше специалисты чем в Новочеке.

- Наверное. Когда в прошлом году нас привели в Камышин в военный госпиталь, то мы в июне были первые с фронта. До этого там лечились ветераны военной службы и срочники с насморком или чириями. А тут огнестрел, осколочные, минно-взрывные. Когда перевязку делали, то травматолог в возрасте уже дернул за палец, а я вскрикнул. Он аж испугался. Если честно, то я тоже...

- Сейчас уже по всей стране во всех госпиталях нашего брата встречают как родных. Это когда было?

- Июнь.

- Тогда понятно.

- Я на позициях не был с мая. Сейчас пока в Новочеркасске служу. Там у нас полигон. Относительно спокойно. И кормят лучше чем когда мы в танковом батальоне были. У пехоты тушенки бвло длфига. У нас глушняк. Кормили так себе, поэтому приходилось в магазин бегать. Вроде, опять за ленту хотят отправить. Не знаю когда и куда. Пока домой.

- Очередной отпуск?

- Первый очередной.

- Хорошо. Я ранение летом получил. Когда сидели на позици, то с питанием тоже было так себе. Гуманитаищики очень помогали. Если бы не они, то сдохли бы от голода, наверное. Даже воду в бутылках нам отправляли.

- Это хорошо. У нас была гуманитарка, слышали о ней, но до нас не доходило. Как и тушняк. Я там тридцать пять килограммов потерял. Потом несколько месяцев отъедался.

- Ну, я в госпитале добирал своё. Но там когда в окопах сидели, надо отдать должное такелажникам, голодными не были. Даже газовые баллоны нам таскали. Горячая еда была.

- Повезло. Не у всех так.

- Знаю.

Пока пили чай говорили о том, что понятно только нам одним, тем кто был на войне.

- Слушай, а чего ты не сказал, что с СВО и из госпиталя с ранением едешь? Одет то по гражданке. Сразу не понять, что военный.

- Да, как-то неудобно было говорить про это. Ты то как-то понял...

- Я понял. Но ладно. Уже всё решено. Что об этом говорить сейчас? Нет смысла. Прорвемся...

- Это не самое главное.

- Точно, брат...

#ДоброволецZ