Бортик. Глава 13. Ловушка для дрона

Глава 13. Ловушка для дрона
План был до смешного простой. И от этого — до тошноты страшный.
Бортик не мог дать тягу, пока «Селена» елозила сканерами по потолку пещеры. Но он мог подсунуть сканеру пустышку. Нужен был ложный тепловой след — что-то живое, пульсирующее, отвечающее на лучи так же ровно, как сам корабль.
— У меня есть запасной узел, — прошелестел Бортик. — Он растёт на стыке третьего и четвёртого сегмента. Это живая линза в титановой оболочке. Я могу… отщипнуть его. Он будет мигать. Дрон решит, что это перегретое ядро, и пойдёт за ним.
— А потом? — голос Пети сел.
— Потом, его роль сыгранна. Он умеет только собирать свет и отдавать тепло. Летать он не умеет.
Петя смотрел на предмет в своей руке. Это было похоже на гладкий, тёплый камень, внутри которого билась фиолетовая жилка. По краям камня росли тончайшие волоски оптоволокна. Она пульсировала тёплым, доверчивым светом.
— Нет, — сказал он.
— Это всего лишь часть меня, — ровно ответил Бортик.
— Но тебе же будет больно.
Бортик не ответил. Просто смотрел на него всеми своими индикаторами. А потом выдавил, с трудом подбирая слова, будто они были слишком тяжёлыми для его динамиков:
— Да. Но чтобы добиться результата, нужно от чего-то отказаться. Я лучше перетерплю боль, чем потеряю вас. И откажусь от дома.
— Тебе будет больно, — упрямо сказал Петя.
— Да.
— И ты даже не пикнешь?
— Если я «пикну», — голос Бортика стал механическим, лишённым интонаций, — дрон вернётся. Твою маму отстранят. Вас накажут. Боль — это приемлемая цена за то, чтобы этого не случилось.
— Ты как робот, — обиделся Петя.
— Нет. Роботы не выращивают себе новые нервы взамен сожжённых. Я просто убрал из уравнения лишнюю переменную. Жалость к себе мешает достижению цели. Цель должна быть достигнута. Но я никогда не выберу цель, которая навредит живому. Даже если цель будет моей жизнью.
Тут вперёд шагнул Бо.
— Давай я, — сказал он, глядя на мерцающую линзу. — Я тоже умею светиться. Свет понимает свет.
Петя посмотрел на его взъерошенную макушку.
— Сиди, где сидишь.
Бо моргнул, переваривая сказанное, но послушно опустился на ящик.
— Нет, — твёрдо сказал Петя, глядя на корабль. — Мы найдём другой способ.
Он обернулся. Виталик уже сидел на корточках, раскладывая на брезенте отвёртки, изоленту и пару старых аккумуляторов. Аня трясла пакетики с семенами и выдавливала в колбы питательный гель. Тимоша копался в рюкзаке, доставая старый передатчик.
— У дрона оптика есть? — Виталик уже крутил в пальцах провод.
— Есть.
— Значит, одной теплушки мало. Ему нужно увидеть картинку. Движение.
Аня вытерла руки о штаны. Улыбнулась — коротко, хищно.
— У меня есть идея. Если в старом разломе, в секторе «Гамма», резко подскочит температура и появится движение, «Селена» бросит пещеру. Она обязана проверить аномалию.
— А если пустить поверх синего, — тихо добавил Тимоша, не отрываясь от передатчика, — на их камере это будет выглядеть как кристаллизация льда. Корпы такое любят. Красиво.
Виталик хмыкнул:
— Лёд в разломе. Звучит как идеальный отчёт для вода сбора.
Бо оказался незаменим. Он умел растить светящиеся нити быстрее, чем Аня успевала открывать банки с гелем.
— Они понимают друг друга, — сказал Бо, опуская ладони в лунную пыль, где уже проклевывались первые голубые искры. — Свет понимает свет.
Работали всю ночь. В пещере Бортик погасил всё внутреннее освещение, втянул манипуляторы и превратился в кусок мёртвого, холодного базальта. По его титановым рёбрам больше не бежали тёплые медные жилы — металл стал тусклым и безжизненным, чтобы сканеры видели только камень.
В соседнем кратере, в старом разломе, кипела другая работа. Виталик собрал мини-станок — железный короб, который бил в грунт с частотой человеческого пульса. Аня и Бо засеяли края разлома светящимися спорами: от тепла импровизированных обогревателей они начали мерцать густым, нездоровым голубым светом. Тимоша колдовал над передатчиком, смешивая этот свет с радиошумом лунной породы.
К утру глаза у всех были красными, а руки — в ссадинах и ожогах от контактов.
— Всё, — выдохнул Виталик, втыкая последний штекер. — Я пошёл на позицию. Если что — рвём кабели.
Они залегли за гребнем кратера. Небо начало сереть от далёкой земной зари. «Селена» спустилась ниже. Прошла по пещере лучами. Раз. Второй. Третий. Прошла сквозь камень, как сквозь воду. Повисла.
— Думает, — одними губами сказал Тимоша.
Дрон качнулся. Развернулся на девяносто градусов. И плавно, хищно ушёл в сторону сектора «Гамма» — туда, где в старом разломе мерцал голубой свет, билось фальшивое тепло и копошился ложный след.
— Сорвался, — выдохнул Виталик, падая спиной в пыль. — Он купился.
— Удача под носом была, но отвлекла чепуха, — эхом повторил Бортик по внутренней связи.
И тут по его обшивке прошла тёплая, видимая глазу волна. Огоньки на панелях сменили тревожный алый на глубокий, спокойный изумрудный. Металл едва заметно завибрировал, входя в резонанс с их дыханием — корабль буквально мурлыкал от облегчения.
Петю затрясло. Сначала мелко, потом он уткнулся лицом в колени и захохотал. Громко, взахлёб, давясь воздухом. Виталик подхватил. Потом Аня. Даже Тимоша тихо, дрожаще засмеялся в рукав. Бо подхватил смех, но как-то неумело, механически дёргая плечами. Отчего все засмеялись ещё пуще, глядя на него.
Они смеялись не от веселья. Они смеялись от того, что страх, который давил на грудь последние сутки, наконец-то лопнул. От того, что у них получилось. От того, что они сделали это — четверо детей, один лохматый пришелец и раненый живой корабль — вместе.
Конец 13 главы.