Риторика спора между Маской и Убеждением

Споры о судьбах Отечества, истории и народной душе на Руси от века не бывали постными и кабинетными.
      В них всегда кипят нешуточные страсти, звенят личные обиды и сталкиваются непримиримые характеры. Площадка «Проза.ру» служит для подобных баталий идеальным дощатым помостом: здесь вперемешку публикуют возвышенные оды, злые сатирические памфлеты, заумные трактаты и жалобные доносы начальству — и всё это варево бурлит в едином котле.

Многолетняя дуэль заморского витии Леонида Колоса и нашего почвенника Тихона Чикамасова — случай для словесного театра классический. Это не просто обмен шпильками, а лобовой таран двух непримиримых миров. Но если отвлечься от шума и взглянуть на механику их полемики, мы увидим парад изощрённых уловок с одной стороны и молодецкий напор дубины — с другой.

Первый излюбленный манёвр заморского мыслителя — скоростное навешивание ярлыков при малейшей нехватке доводов. Когда логика трещит по швам, а оппонент припирает к стенке, господин Колос не тратит сил на разбор тезисов: он моментально достаёт малярную кисть с дегтем и размашисто малюет на оппоненте клеймо.

В адрес Чикамасова и всех, кто смеет искренне любить родную землю, с берегов Средиземного моря летят высокомерные диагнозы. Вместо анализа исторического факта читателю подсовывают крикливую табличку «мракобес» или «лакей». С точки зрения строгой риторики перед нами банальнейшая уловка ad hominem: когда нечем бить мысль, бьют по физиономии мыслителя.

В фельетонном разрезе сие выглядит комично: зачем утруждать серое вещество доказательствами, если можно наклеить на лоб собеседника ярлык с ругательством и гордо удалиться пить компот? Полемика превращается в балаганную выставку карикатур, где автор сам себе и художник, и строгий ценитель.

Второй трюк господина Колоса ещё занятнее — это примерка фальшивой патриотической маски с кукишем в кармане. Критикуя чужую преданность Родине, заморский ментор вдруг сам начинает слагать вирши о любви к березкам, но делает это с такой кислой миной, будто только что проглотил лимон.

Любовь к Отчизне у него непременно обставляется десятком брезгливых оговорок и условий. Получается не сыновнее чувство, а брачный контракт с массой неустоек: «Я готов тебя любить, милая Родина, но исключительно по четвергам, на безопасном расстоянии и если ты покаешься во всех грехах от сотворения мира».

Словно франт натянул парадный сюртук поверх засаленного халата: издали вроде блестит, а подойдёшь ближе — несёт вчерашней похлёбкой и фальшью. Маска надета не ради сострадания к земле предков, а чтобы вовремя прикрыться от справедливых тумаков: мол, смотрите, я ведь свой, я лишь добра желаю!

И вот тут Тихон Чикамасов, с его природным мужицким чутьём, бьёт наотмашь. Тихон не терпит фиглярства и эту картонную слезу чует за версту. Его стихийные пародии безжалостно срывают с оппонента театральный парик, обнажая подлинное нутро перелётного русофоба.

Впрочем, и нашему ревнителю правды Чикамасову стоит отвесить дружеский щелчок по носу. Тихон так распаляется в праведном гневе, что порой готов спалить избу ради поимки одного таракана. Его прямолинейная ярость столь густа, что за грохотом сапог и треском хворостины порою тонет сама тонкая суть спора — горячность похвальная, но в полемике хладнокровие острее любого тесака.

Колос же тем временем пускает в ход излюбленное орудие сетевых софистов — «соломенное чучело». Вместо реальных аргументов Чикамасова он лепит из соломы нелепого истукана, надевает на него лапти, приписывает ему дикие средневековые взгляды и затем с победным гиканьем рубит эту куклу в капусту.

Опровергать выдуманную чушь — занятие приятное и совершенно безопасное. Зритель рукоплещет «победе разума», а настоящий оппонент стоит в стороне и с изумлением наблюдает за этим цирком, недоумевая, какое отношение сие чучело имеет к его подлинным словам.

Сюда же примыкает фальшивая дилемма, коей так любит козырять колодезный стратег: либо вы соглашаетесь с моими заморскими методичками, либо вы дремучие рабы деспотии. Третьего не дано! Логика наперсточника: поставить собеседника перед выбором между двумя табуретами, на которых и сидеть-то зазорно, и выдать это за высший триумф свободы выбора.

Не брезгует наш оппонент и тонкой шулерской подменой понятий. Стоит государственному мужу или оппоненту осторожно обронить «мы ищем пути решения», как Колос тут же вопит на весь интернет: «Ага! Они признались, что зашли в тупик и ведут страну к краху!». Из любого нейтрального вздоха выжимается ведро вселенской катастрофы.

А когда иссякают даже кривые логические цепочки, на сцену выкатывают тяжёлую артиллерию — кликушество и слезливые метафоры. «Сквозняки Гулага», «лязг кандалов», «хмурые тени опричнины» — на читателя нагоняют замогильную тоску, чтобы отключить рассудок и взять тёпленьким на испуг, будто в дешёвом балаганном ужастике.

Чикамасов же на этот визг отвечает размашисто, по-русски, иной раз перегибая палку и превращая критический разбор в штурм крепости. Но в его ярости есть неподдельная жизнь и боль за своё, в то время как за витиеватыми пассажами Колоса сквозит лишь холодное, сытое высокомерие стороннего наблюдателя.

Впрочем, когда исчерпываются даже самые кривые софизмы и рассыпаются соломенные чучела, в ход пускается последнее, поистине подлое оружие сетевого бессилия — административная удавка. Среди постоянных читателей и свидетелей этих баталий давно и небезосновательно крепнет подозрение: а не спелся ли наш заморский обличитель с сердобольными модераторами портала «Проза.ру»? Уж больно слаженно и подозрительно резво захлопывается ловушка: не успеет Чикамасов выкатить очередной разгромный памфлет, как страница мгновенно идёт под снос, едва успев собрать сотню-другую восторженных откликов.

Скорость, с которой карающая десница цензора зачищает следы чикамасовского пера, наводит на весьма пикантные размышления. С какой такой стати отечественный ресурс с маниакальным упорством выкашивает патриотического автора, вынуждая того на ходу менять картузы, выдумывать свежие псевдонимы и партизанить под новыми именами, в то время как заморский пасквилянт безнаказанно изрыгает хулу на Россию годами?

Возникает вполне законный и ехидный вопрос к достопочтенной администрацииэтого сайта Проза.ру: господа, а это трогательное сотрудничество с перелётным Жако- Колосом у вас налажено по идейному ли сочувствию или всё-таки на платной, взаимовыгодной основе?
Уж не шелестят ли за кулисами цензурного балагана чужеземные шекели, щедро смазывающие скрипучие шестерёнки модераторского рубильника?

Ведь перед нами классический портрет идейного перевёртыша новой волны. На словах наш эмигрант — пламенный радетель за чистую мысль, неподкупный рыцарь гласности и певец незамутнённой правды, а на деле — заурядный трус и мелкий доносчик, который при первом же звонком щелчке по носу бежит жаловаться начальству и прячется за модераторскую юбку. Открытого боя на равных сей вития панически боится, предпочитая душить живое русское слово чужими руками в тиши электронных кулуаров.

Вывод.
Подобная полемика обнажает нутро спорщиков до донышка: когда у человека за душой нет правды, он кутается в маски, громоздит чучела и брызжет ядом. А посему этот сетевой поединок поучителен: он учит отличать звонкую медь дешёвой софистики от чистого золота искреннего убеждения.

Эпиграмма на двух полемистов и цензорский союз «Колос + модератор».

Один на ходулях из дальнего края
Визжит, ядовитые стрелы пуская,
И маску любви примеряет шутя,
Холодной душой над святыней кощунствуя.

Другой разошёлся — картуз набекрень,
Готов колотить визави целый день!
Полегче ты,  Тихон! Не трать свой задор:
Ведь чучело в поле — не приговор!

Но чу! За кулисой раскрылся секрет:
Уж больно проворен цензурный запрет!
Чуть пикнет наш Тихон — и страницу долой,
А Колос хихикает под бородой.

С модератором, видно, заморский нахал
В тиши обоюдный союз повязал:
Не смея ответить на честный разбор,
Рубильником гасит спасительный спор!

Приходится маски Чикамасу таскать,
Под новым названьем страницу рождать,
Покуда в сети перевёртыш сидит
И трусом за кнопкой цензуры дрожит!