Болеть тобой N9. 3

— Потому что в трёх звёздах шумно и еда дрянь. А ты должна приехать отдохнувшей, красивой, с горящими глазами. Александр Владимирович не любит замученных сотрудников.

Марина смотрела на конверт, лицо залил красный румянец.

— Варвара Петровна, я не знаю, как вас благодарить.

— Живи и наслаждайся жизнью, — Варя встала. — Это и будет лучшая благодарность.

Она уже взялась за дверную ручку, но остановилась.

— Марина, — сказала она, не оборачиваясь. — В Египте не пей с незнакомцами. И не верь красивым словам.

— Почему?

Варя обернулась. Усмехнулась — невесело.

— Потому что я в твоём возрасте себе не верила. А надо было.

И вышла.

Марина осталась стоять с конвертом в руках. За окном кружил первый снег. Она сжала конверт, прижала к груди.

— Египет, — прошептала она. — Я лечу в Египет!

Самолёт пошёл на снижение. Марина вцепилась в подлокотники — костяшки побелели. За иллюминатором вместо серой московской мглы — бесконечная жёлтая пустыня, а вдалеке блестит море — синее, как на картинке.

Толчок. Ещё один. Шумный выдох пассажиров. Кто-то захлопал.

— Слава богу, приземлились, — прошептала соседка слева.

Марина молчала. У неё дрожали колени.

Аэропорт Шарм-эль-Шейх встретил жарой — плотной, влажной. Вышла на улицу — ветер едва не сорвал соломенную шляпку, подарок Варвары Петровны. Еле успела схватить за поля.

— Мадам, автобус! — закричал мужчина в форме с табличкой туроператора.

Отель назывался «Rixos Sharm el-Sheikh». Варвара Петровна была права — это было нечто.

Территория — бескрайняя. Газоны с изумрудной травой, пальмы, клумбы, фонтаны, мостики. Мини-автобус вёз от ресепшен к номеру, и Марина озиралась, как ребёнок в Диснейленде.

— Ваш номер, мадам.

Марина вошла и замерла.

Мини-бар забит под завязку: фанта, спрайт, кола, пиво, соки, чипсы, шоколадки, вино. Чайник, чайный сервиз, халаты, тапки, сейф, огромный телевизор на стене. В ванной — зубные щётки, паста, мочалка, ватные диски, бритвенный станок. А на стене — большие ёмкости с гелем, шампунем, кондиционером.