Волшебник-недоучка. Глава первая

1. Покатушки и мороженое

Новый учебный год начался на этот раз не слишком удачно. Сказать честно: совсем не удачно. Скорее даже, отвратительно. Впрочем, и прошлый год был таким же. И позапрошлый. И позапозапрошлый. С грустью осознал, что учусь в этой шаражке уже три года. Старые, потрепанные учебники, предпоследняя парта в третьем ряду, тупой сосед, у которого не списать, мусорное ведро возле книжного шкафа – три года одно и то же.
Радует лишь то, что этот учебный год – последний. Одиннадцатый. В июне сдам экзамены… Ну, как сдам? Вытянут, надеюсь. Получу обычный серый диплом и – здравствуй, взрослая жизнь! Скорее всего, пойду работать. Учиться – не мое. Баста! Где-то меня ждет позиция младшего торгового агента, буду распространять подгузники и салфетки, развозить по торговым точкам, получать зарплату в конверте и вечерами смотреть кёрлинг.
– Доброе утро, одиннадцатый! – в класс вошла математичка. У нас нет куратора, никто не хочет связываться. Новости нам приносит вот эта румяная тетенька. Улыбка никогда не сходит с ее лица, даже когда очередной двоечник развозит на доске грязь из иксов и игреков. А это еще кто рядом с ней?
– Встречайте нового ученика! Переведен к нам из семьсот семьдесят седьмой школы. Говорят, за плохое поведение. Саша, за что тебя к нам?
Маленький, коротко стриженный и лопоухий новичок пожал плечами и широко улыбнулся. Его лопухи тут же поехали вверх, к макушке. На вид пятиклашка. Рост – полтора метра, не больше. Что-то не помню я его по семьсот семьдесят седьмой.
Я людей вижу сразу. Придет шкафчик – что в длину, что в ширину. Красная шея, взгляд исподлобья. Лидером класса, конечно, не станет, но и в обиду себя не даст. Или красотка – килограмм туши на ресницах, расшитая лоскутками сумка вместо ранца, а внутри две тетрадки. После недолгой войны вольется в число девчачьей элиты и будет дружить с каждым парнем ровно неделю. А этот… Скорее всего, станет шутом. Скоморохом. Будет всех смешить, чтобы не толкали и не тыкали в ребра. Учиться будет кое-как, исправляя двойки на тройки. Поначалу запишется в школьную столовую, но потом, как и все, станет есть пирожки из киоска.
– Саша, видишь свободное место на предпоследней парте в третьем ряду? Садись туда! Со зрением нет проблем? Ну, вот и хорошо!
И за что мне это наказание? Сидеть с новеньким – не знать покоя от звонка до звонка. Пока его не прощупает на гнильцу каждый в этом классе – не будет конца бумажным шарикам, потокам слюны с линеек, записок с требованием выйти раз на раз. Скажете, одиннадцатый класс, а ведут себя, как дети! Да, я просто забыл сообщить, что мы все – придурки. Кого-то изгнали из школ с математическим уклоном, кого-то – из лингвистической гимназии. Нас с новеньким, будь он неладен, из печально известной семьсот семьдесят седьмой.
– Гольянов, – протянул крохотную лапку новичок, усаживаясь рядом. Мелкий расстегнул старый потрепанный портфель и извлек из него тощую геометрию без обложки. – В старой школе все дразнили Карасиком, я привык. Если что, не обижусь, имей в виду.
– Да мне плевать, – лучше часами смотреть на роскошные волосы впереди сидящей Беллы Шиповских, чем минуту – на розовый и наверняка холодный нос Карасика.
– Я новенький, меня не вызовут, – напрашивался на разговор сосед. Я стоически молчал.
Я не хочу общаться с клопышом. С таким трудом, все три года, зарабатывал в классе статус середняка-молчуна, не участвующего ни в склоках, ни в мероприятиях, а компания этой мелюзги может разом отправить меня в низший слой общества.
– Саша, давай начнем с тебя, – будто прочла мысли новенького математичка. – Это легкое задание на повтор. Правильная четырехугольная пирамида, помнишь? Ну-ка, изобрази нам.
Пока Карасик шел к доске, получил три пробных пинка по ногам. Самые крутые задиры класса, Шпиль, Новицкий и Барсук, сидели именно в третьем ряду. Эти шизоиды постоянно норовят пнуть и меня, когда иду к доске, но я научился парировать их удары, точнее, уклоняться от них.
Потирая ушибленную голень, Саша вышел к доске и взял мел. Учительница, по обыкновению, делала два дела: озадачивала учеников и переписывала поурочные планы. Да, и еще улыбалась, как же я забыл. Математичка вообще считала себя воплощением Цезаря, его женской моделью, гениальной личностью, способной делать несколько бесполезных дел сразу. Ни разу не глянув, что делает у доски новичок, она произнесла:
– Так-так, хорошо.
Карасик поднес мел к доске и нарисовал пирамиду. И не просто нарисовал, но и расставил точки, прочертил пунктиром диагональ и линии пересечения. Затем сделал пасс рукой, достал из кармана чистый тетрадный лист и соорудил бумажную модель по рисунку на доске. К счастью, учительница этого не видела. Строча в толстой тетради, она кивнула и произнесла:
– Ну-ну, молодец. Садись, четыре.
– Фокусник, – презрительно фыркнул Новицкий, когда Саша шел обратно. Шпиль и Барсук попытались ударить Карасика по голени, но у первого слетел с ноги ботинок, а второй с шумом вывалился из-за парты.
– Ты чего творишь? – моей злости не было предела. – Прекрати немедленно! Так нельзя! Ты нарушаешь все мыслимые и немыслимые правила! Разве ты не давал клятву вести себя нормально?
– Расслабься, Мик, – улыбнулся новичок. – Ты меня не помнишь, а я тебя отлично. Жаль, проучились вместе всего полгода. Не успели подружиться.

На перемене я занял свое коронное место в коридоре. Это возле осветительного щитка, в глубине коридора. Один людской поток бежит к спортзалу и бассейну, другой – к лестнице, третий – в буфет. А ты стоишь, как человек-невидимка, и наблюдаешь за всеми со стороны. Можно спокойно съесть шоколадный батончик и попить водички.
– Ты хорошо спрятался! – нашел меня сосед по парте. – Какие планы на вечер? Мне нужен товарищ, так как я вчера в парке познакомился с отличными подругами!
– Ты зачем используешь знания, которые нельзя выносить за пределы 777-й? – пряча в карман половинку батончика, постарался звучать более грозно. – Лично мне неприятности не нужны. Но с тобой я их точно наживу. Давай поменьше общаться в школе, а уж на улице – держись от меня подальше!
Не дожидаясь ответа и не глядя на реакцию Карасика, я покинул нагретый уголок и двинулся по коридору. Идти сквозь строй было тяжело и некомфортно. Возле окна справа тусовалась женская элита класса во главе с Беллой, слева у доски информации шушукались, хищно посматривая на меня, Шпиль и Барсук.
– Где этот фокусник? – беспрестанно отряхиваясь, спросил Барсук. – Я брюки порвал, кто за это ответит?
– А я шнурки! – взвизгнул дискантом Шпиль. – Надо на место новенького поставить.
Я вспомнил, как в восьмом классе провел семь боев за школой, в шести из которых проиграл нокаутом. Тогда я удивлялся, откуда в моем организме столько крови и соплей. Но постепенно мое положение в классе выровнялось, пришли новые люди и все места в низшем сословии были заняты. Я всплыл в середняки, потому что всегда принимал вызовы, хоть и проигрывал своим более рослым соперникам.
– Я почем знаю, – буркнул и прошел мимо. Как назло, Белла с подругами двинулась следом.
– А где… – перебирая тонкими длинными, почти прозрачными пальчиками в воздухе, прищурилась королева-пчела. – Это… Такое, маленькое…
Надо же, и Беллу интересовал Карасик! Все-таки надо было его найти и основательно проработать: никаких знаний, полученных в «трех семерках», в обычной жизни не применять! Самое малое наказание, которое последует в случае несоблюдения клятвы – изгнание из города.

– Ты нарываешься! – зло прошипел я, обнаружив Сашу возле умывальников на первом этаже. Мелкий играл струей воды, на потеху первоклашкам конструируя из нее фонтан и подсвечивая воду розовым и голубым светом.
– Опупеть! Как здорово! – прыгали малыши, но вскоре в дверях столовой замаячила училка младших классов, и я с силой толкнул Карасика прочь от крана.
– Ох, как ты мне надоел, – даже застучало в висках. – За полтора часа ты вытрепал мне все нервы. Тебя ищут Шпиль и Барсуков.
– Не будь ты таким занудой, Мик, – весело заморгал Саша. – Плюнь ты на договор, на клятву. Ничего не будет! Не затем нас исключили, чтобы следить и преследовать!
Я посмотрел в его светлые, почти прозрачные глаза. Он был так уверен в своей безопасности и неуязвимости, что мне стало страшно за этого совершенного чужого мне человека.
– Вечером пойдем в парк! – продолжал Карасик. – Я обещал Диане и Насте, что приду с другом. Не брать же мне с собой то хамло, что пыталось ставить подножки.
Я представил, как Новицкий или Шпиль идут с Сашей и знакомятся с девчонками. Отборный мат, мастерские пошлые шутки. Диана и Настя познают, что такое ад, еще при жизни. Попробуй потом отвяжись от Лехи Новицкого и от Борюсика Шпиля.
– То, чему тебя научили, – все это время не умолкал Саша. – Это твое. Жаль, конечно, что тебя поперли после седьмого. Многого не знаешь. Но и тот минимум вполне…
– После английского будет физра, – я не собирался поддаваться внушению. – Умоляю, никаких фокусов в спортзале. Там это слишком заметно. Заставить мел срисовывать иллюстрации из учебника – куда ни шло. Не ходи по потолку и не прыгай в высоту шесть метров без шеста, договорились?
– Поступим так, – подмигнул новенький. – Ты идешь со мной вечером в парк и берешь на себя Настю. Или Диану, по ситуации. Кино, мороженое, карусели, пара легких фокусов, чтобы они в нас влюбились… А я за это буду тише воды, ниже травы на уроках. Окей?
Что оставалось делать? Согласился. Мне бы спокойно доучиться этот год. Хочу затеряться в анналах. Забыть то, чему учили в «трех семерках». Они говорили, что став членом большой семьи однажды, уже нельзя стать посторонним. Но я буду стремиться. Забудьте меня, преподаватели «семерок». Я не оправдал ваших надежд. Так зачем помнить обо мне и данной мной клятве?

Сашка сдержал слово. Он даже «поймался» и выдержал унизительные щелчки по голове от Шпиля и Барсука. Новицкий пнул Карасика под пятую точку, и новичок под хохот класса упал под учительский стол. Я знал, чего мелкому стоит сдерживать гнев и не наказать обидчиков хотя бы приступом аллергии или расстройством желудка. Но пусть терпит, как терпел я. Со временем, хоть его осталось с гулькин нос, коллектив наиграется и забудет Сашу. Малыш займет свою нишу безобидного малого, которого и трогать не хочется, так он тих и безответен. Лишь бы не взбунтовался и не возомнил себя героем.
Прошел английский, затем все поплелись на физру. Злобный препод с ходу окрестил новенького пигмеем и десять раз отправлял на турник. Пигмей болтался, как кишка, не мог перепрыгнуть планку на метровой высоте, на стометровке упал.
Девочки класса перестали интересоваться новеньким. Белла больше не спрашивала, где этот, который…
– Доволен? – мимоходом обронил Карасик по дороге в раздевалку...

Читать полностью на boosty.to/murattie